Валентина Петровна всегда считала себя человеком принципиальным. В свои шестьдесят два она сохранила ясный ум, острый взгляд и привычку замечать то, что другие предпочитали не видеть. Тридцать семь лет замужества за Геннадием научили её одному: правда всегда выплывает наружу. Рано или поздно.
Их дачный посёлок «Радуга» располагался в сорока километрах от города, среди сосен и берёз. Участки здесь были просторные, дома добротные, а соседи — интеллигентные. Валентина Петровна знала каждого. Справа жили Кравцовы — пожилая пара врачей. Слева — молодая семья Орловых.
Дмитрий Орлов, тридцатипятилетний программист с вечно озабоченным лицом, купил участок три года назад. Через год привёз жену — Алину, хрупкую блондинку с детским личиком и манерами столичной штучки. Валентина Петровна сразу почувствовала что-то неладное. Слишком уж Алина была другая. Слишком молодая, слишком красивая, слишком... скользкая.
Всё началось в июне.
Валентина Петровна возвращалась с огорода, неся полную корзину клубники. День выдался жарким, и она решила срезать путь через заросли малины на границе участков. Вот тогда-то она и увидела.
За деревянным сараем Орловых, в тени старых яблонь, стояла Алина. Её белое платье развевалось на ветру, открывая загорелые ноги. Рядом с ней — мужчина. Не Дмитрий. Высокий, спортивный, в чёрной футболке. Он обнимал Алину за талию, а она запрокинула голову и смеялась. Смеялась так, как не смеются с мужем после двух лет брака.
Валентина Петровна замерла. Корзина выскользнула из рук, клубника рассыпалась по траве. Алина обернулась. Их взгляды встретились. На секунду в глазах молодой женщины промелькнул испуг, но тут же сменился на дерзкую улыбку.
— Валентина Петровна! — позвала она. — Познакомьтесь, это мой двоюродный брат Антон. Приехал из Питера, помогать с ремонтом террасы.
Мужчина кивнул, но не улыбнулся. Валентина Петровна собрала клубнику, пробормотала что-то невнятное и быстро ушла. Но картинка засела в голове. Двоюродный брат? Так не обнимаются с братьями. Так не смотрят.
Валентина Петровна мучилась. Говорить или нет? С одной стороны — не её дело. С другой — Дмитрий такой хороший парень, всегда поможет, дрова привезёт, забор починит. И родители у него замечательные — Сергей Васильевич и Надежда Ивановна, интеллигентные, образованные люди.
Через неделю совесть победила.
Дмитрий стриг газон перед домом, когда Валентина Петровна подошла к забору.
— Дима, можно тебя на минутку?
Он выключил газонокосилку и подошёл, вытирая пот со лба.
— Конечно, Валентина Петровна. Что-то случилось?
Она помялась, подбирая слова.
— Понимаешь, я тут... случайно... — Она замолчала, потом выдохнула: — В общем, видела я твою Алину с каким-то мужчиной. Они обнимались. За вашим сараем.
Лицо Дмитрия окаменело.
— Когда это было?
— В среду. Она сказала, что это её двоюродный брат из Питера, но...
— Спасибо, — сухо ответил Дмитрий. — Я разберусь.
Он развернулся и пошёл в дом. Валентина Петровна стояла у забора, чувствуя себя одновременно правой и виноватой.
Той ночью соседи ссорились. Голоса доносились через открытые окна. Дмитрий что-то кричал, Алина плакала и возмущалась. Валентина Петровна лежала в постели и слушала, а Геннадий сопел рядом, блаженно не слыша ничего.
— Ты меня в чём обвиняешь?! — надрывалась Алина. — В том, что мой брат меня обнял?! Да у тебя паранойя!
— Валентина Петровна сказала...
— Старая сплетница! Ей делать нечего, вот она и придумывает! Я тебе изменяю?! После всего, что я для тебя сделала?!
Потом хлопнула дверь, завёлся мотор. Алина уехала в город и не появлялась три дня.
Когда вернулась, держалась холодно и отстранённо. А Дмитрий ходил как в воду опущенный. Валентина Петровна видела, как он пытается помириться, носит цветы, готовит ужин. Алина принимала всё как должное, но в глазах её не было ни тепла, ни прощения.
— Зря ты влезла, — сказал Геннадий, когда жена поделилась переживаниями. — Не лезь в чужую семью. Сами разберутся.
Может, он и был прав.
