Ключ в замке повернулся с тем приятным, мягким щелчком, который обычно обещает покой и уединение. Я выдохнула. Пятница. Неделя выдалась такой, что хотелось просто лечь на пол в прихожей и лежать так до понедельника. Начальник отдела продаж решил, видимо, выжать из нас все соки перед квартальным отчетом, поэтому последние три дня я приходила домой только ночевать.
В квартире было тихо. Андрей, мой муж, должен был вернуться с работы через час. Я скинула туфли, чувствуя, как гудят ноги, и прошла на кухню. Поставила чайник. В голове крутилась только одна мысль: сейчас я налью себе огромную кружку чая с мятой, заберусь с ногами на диван, включу какой-нибудь старый добрый сериал и ни одна живая душа меня не тронет.
Мечты разбились о суровую реальность ровно через пятнадцать минут.
Сначала я услышала, как открылась входная дверь — у Андрея были свои ключи. Но следом за знакомым звуком его шагов раздался грохот, какой бывает, когда чемодан на колесиках с силой перетаскивают через порожек, и громкий, до боли знакомый голос:
— Ну вот, Лерочка, проходи, не стесняйся! Чувствуй себя как дома. Андрюша, куда чемоданы ставить? Не стой столбом, помоги племяннице!
Я застыла с кружкой в руках. Чай выплеснулся на столешницу, но я даже не заметила горячего. Этот голос я узнала бы из тысячи, и он не предвещал ничего хорошего. Тамара Ивановна, моя дорогая свекровь, собственной персоной.
Я вышла в прихожую и обомлела. Коридор, обычно просторный и светлый, был завален вещами. Два огромных чемодана, какие-то пакеты, сумки. Посреди этого великолепия стояла Тамара Ивановна в своем неизменном берете и какая-то девица лет двадцати, уткнувшаяся в телефон. Андрей жался к стенке с виноватым видом, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Здрасьте, — буркнула девица, даже не подняв головы от экрана.
— О, Алина, ты уже дома? — Тамара Ивановна изобразила радость, хотя глаза ее оставались холодными. — А мы вот к вам. Сюрприз!
— Я вижу, — медленно произнесла я, переводя взгляд на мужа. — Андрей, может, ты объяснишь, что происходит?
Андрей открыл было рот, но свекровь его опередила. Она всегда так делала — заполняла собой все пространство, не давая никому и слова вставить.
— А что тут объяснять? Лерочка, дочка моей сестры из Саратова, помнишь тетю Любу? Ну вот, Лерочка поступила на курсы визажистов здесь, в городе. Талантливая девочка, страсть! Не в общежитии же ей жить с какими-то наркоманами. Я и подумала: у вас трешка, места вагон, детей пока не нажили. Пусть поживет девочка, пока не устроится.
Я почувствовала, как внутри начинает закипать бешенство. Спокойно, Алина, только спокойно.
— Тамара Ивановна, — я старалась говорить ровно, хотя голос предательски дрогнул. — Во-первых, это не "поживет", судя по количеству вещей, а переезд. Во-вторых, такие вопросы нужно обсуждать заранее. Мы с Андреем ничего об этом не знаем.
— Ой, да что тут обсуждать! — отмахнулась она, снимая пальто и вешая его на мою вешалку, поверх моей куртки. — Дело-то семейное. Родственникам надо помогать. Андрей, ну что ты молчишь? Скажи жене.
Муж наконец поднял глаза. В них читалась та самая смесь страха перед матерью и желания быть хорошим для всех, которая бесила меня все пять лет нашего брака.
— Алин, ну... Мама позвонила, когда я уже выходил с работы. Сказала, что они на вокзале, встретить надо. Я думал, мы обсудим...
— Обсудим, когда они уже с чемоданами в нашей прихожей? — уточнила я.
Девица, Лера, наконец оторвалась от телефона, окинула меня оценивающим взглядом и громко спросила:
— А пароль от вай-фая какой? И где у вас тут поесть можно? Я с дороги голодная как собака.
Тамара Ивановна тут же засуетилась:
— Конечно, конечно, деточка! Алина, у тебя есть что-нибудь на ужин? Мы с дороги, устали, шутка ли — четыре часа в поезде трястись.
