И вот они вновь среди нас.
Сперва, одинокие, почти стыдливые, зажженные в ноябрьском мраке где-то в углу супермаркета, меж банок с солеными огурцами и полок со стиральным порошком. Затем, по мере того как ноябрь переваливает за свою середину они множатся, повсюду: в витринах, в холлах офисов, в кафе.
Их огни мерцают с бездушной регулярностью метронома, отсчитывающего не время до праздника, а время до некоего коммерческого апогея.
И я ловлю себя на мысли, что магия нового года попросту улетучивается, будучи растянутой на столь долгий срок.
Мы вступаем в странный, затяжной сезон ожидания, длящийся без малого два месяца, сезон, в котором сама суть ожидаемого события растворяется, как капля чернил в стакане воды.
Новогодняя ель, древний, языческий символ жизни, побеждающей зимнюю смерть, в роли немого актера, вышедшего на сцену загодя и застывшего в нелепой позе, пока зрители в зале лишь рассаживаются по своим местам.
Что есть магия, как не мгновенное преображение? Внезапный трепет в ночи с 31-го на 1-е, хрустальный звон бокала, рождающийся в единственную, ни с чем не сравнимую секунду. Это священная пауза, но мы, современные люди, умудряемся превращать это золотое мгновение в затяжное действо.
Мы начинаем наш ритуал в ноябре, когда за окном еще стоит предзимье, а не зима, и тянем его аж до февраля, пока от праздника не остается лишь чувство усталой пресыщенности, словно от конфеты, которую сосали слишком долго.
Мы боимся тишины, потому заполняем ее не истинным переживанием, а длительным предвкушением, которое превращается в фон, в потребительский шум.
Магия покидает нас, это длинное предвкушение лишает нас спасительной аскезы, мы как дети, которые не в силах ждать разворачиваем все подарки за неделю до праздника.
А в сам праздничный день чувствуем лишь смутную тоску.
#photo_glory #покупки #новыйгод
