Мирон устал сидеть без толку в машине часами. Засыпать в ней и просыпаться около больницы, около дома Лены. Он точно уже знал, где она живёт - она сменила квартиру и теперь жила в многоквартирном доме, когда выходит на работу, когда возвращается, в какие дни ходит на подработку. Когда уезжает к сыну, когда возвращается. Он не торчал постоянно около её подъезда, не следил за ней семь дней в неделю. Он заезжал по случаю, когда было время. Мирон терпеть не мог дни напролёт сидеть дома и ощущать этот запах навоза, молока в доме на улице, во дворе. Ему казалось он и сам насквозь пропах деревней, поэтому лил на себя по полпузырька мужского парфюма, каждый день, когда собирался в город.
Мирон жил как раньше, всё вернулось на свои круги. Занимался скотом, хуже скота он считал своего работника. И досталось мужчине, куда больше за эти пару лет, чем любой безмозглой корове, когда она не слушала хозяйку или хозяина.
Это тот самый работник, что сбежал от него в тот день, когда уехал от них Саня. Мирон нещадно отрывался на нём за его побег, особенно первое время. Мужчина не вернулся в родную область, предпочёл искать удачу и работу в городке рядом. Мирону и не составило труда его найти и притащить обратно в село. Мужчина знал, что его ждёт, когда они с Мироном встретились второй раз, и постарался улизнуть от молодого скотовода, даже до сотрудника в форме добежал и сообщил, что его хотят силой увезти.
Мирон подошёл к милиционеру, в привычной, нагловатой, но заискивающей манере объяснил в чём дело, даже номер их участкового дал, сказал, он в курсе, что этот человек жил у него, работал, а потом сбежал, прихватив кое-что из ценных вещей. Заявление Мирон не писал и сейчас не хочет (добрая душа), просто просит мужика вернуть ценности, либо отработать.
Глядя на мужчину, похожего на бродягу, Геннадий за долгие месяцы скитаний превратился в бомжа, опухший, заросший, в грязных вещах. Милиционер усмехнулся:
- Да он всё пропил, как он вернёт? - и вернул Мирону его документы, которые попросил для проверки. Мол, разбирайтесь сами, с вонючими бомжами милиционер связываться не хотел. В отделе потом проветривать месяц придётся, пока выяснишь все обстоятельства.
И Мирон силой вернул в село старого работника.
Мирон несколько дней избивал его в углу сарая, где и жил до побега Геннадий, потом успокоился и предоставил работнику лучшие условия для жизни - свой новый дом. Холодный, неотапливаемый, пустой. Никакого обогревателя, света, или электрических приборов даже кипятильник выдавал только утром, чтобы в мужика не возникло идеи сделать с собой что-нибудь.
А потом наступила долгожданная весна лето, работник надеялся, что будет пасти скот подальше от дома Мирона и села, но нет. Даже этого ему не позволили. Он работал только во дворе, за высоким забором. Строил, убирал, кормил, косил, всё, что ему скажут, то и делал, за кусок солёного сыра и чёрствого хлеба.
Хозяйство Шаховых выросло, поголовье вновь было на зависть всем селу. Но молодого хозяина всё меньше и меньше видели в деревне. Главной на подворье была Клавдия, она следила за Геннадием, она наливала местным забулдыгам, чтобы помогали ему, а значит, и ей.
В последнее время Мирон почти не трогал Гену. Во-первых, ему часто было просто лень. Во-вторых, Геннадий и так уже боялся Мирона больше собственной тени, поэтому старался не попадаться ему на глаза. Лучше уж уйти спать голодным, чем получить от молодого хозяина тумаков и пинков.
Этой весной Мирон сменил машину. Его серебристая Девятка стала рассыпаться, а делать ему не с руки - не умел, не понимал и не пытался разобраться. И тут он вспоминал Саню, мама ему напоминала, что у него есть брат. Спихнув свою колымагу, Мирон пригнал себе другую машину из соседнего региона. Натюнингованную, затонированную и заниженную - почти иномарка.
Так что в городе, в ожидании чуда, когда Лена выйдет с работы, пройдёт мимо него и сядет в его машину...Мирон давно не питал таких иллюзий, после похорон бабушки Наташи Лена вновь резко обрубила ему все концы, как он не старался быть рядом, быть хорошим и полезным. Мирон, наконец, осознал: с Леной ему не быть даже друзьями. «Привет», - на это он мог рассчитывать, и всё! Подвезти, помочь деньгами, отвезти к ребёнку, - от всего этого Лена отказывалась, как будто он самый последний проходимец на земле.