Прошло два месяца. Август подходил к концу. Дмитрий пригласил весь посёлок на день рождения — ему исполнялось тридцать шесть. Накрыли столы на веранде, зажгли фонари, поставили музыку. Пришли и родители Дмитрия — Сергей Васильевич и Надежда Ивановна.
Валентина Петровна давно не видела Надежду Ивановну. Та приезжала редко, всё больше в городе оставалась. Говорили, что работает в какой-то крупной компании, занимает высокую должность. Сергей Васильевич же, наоборот, почти жил на даче ,не далеко от сына ,— рыбачил, столярничал, помогал сыну.
Вечер выдался тёплым. Гости расселись за столами, чокались, поздравляли именинника. Алина порхала между гостями в коротком платье, улыбалась, наливала вино. Идеальная жена и хозяйка.
Валентина Петровна сидела рядом с Кравцовыми и наблюдала. Надежда Ивановна выглядела моложе своих пятидесяти восьми лет. Стройная, подтянутая, со вкусом одетая. Светлые волосы уложены в элегантную причёску, макияж безупречен. И что-то в ней было... знакомое.
— Красивая женщина, — заметила Лидия Кравцова. — Надежда Ивановна всегда следит за собой.
— Да, — рассеянно кивнула Валентина Петровна. И вдруг её осенило.
Причёска. Платье. Духи. Где она это уже видела?
Сердце ухнуло вниз.
Она резко поднялась, чуть не опрокинув бокал.
— Валя, ты куда? — удивился Геннадий.
Но она уже шла к Алине, которая стояла у стола с закусками.
— Алина, можно тебя на секунду?
Молодая женщина обернулась, в глазах мелькнула настороженность.
— Да, конечно.
Они отошли в сторону, к кустам сирени.
— Слушай, — начала Валентина Петровна, сама не веря своим словам. — Тот мужчина, которого я видела... тот, кого ты назвала братом...
— Что? — холодно спросила Алина. — Опять начинаете?
— Нет, подожди. Я хочу спросить... — Валентина Петровна судорожно вдохнула. — Он... он не был твоим братом, правда?
Алина усмехнулась.
— А какая разница? Дима мне не поверил. Теперь все думают, что я шлюха. Спасибо вам.
— Но я... я не хотела... — Валентина Петровна запнулась. — Просто ответь — кто он был?
— Зачем вам это?
— Ответь!
Алина пожала плечами.
— Просто знакомый. Помогал с ремонтом. Ничего не было. Но вы же решили по-своему.
Валентина Петровна посмотрела ей в глаза и поняла — девушка говорит правду. Ничего не было. Обычные объятия, дружеская близость, которую старая женщина приняла за измену. А она устроила скандал, разрушила доверие между супругами.
— Господи, — прошептала она. — Я ведь ошиблась...
— Поздно, — отрезала Алина и вернулась к гостям.
Валентина Петровна стояла в темноте, чувствуя, как горят щёки. Что она наделала? Какую ошибку совершила?
Она вернулась за стол. Села. Выпила воды. Геннадий что-то говорил, но она не слышала. Смотрела на Дмитрия и Алину. Они сидели рядом, но между ними была пропасть. Он пытался взять её за руку — она отстранялась. Он улыбался — она отворачивалась.
И вдруг Валентина Петровна увидела то, чего не замечала раньше.
Надежда Ивановна встала из-за стола и пошла к дому. Через минуту за ней последовал... Сергей Васильевич? Нет. Валентина Петровна пригляделась. Это был кто-то другой. Высокий мужчина в тёмной одежде. Она видела его мельком у калитки, когда гости собирались.
Сердце забилось быстрее. Валентина Петровна поднялась и, стараясь выглядеть естественно, направилась к дому. Прошла мимо веранды, свернула за угол.
И увидела их.
Надежда Ивановна стояла у стены дома, а мужчина целовал её. Страстно, жадно, совсем не по-дружески. Её руки обнимали его шею, тело прижималось к нему.
Валентина Петровна застыла. Ноги не слушались. Дышать было трудно.
Надежда Ивановна открыла глаза и увидела её.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом мужчина тоже обернулся. Он был молод, лет сорока, с резкими чертами лица.
— Вы... — начала Валентина Петровна.
— Валентина Петровна, — спокойно произнесла Надежда Ивановна, отстраняясь от мужчины. — Не надо было сюда приходить.
— Но вы... Сергей Васильевич... Дмитрий...
— Успокойтесь.
— Как я могу успокоиться?! Вы изменяете мужу! Прямо здесь, на дне рождения сына!
Надежда Ивановна выпрямилась. В её глазах не было ни стыда, ни раскаяния.
