Довольно быстро Рименшнайдер набрал большое количество значимых заказов, как от вюрцбургских заказчиков, так и от клиентов из окрестных городов: земли Франконии в тот момент снова процветали, виноделие (знаменитое и по сей день, кто видел особые франконские винные бутылочки «с неприличным названием», уже не забудет прекрасных франконских вин!) приносило устойчивый доход, развивались ремесла и торговля. В противовес активной Реформации, в качестве пропаганды католичества, именно в тот момент местные франконские религиозные общины начали заказывать все более масштабные алтари, архитектурные сооружения (и скульптуру для украшения порталов), ретабло и так далее.
Такой расклад, несомненно, был весьма выгоден мастеру Тильману, довольно быстро его дело стало процветать по-настоящему. Мастерская становилась все солиднее, Рименшнайдер нанимал больше отличных мастеров,подмастерьев и учеников, и что важно - его мастерская была одной из очень немногих, в которых работали как скульпторы по камню, так и великолепные резчики по дереву. Сам же хозяин умел создавать шедевры в обеих этих техниках.
Но, как принято считать, любимым его материалом было, все- таки, дерево, и прежде всего, - липа, пластичная, живая, теплая.
Интересно, что до Рименшнайдера все резчики обязательно раскрашивали созданные ими деревянные работы. Яркость красок, «макияж» на лицах, богато расписанные одежды фигур считались чуть ли не важнейшей художественной задачей мастерской, в которой создавались эти религиозные заказы. Разумеется, снова приведу в пример прекрасный алтарь работы Вита Ствоша в Марьяцком костеле королевского Кракова в Польше (полюбуйтесь еще раз на эти благородные краски и золото), но и Рименшнайдер поначалу расписывал свои скульптуры.
Но Тильман Рименшнайдер стал первым в истории искусства, кто отказался от раскраски своих резных скульптур - это чистая сила пластики, формы и естественного тепла дерева. Вместо ярких красок в его мастерской статуи натирали маслом или воском - и это сохраняло, оживляло фигуры, наполняло мягким золотистым блеском или сдержанным матовым сиянием.
Весь эффект (а он весьма сильный) достигается отныне передачей эмоций лиц, динамикой движения, экспрессией поз и сценографии. Вот центральная сцена того же алтаря, «Тайная вечеря». Вглядитесь в эти лица, разрешение позволяет. Кстати, этот алтарь, к счастью, сохранился полностью. И сегодня он находится в той же церкви и даже на том же месте, для которого его создал мастер Тиль.
Кстати, о «том самом месте» хочу сказать отдельно. Церковь святого Якова, по-немецки, Якобкирхе, (изначально, разумеется, католическая, но ставшая впоследствии лютеранской) сумела сохранить, несмотря ни на что, свои реликвии и большинство украшений интерьера. Находится она на одном из основных паломнических путей католичества - пути в Испанию, в Сантьяго-де-Компостела, тоже церковь святого Якова. Традиционный многовековой знак паломников этой дороги - раковину - можно видеть и рядом с Якобкирхе.
Друзья, вам, наверное, кажется, что алтарь работы Рименшнайдера должен быть главной точкой, доминантой этой церкви… но нет. Дело в том, что у этого алтаря - другие цели. Да, у алтарей они тоже бывают разными.
Прежде всего, заказ мастеру пришел на вместилище, включающее в себя крест-реликварий из горного хрусталя. В этой капсуле, как считалось, находились три капли крови Христа (поэтому - «алтарь Крови», а не какой-либо иной).
Вот пример похожей капсулы, таких довольно много в католических храмах Старого и Нового Света.
Во-вторых, перед нами не просто алтарь, и не просто алтарь-реликварий, а алтарь Покаяния. То есть, к нему шли (и останавливались на пути долгого, трудного и опасного паломничества), чтобы покаяться за грехи, за грешные помыслы, за сделанное и не сделанное. Так вот, внизу в церкви стоит совсем другой алтарь. Яркий, многоцветный и многофигурный, с раскрашенными скульптурами и картинами на боковых створках, алтарь Двенадцати апостолов, 1466 года, работы Фридриха Херлина, ученика великого Рогира ван дер Вейдера. И именно он - главный алтарь этой церкви. А нам - наверх. По крутой и высокой многоступенной лестнице, через незаметную дверь, через силу поднимаясь, запыхавшись и устав, почти уже карабкаясь на последнем этапе подъема. (Дамы и господа, это я собственный опыт описываю. Я не люблю лестницы и боюсь высоты, и ничто бы меня не заставило тащиться наверх с такими усилиями. Ничто. Кроме обещания встречи с Рименшнайдером. Не скажу, что после этих слов гида я лебедем взлетела наверх на одном подъеме духа, но поднялась удивительно энергично и динамично).
И после всех этих стараний мы (и верующие), ожидая, пожалуй, некоей награды, оказываемся… на месте Иуды.
Мастер приготовил нам невиданное и мощное потрясение.
Вот половина группы апостолов, фигуру сидящего на первом плане Филиппа видно целиком.