Нет! К самому последнему извращенцу она села бы в машину, а к нему нет! После той совместной поездки в село на похороны, она больше не садилась в его машину и больше чем двумя фразами не обменивалась и то, на ходу. Он не мог себя пересилить, не приезжать в город каждую свободную минуту, или задерживаться после рынка, после того как сдал мясо. Ни Лена не могла себя заставить быть с ним любезнее, сесть к нему в машину, он предлагает, он готов на край света её доставить, но она шла на остановку одна или с кем-то из девочек с работы. Опаздывая со смены бежала на другую работу, отдавала последние деньги на такси, хотя видела его серебристую Девятку на стоянке, но скорее садилась в такси и уезжала от него.
С тех пор как он приобрёл новую машину, он перестал предлагать себя, свою помощь, не делал вид, что у него есть время поболтать, он просто сидел часами в машине и следил, наблюдал, выжидал. Не хочет она? Её брат будет расплачиваться за свои ошибки. Мирон бы простил Сане его долг перед ним, он не раз в про себя проявлял такое великодушие и представлял, как они встретятся: он с Леной и Саня. И Мирон скажет ему по-братски: да всё нормально, брат, забудь! Но он не забыл, и прощать не умел, как и многого другого.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Лена звонила Полине и Саше, рассказывала новости, просила пока не приезжать - работы у неё много, времени нет. А когда Мирон вроде бы перестлал появляться у неё на районе, около больницы под разными предлогами, она потеряла бдительность. И уже осенью Полина приехала к Лене в гости, одна без Сани, его с работы не отпустили.
Мирон дождался! Его ожидания были вознаграждены. Ему повезло приехать именно в тот день, когда Лена провожала Полю с полными сумками от себя. Он сразу понял, эта мелкая, страшненькая, коротышка с лоснящимся лицом не просто подруга Лены. У неё сто лет их не было, с подросткового возраста. Он сразу переключился на незнакомку, как ищейка ехал и шёл за ними по пятам.
Лена проводила и посадила Полину на электричку до города Б.. Мирон купил билет в один конец и впервые за много лет сел в переполненный вагон, в другой, подальше от своей знакомой и её гостьи, чтобы его не заметили. Потом он, конечно, перешёл по вагонам и сел неподалёку от Полины. Он не упускал её из вида, пока она не сошла на своей станции. Он за ней.
Полину никто не встречал, Саша на работе. Мирон сначала разочаровался немного, и стоимость половины билета пропала, и возвращаться ему теперь чёрт знает когда и как из этого городка, машина ведь осталась там, в другом городе. Но он шёл за Полиной, ехал в одном автобусе, сошёл на одной остановке, дошёл до её дома и... прошёл мимо. Он нюхом чуял: Саня здесь! Саня рядом. Но в тот день его ждал облом. Мирон не увидел Сашу или кого-то знакомого.
Ещё один день впустую, - подумал Мирон.
Он вернулся на вокзал, затем в свой городок. Голодный и злой как собака ночью приехал в село домой и отлупил ни за что своего работника. Мама пожаловалась сыну: Гена плохо обработал брёвна от сучков, которые привезли сутра из лесополосы.
- Халтуришь, падла! - орал Мирон, загнав в угол человека в пустом доме. Задыхаясь от бешенства, не жалея чистой одежды бил руками и ногами батрака. - Пусть только поцарапает брюхо хоть одна корова, я тебе всё рёбра переломаю!
Выпустив пар, он вернулся в дом к матери, но его совсем не отпустило, с нею он был резок, не хотел говорить, даже слушать. Набивал брюхо молча, поглядывая красными, бычьими глазами и склад вёдер и банок в углу кухни, у раковины. Мать уже не успевает одна, - думал он.
- Надежда приезжает, - сказала Клавдия, когда сын доедал сытный поздний ужин.
- Что?
- С мужем расходится, домой возвращается.
- Как это? У них же дети?
- Вот так! - мать развела ладони, но с колен руки не убрала. Длинный, тёмный халат или сорочка закрывали её ноги до самого пола, она сидела, как в футляре, даже голова не двигалась. - Как все сейчас.