Вечер превратился в ад. Моя уютная кухня, моя крепость, была оккупирована. Лера сидела на моем любимом месте, болтала ногой и громко чавкала, поглощая котлеты, которые я приготовила нам с Андреем на два дня. Тамара Ивановна хозяйничала у плиты, критикуя все подряд:
— Соли мало, Алина. Ты совсем не солишь? Андрей же мужик, ему вкус нужен. И полотенца у тебя какие-то застиранные, давно бы поменяла. Я вот привезла вам комплект, хоть на людей будете похожи.
Я молчала, сжимая зубы. Андрей пытался шутить, разрядить обстановку, но получалось жалко. Когда они наконец наелись, встал вопрос о размещении.
— Лерочка в маленькой комнате ляжет, — безапелляционно заявила свекровь. — Там диван хороший. А я с вами в гостиной на раскладном, мне много не надо.
— Стоп, — я поставила чашку на стол с таким стуком, что все вздрогнули. — Тамара Ивановна, вы тоже остаетесь?
— Ну не брошу же я ребенка одного в чужом городе! — возмутилась она. — Поживу недельку-другую, пока она освоится, город покажу, проконтролирую, чтобы не обижали. А потом домой поеду.
Недельку-другую. Я посмотрела на Андрея. Он виновато развел руками, беззвучно шевеля губами: "Потерпи".
Я ушла в спальню и закрыла дверь. Через минуту зашел муж.
— Алин, ну не сердись. Ну поставила она меня перед фактом, что я мог сделать? Выгнать мать на улицу?
— Ты мог позвонить мне. Ты мог сказать "нет". Андрей, это наша квартира. Мы платим за нее ипотеку. Я работаю как проклятая не для того, чтобы приходить домой в общежитие!
— Это временно, — заладил он свою мантру. — Мама же сказала, поможет Лере устроиться и уедет. А Лера... ну, она молодая, глупая еще. Будет учиться, дома ее и не видно будет.
Как же он ошибался.
Выходные прошли как в тумане. Я проснулась в субботу от громкой музыки. Было девять утра. Лера принимала душ, включив музыку на телефоне на полную громкость. В ванной она просидела час. Когда я наконец туда попала, мне захотелось плакать. Везде была вода, на зеркале брызги, мои баночки с кремами переставлены или открыты, на полу валялись мокрые полотенца.
Когда я вышла на кухню, Тамара Ивановна жарила блины. Вся плита была в масле.
— Проснулась, спящая красавица? — весело пропела она. — А мы уже позавтракали. Садись, пока горячие. Правда, сметана у вас закончилась, и масло я последнее истратила. Надо бы в магазин сходить.
Я молча налила себе кофе. Кофемашина, которую мы с Андреем берегли как зеницу ока, была заляпана тестом.
— Лера, — обратилась я к девице, которая сидела в телефоне за столом. — У нас есть правило: кто моется, тот за собой убирает. И музыку так громко мы не слушаем.
Она закатила глаза:
— Ой, ну подумаешь, вода на полу. Высохнет. Что вы такая душная, теть Алин?
"Теть Алин". Мне двадцать девять лет.
Андрей сидел тут же, жевал блин и делал вид, что изучает состав на пачке чая.
— Андрей, мы можем поговорить? — ледяным тоном спросила я.
— Давай потом, Алин, — отмахнулся он. — Мама, блины очень вкусные.
Весь день они смотрели телевизор в гостиной. Громко. Смеялись, обсуждали каких-то знакомых, перекрикивались. Я ушла гулять в парк, просто чтобы не слышать этого балагана. Когда вернулась, обнаружила, что Лера взяла мой ноутбук.
— Мне для учебы надо посмотреть видео, — заявила она, когда я потребовала вернуть вещь. — А на телефоне экран маленький.
— Это мой рабочий компьютер. Не трогай его больше никогда.
— Жадина, — фыркнула она, бросая ноут на диван.
Вечером я попыталась поговорить с мужем серьезно.