— Это не ваше дело.
— Не моё?! — голос Валентины Петровны дрожал. — Я должна сказать Сергею Васильевичу!
— Не советую, — холодно ответила Надежда Ивановна. — Вы уже однажды вмешались не в своё дело. Разрушили отношения Дмитрия и Алины. Хотите разрушить ещё одну семью?
— Я не разрушала! Я видела...
— Вы видели то, что хотели увидеть. Старая, одинокая женщина, которой больше нечем заняться, кроме как следить за соседями.
Валентина Петровна отшатнулась, словно её ударили.
— Это неправда...
— Правда, — вмешался мужчина. Голос у него был низкий, неприятный. — Вам нравится портить людям жизнь. Вы получаете от этого удовольствие.
— Нет! Я просто... я хотела...
— Чего вы хотели? — Надежда Ивановна сделала шаг вперёд. — Быть героиней? Спасти бедного обманутого мужа? А сами подумали, что может быть тысяча причин, почему люди делают то, что делают?
— Но измена...
— У каждого своя правда, Валентина Петровна. У меня с Сергеем давно нет ничего общего. Мы живём вместе по привычке, для приличия. А Виктор... — она посмотрела на мужчину, — это моё личное дело.
— А Дмитрий знает?
— Нет. И не узнает. Если вы, конечно, не расскажете.
Валентина Петровна молчала. В голове был хаос. Всё смешалось — гнев, стыд, растерянность.
— Я должна подумать, — выдавила она.
— Думайте, — кивнула Надежда Ивановна. — Но помните: если вы расскажете, разрушится не только мой брак. Дмитрий никогда не простит меня. И не простит вас. Опять. После истории с Алиной он уже начал сомневаться в вашей... объективности.
Валентина Петровна развернулась и побрела прочь. Ноги подкашивались. За спиной слышался смех — мужской и женский.
Она вернулась за стол. Села. Геннадий смотрел на неё с беспокойством.
— Валя, ты бледная. Что случилось?
— Ничего, — прошептала она. — Просто устала.
Вечер продолжался. Гости смеялись, танцевали, чокались. Надежда Ивановна вернулась и сидела рядом с Сергеем Васильевичем, изображая любящую жену. Дмитрий разрезал торт. Алина улыбалась натянуто.
А Валентина Петровна сидела и думала.
Что она знает о правде?
Она хотела помочь Дмитрию — и разрушила его брак. Алина была невиновна, а он теперь не доверяет ей. Они несчастны. По её вине.
И теперь она снова всё видела. Снова знала чужую тайну. И снова должна была выбирать — говорить или молчать.
Сергей Васильевич сидел напротив и рассказывал какую-то историю про рыбалку. Добрый, простодушный человек. Он не знает, что жена изменяет ему. Не знает, что она любит другого. Должен ли он узнать?
Валентина Петровна закрыла глаза.
— Валя, нам пора, — тихо сказал Геннадий. — Поздно уже.
Они попрощались и пошли домой.
А где-то в темноте Надежда Ивановна, может быть, снова встречалась с любовником. И Сергей Васильевич ничего не подозревал.
Валентина Петровна легла в постель и не могла уснуть. В голове крутилась одна мысль: правда всегда выплывает наружу. Рано или поздно.
Утром Валентина Петровна встала и приняла решение. Она больше не будет вмешиваться. Пусть каждый несёт свою правду сам. Пусть живут, как живут. Не её дело судить, кто прав, кто виноват.
Она видела Надежду Ивановну, когда та уезжала. Женщина кивнула ей из окна машины. Холодно, торжествующе.
А вечером Валентина Петровна сидела на крыльце и смотрела на дом Орловых. Дмитрий поливал грядки. Алина читала книгу на веранде. Они были рядом, но далеко друг от друга.
И Валентина Петровна поняла, что молчание иногда разрушает не меньше, чем правда. Что она снова сделала выбор. И снова, возможно, неправильный.
Геннадий вышел на крыльцо с двумя чашками чая.
— О чём задумалась?
— Да так, — вздохнула она. — О жизни.
Он сел рядом, обнял её за плечи.
— Знаешь, что я тебе скажу? Не надо так много думать. Живи своей жизнью. Радуйся, что у нас всё хорошо. А остальное... — он махнул рукой, — пусть сами разбираются.
Валентина Петровна прижалась к нему и молчала.
Может быть, он прав. Может быть, некоторые тайны должны оставаться тайнами. Может быть, не каждая правда заслуживает того, чтобы быть рассказанной.