- И куда она?
- Сюда.
- С детьми?
- Да.
- А я? Тут места на их семью не хватит.
- У тебя есть свой дом. И хозяйку в него давно пора привезти, а не мотаться в город по бля...м.
- А бича, куда я дену? Дело к зиме, вообще-то, - напоминал матери Мирон. - А в доме ремонт надо делать, проводку менять, я же всё вырвал там, из-за него... - скрежетал зубами Мирон, вспомнив, как лупил полчаса назад батрака.
Клавдия вздохнула.
- А хозяйка тебе на что? На всё готовое?
- А бича? Бича, куда я дену?! В сарае в его углу ты устроила базок для козлят. Я тебе сто раз говорил, не надо ещё их заводить, а ты упёрлась. Не успеваешь ведь тяжело тебе.
- Так надо больше сараев строить! Бичу много не надо, пусть там и спит на соломе вместе с козлятами, теплее будет зимою.
- Чтобы сбежал? Или сдох от холода зимой?
- Ты думай, что говоришь! И руки распускай меньше, - мать глянула на его сбитые на костяшках пальцев руки и приложила свой белый, пухлый пальчик к виску. - Ещё не хватало здесь скорой и ментов! Работать потом кто будет? Ты не сильно его в этот раз избил? Разве можно так? Просто скажи, не лупи, как футбольный мяч.
Мирон, опустив голову, помотал ею - нет. Клавдия поднялась идти спать.
- Сашу ещё не нашёл?
Мирон, резко вскинул на мать башку и уставился на неё: откуда она знает, что он вновь ищет его?
- Не просто же так ты его сестру по селу катал и услуги предлагал и оказывал разные? - смотрела на него мама. Мирону, казалось, она немного улыбается, но это лишь морщины, глубокие морщины около губ. - Ну, всё, иди спать. А без Саши нам в этом доме тяжело. Ни сепаратор починить, ни доильный аппарат проверить - заклинило. Скорее надо уже у тебя во дворе с базами для коров заканчивать и уводить скот от меня. Ты крупным скотом будешь заниматься, а я птицей и мелким. Но один ты не справишься, - уже из своей комнаты, укладываясь в постель, говорила Клавдия. - Один ты ничего не сможешь, так и будешь копаться в го...не и с мясниками на городском рынке за цену ругаться. Они ведь снова её опустили?
И это она знала! Хотя в городе бывает раз или два в месяц, с людьми не общается, только сама с собой и с перекупщиками сыра. Мирон крепко сжал кулаки перед собой, больно вонзив ногтями в мягкие ладони. Ударить по столу не посмел, просто опустил кулаки на стол и на них же тяжёлую голову. До каких же пор мать будет считать его глупее отцовского нагулёныша?
- От отца тебе передалось многое, но лучшее, видимо, этому... разъездному мальчишке, - пробормотала будто бы себе под нос Клавдия, но Мирон всё слышал и не стал сдерживать себя. Стукнул кулаком по столу и тоже пошёл спать.
Перед сном Мирон дал себе зарок, с завтрашнего дня не будет тратить время впустую, болтаясь в городе, а будет настоящим хозяином в своём дворе. Надо найти ещё одного работника, а лучше двух! Нет, лучше бригаду, чтобы ремонт скорее в его новом доме сделали. А деньги? Он всё промотал. У матери просить? К Новому году Мирон решил привезти невесту, мать права - давно пора жениться. Мысли в голове Мирона путались перед сном, лица кружились: Лена, Вика, эта толстенькая с прыщавым жирным лицом, Саня, их бич, Надя.
- Блин, - пробормотал он вслух, - скоро ещё одна умница приедет, - уже про себя. - И будет вести себя тут, как хозяйка, - и уснул.
Проснувшись ближе к полудню, не позавтракав, чтобы не нарваться на мать. Мирон сел в машину и уехал, совершенно забыв об обещания данным самому себе ночью, перед сном.
Он не доехал до города, куда обычно мотался по делам, свернул, не доезжая десяти километров на объездную. Прочитав на ходу на указателе, сколько километров осталось до города Б. - 215, он сильнее придавил педаль газа. Для него это ерунда! Через час будет на месте.
Одна из самых волнительных глав рассказа 29-я уже в телеграм. Переходите и подписывайтесь.
продолжение следует_________________