— Они должны уехать. Завтра же. Сними им квартиру, хостел, гостиницу — что угодно. Я не могу так жить.
— Алина, у них нет денег на съем, — вздохнул Андрей. — У тети Любы зарплата маленькая, она еле на курсы наскребла. Не будь такой жестокой. Потерпи немного. Лера найдет подработку и съедет.
— Подработку? Она весь день в ТикТоке сидит!
— Ну она же только приехала. Дай человеку адаптироваться.
Понедельник начался с того, что я не нашла свои новые колготки. Оказалось, Лера их "одолжила", потому что свои порвала.
— Я тебе новые куплю, че ты кипишуешь, — бросила она мне, когда я устроила скандал.
На работу я ушла с трясущимися руками. Весь день я не могла сосредоточиться. Коллега, Марина, заметив мое состояние, затащила меня на обед в кафе.
— Ты чего такая серая? Случилось что?
Я вывалила на нее все. И про чемоданы, и про "теть Алин", и про колготки. Марина слушала, округлив глаза.
— Подруга, ты чего ждешь? Пока они тебя из собственной квартиры выживут? Свекровь твоя уже, считай, хозяйкой себя чувствует. Плиту заняла, мужем командует, тебя строит.
— Ну а что делать? Андрей говорит — родственники.
— Родственники — это когда в гости на чай с тортиком по приглашению. А это — оккупация. Если Андрей твой мямля, бери все в свои руки. Иначе через месяц ты там будешь на правах приживалки, а Лерочка твоя в спальню к вам переедет, потому что там "свет лучше для селфи".
Слова Марины засели в голове. Я вернулась домой решительная, готовая расставить точки над "i". Но дома меня ждал новый сюрприз.
В гостиной, прямо на ковре, Лера разложила свою косметику. Сотни баночек, кисточек, теней. Все это сыпалось на ворс. Тамара Ивановна сидела в кресле и вещала:
— Вот выучишься, найдешь себе богатого мужа, не то что Алина наша. Будешь как королева жить. А эта квартира... ну, на первое время сойдет, конечно, ремонт бы тут сделать только, а то как в больнице, все серое.
Я стояла в дверях и слушала.
— Да, теть Том, — поддакивала Лера. — И кухня у них неудобная. И вообще, Алина эта какая-то нервная. Андрей мог бы и получше найти.
— Ну, какая досталась, — вздохнула свекровь. — Ничего, мы ее воспитаем. Или другую найдем, получше. Андрейка у меня видный парень, с квартирой...
С квартирой. С нашей общей квартирой, в которую я вложила весь свой добрачный накопленный капитал, а ипотеку мы платим пополам.
Я тихо развернулась и вышла из квартиры. Они даже не слышали, как я вошла. Меня трясло, но теперь это была не истерика, а холодная, злая решимость.
Наступил вторник. Я взяла отгул, но никому не сказала. Утром, как обычно, оделась, взяла сумку и сделала вид, что ухожу на работу. Андрей ушел раньше.
— Мы сегодня погулять пойдем, город посмотреть! — крикнула мне вслед Тамара Ивановна. — Обед я приготовлю, не волнуйся. И приберись вечером в ванной, а то Лерочке неприятно.
Я закрыла дверь, спустилась вниз и села в машину. Подождала час. Ровно в десять подъездная дверь открылась, и они вышли. Тамара Ивановна под ручку с Лерой. Обе нарядные, довольные. Лера в моей бежевой шляпке, которую я купила в Италии три года назад и берегла для особых случаев.
Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Сердце колотилось где-то в горле.
Я поднялась в квартиру. Открыла дверь. Окинула взглядом поле битвы. Грязная посуда в раковине (они даже за собой не помыли после завтрака), разбросанные вещи в прихожей. В спальне на нашей кровати валялся халат свекрови.
Я достала телефон и набрала номер мастера по замкам. Его визитка висела у нас на холодильнике уже год, с тех пор как у соседей заклинило дверь.
— Алло, здравствуйте. Мне нужно срочно сменить замки. Да, документы на квартиру есть. Я собственник. Прямо сейчас. Плачу двойной тариф за срочность.
Мастер приехал через двадцать минут. Коренастый мужичок с чемоданчиком, он понимающе хмыкнул, увидев мои красные пятна на щеках и дрожащие руки, но лишних вопросов задавать не стал.
— Личину поменяем, или весь механизм? — деловито спросил он.
— Всё меняйте. Чтобы ни один старый ключ не подошел. И покрепче что-нибудь поставьте.
Пока он работал, я начала собирать их вещи. Я не церемонилась. Открыла чемоданы и просто сгребала туда все подряд: шмотки Леры, кофты свекрови, их косметику, обувь. То, что не влезало, пихала в большие пакеты для мусора.
Когда мастер закончил и вручил мне новый комплект ключей, в коридоре стояла гора вещей.
— Спасибо, — сказала я, расплачиваясь. — Вы меня спасли.
— Бывает, — кивнул он. — Семейные разборки — дело житейское. Удачи вам, хозяйка. Держите оборону.
Я вынесла чемоданы и пакеты на лестничную площадку. Аккуратно составила их у стены. Потом закрыла дверь. На все замки. И на верхний, и на нижний, и на ночную задвижку.
Села в кресло в прихожей. И стала ждать.
Они вернулись через три часа. Я услышала их голоса еще на первом этаже — в нашем доме хорошая акустика.
— ...ну и купим тебе это платье, я у Андрея денег возьму, никуда он не денется, — вещала Тамара Ивановна.
— Ой, да ладно, у него жена эта жадная, небось все деньги отбирает, — хихикала Лера.
Звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Скрежет. Еще попытка.
— Что такое? — голос свекрови стал раздраженным. — Заело, что ли? Лера, попробуй ты своим ключом, Андрей же тебе дал запасной.
Снова скрежет. Тишина. Потом настойчивый звонок в дверь. Я сидела не шелохнувшись.
— Алина! Алина, ты дома? — закричала Тамара Ивановна. — Дверь не открывается!
Я встала, подошла к двери, но открывать не стала.
— Я знаю, Тамара Ивановна. Замки сменены.
— Что?! — в ее голосе смешались возмущение и недоумение. — Ты что, с ума сошла? Открой немедленно! Мы устали, нам в туалет надо!
— Ваши вещи на лестничной площадке, — громко и четко произнесла я через дверь. — Проверьте, ничего не забыла?
Повисла гробовая тишина. Секунд на пять. А потом начался ураган.
— Ты... Ты дрянь такая! Да как ты смеешь! Это квартира моего сына! Я сейчас полицию вызову! Андрей узнает — он тебя убьет! Открывай, кому сказала!
Она начала колотить в дверь кулаками. Лера что-то визжала на заднем плане.
— Вызывайте полицию, — ответила я. — Документы на квартиру у меня на руках. Я собственник. А вы здесь никто. И ваша племянница тоже. Вещи забирайте и уходите.
— Я Андрею звоню! — заорала свекровь.
Через минуту мой телефон зазвонил. Андрей. Я сбросила. Он перезвонил. Я снова сбросила и поставила телефон на беззвучный.
Удары в дверь продолжались еще минут десять. Соседка сбоку, баба Валя, приоткрыла дверь:
— Чего вы тут хулиганите? Я сейчас участкового позову!
— Эта психопатка нас выгнала! — заголосила Тамара Ивановна, мгновенно переключаясь в режим жертвы. — Родную мать мужа! На улицу!
— И правильно сделала, — неожиданно рявкнула баба Валя. — Слышала я, как вы тут ее костерили на весь подъезд, пока по лестнице шли. А ну, пошли отсюда, нечего тут устраивать!
Шум немного стих. Видимо, они поняли, что штурмом крепость не взять, и решили сменить тактику. Я слышала, как они гремят чемоданами, видимо, проверяя содержимое.
Прошел час. Андрей приехал весь взмыленный. Я услышала его голос за дверью:
— Мам, ну что случилось? Почему вы в подъезде?
— Твоя жена — монстр! — рыдала Тамара Ивановна. — Она нас выставила! Вышвырнула как собак! Сменила замки! Андрей, сделай что-нибудь! Ломай дверь!
— Алина! — позвал Андрей. Голос у него был растерянный и испуганный. — Алина, открой, пожалуйста. Давай поговорим.
Я подошла к двери.
— Андрей, я тебя впущу. Только тебя. Если они попытаются войти — я вызову наряд полиции. Я не шучу.
— Мам, подождите здесь минуту, я разберусь, — пробормотал он.
Я щелкнула замком, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы он мог протиснуться, и тут же захлопнула ее перед носом Тамары Ивановны, которая уже занесла ногу, чтобы войти следом.
Андрей стоял посреди прихожей, глядя на меня как на незнакомку.
— Алина, ты что творишь? Это же мама...
— Это оккупанты, Андрей, — перебила я его. — Я слышала их разговор сегодня. Они не собирались уезжать. Твоя мать планировала жить здесь, пока Лера не выйдет замуж. А меня они обсуждали как временное недоразумение в твоей жизни, которое надо "воспитать" или заменить.
— Да не может быть... — он побледнел.
— Может. Я стояла вот здесь и слушала, как твоя мать говорила Лере, что найдет тебе жену получше, пока ты на работе был.
Он опустился на пуфик, обхватив голову руками.
— И что теперь?
— Теперь у тебя есть выбор. Либо ты сейчас идешь и объясняешь своей матери, что в этом доме хозяйка я, и гости здесь бывают только по моему приглашению. Ты снимаешь им гостиницу на два дня, покупаешь билеты домой и отправляешь их обратно. Либо... — я сделала паузу, — либо ты собираешь свои вещи, я открываю дверь, и вы уезжаете все вместе. Квартиру будем делить через суд.
В коридоре воцарилась тишина. Снаружи доносилось приглушенное ворчание свекрови. Я видела, как в Андрее происходит борьба. Он привык быть хорошим сыном. Привык, что мама решает. Но он также знал, что я никогда не бросаю слов на ветер.
— Два дня? — тихо переспросил он.
— Два дня. И ни минутой больше. И сюда они больше не войдут. Никогда.
Он медленно встал. Посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было что-то новое. Уважение? Страх? Не знаю.
— Я понял.
Он развернулся и вышел на лестничную площадку. Я снова закрыла дверь на замок и припала к глазку.
— Мама, — голос Андрея звучал тверже, чем обычно. — Забирайте вещи. Мы едем в гостиницу.
— В какую гостиницу?! У нас же есть дом! Андрей, ты что, позволишь этой... так с нами обращаться?
— Это ее дом, мама. И мой. Вы перешли границы.
— Да я... Да ноги моей здесь больше не будет! Прокляну! — завизжала она.
— Пошли, мам. Хватит.
Я смотрела, как они уходят. Лера тащила чемодан, громко матерясь. Тамара Ивановна шла с гордо поднятой головой, но я видела, что она сломлена. Сын впервые пошел против нее.
Я сползла по двери на пол. Ноги дрожали, руки тряслись, но на душе было удивительно легко. Первый раз за эту неделю я чувствовала, что могу дышать.
Вечером Андрей вернулся. Один. Он молча прошел на кухню, достал бутылку вина, разлил по бокалам.
— Я купил им билеты на четверг. Завтра они погуляют, переночуют в отеле и уедут.
— Хорошо.
— Мама сказала, что я предатель.
— Ты не предатель, Андрей. Ты просто стал мужем.
Он посмотрел на меня, горько усмехнулся и сделал глоток.
— Знаешь, а ведь она действительно говорила про то, что Лера должна здесь жить. Еще когда звонила в первый раз. Я просто... я побоялся тебе сказать. Думал, само как-то рассосется.
— Не рассосалось бы.
— Я знаю. Прости меня.
Я посмотрела на него. Смогу ли я забыть эту слабость? Не знаю. Время покажет. Но одно я знала точно: замок на двери теперь надежный. И ключи есть только у тех, кто действительно имеет право здесь находиться.
Я подошла к окну. Город зажигал огни. Где-то там, в недорогом отеле, сейчас злилась Тамара Ивановна и ныла Лера. Но это было уже не важно. В моей квартире было тихо. И это была самая лучшая музыка на свете.