Виктория сказала, что ребенок в коляске — сын Романа, и Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Как это его сын?
— Мы встречались четыре года назад. Недолго, месяца три. Потом он вернулся к вам, я узнала, что беременна.
Анна смотрела на коляску. Ребенок спал, сжав кулачки.
— Сколько ему?
— Два года и три месяца.
— Два года, — повторила Анна. — И он знал?
— Нет. Я не говорила. Не хотела разрушать вашу семью. Справлялась сама. Но недавно случились проблемы — меня сократили с работы, алиментов от бывшего не дождешься. Я не выдержала и написала Роману.
— Когда?
— Месяц назад.
Месяц назад начались букеты. Все сошлось.
— Он приезжает к вам?
— Нет. Только деньги переводит. Сказал, что так будет честнее перед вами.
Анна встала. Ноги подкашивались.
— Мне надо идти.
— Послушайте, — Виктория поднялась следом. — Я не хочу ничего разрушать. Мне нужна только помощь с ребенком. Все.
Анна кивнула и пошла к машине. Села за руль и долго смотрела в одну точку. Потом завела мотор и поехала домой.
Роман вернулся вечером. Зашел в квартиру, увидел её на диване.
— Ты чего такая бледная? — спросил он. — Заболела?
— Я была у Виктории.
Роман застыл у двери.
— У кого?
— Не ври. Я знаю все. Про ребенка. Про деньги.
Он опустился на стул в прихожей. Лицо стало серым.
— Аня...
— Почему не сказал сразу?
— Боялся. Ты бы ушла.
— А цветы зачем? Думал, я не замечу, что денег меньше стало?
Роман потер лицо руками.
— Хотел, чтобы ты видела: я стараюсь. Что пытаюсь быть хорошим мужем, несмотря ни на что.
— Хорошим? — Анна встала. — Хороший муж не врет. Не скрывает ребенка.
— Я не знал о нем до месяца назад. Честно. Виктория сама написала.
— И ты сразу стал помогать?
— Это мой сын. Как я мог не помогать?
Анна прошлась по комнате. Остановилась у окна.
— Ты изменял мне четыре года назад.
— Да. Мы тогда ругались постоянно. Я был идиот. Думал, что мы расстанемся. Встретил Вику, закрутилось. Потом понял, что люблю тебя, и вернулся.
— И не сказал.
— Не сказал. Боялся потерять.
Анна смотрела на улицу. Весна сменилась летом, деревья зазеленели, дети гуляли на площадке.
— Мне нужно время, — сказала она, не оборачиваясь. — Не знаю, сколько. Но мне надо подумать.
— Я никуда не уйду. Буду ждать.
Она кивнула.
Следующие недели Анна жила как в тумане. Ходила на работу, готовила ужин, ложилась спать рядом с мужем. Они почти не разговаривали. Роман несколько раз пытался заговорить, но она останавливала его.
Однажды вечером позвонила Виктория.
— Анна? Извините, что беспокою. Роман сказал, что у вас сложно сейчас. Я хотела объяснить... Я правда не хотела разрушать вашу семью.
— Знаю.
— Если вам легче, я могу обойтись без его помощи. Как-нибудь справлюсь.
— У вас есть ребенок. Он имеет право на отца.
— Но вы же...
— Я разберусь. С собой. С Романом. Это наши проблемы. А ребенок ни в чем не виноват.
Виктория помолчала.
— Спасибо.
Анна положила трубку и посмотрела на Романа. Он стоял в дверях и слышал разговор.
— Ты не должна быть такой понимающей, — сказал он тихо.
— Знаю. Но я такая.
Она встала и подошла к нему.
— Я не ушла, — продолжила она. — Но мне нужны условия.
— Какие?
— Никакой лжи. Вообще никакой. Если встречаешься с ребенком — говоришь. Если переводишь деньги — говоришь. Если что-то изменилось — говоришь.
— Хорошо.
— И я хочу познакомиться с мальчиком.
Роман вздрогнул.
— Зачем?
— Затем, что он часть твоей жизни теперь. И если я остаюсь с тобой, то должна знать всю правду. Не кусками, не догадками. Всю.
— Ты уверена?
— Нет. Но по-другому не смогу.
Через неделю они втроем встретились в парке. Виктория привела мальчика. Он был похож на Романа — те же темные глаза, тот же упрямый подбородок.
Анна присела рядом.
— Привет. Как тебя зовут?
— Тёма, — мальчик прятался за мать.
— Красивое имя.
Роман стоял в стороне и смотрел на них. Анна видела, как он напряжен, как сжимает ладони.
Они погуляли час. Мальчик постепенно освоился и даже показал Ане игрушечную машинку. Виктория держалась в стороне и не лезла.
На прощание Анна сказала:
— Можем встретиться еще. Если хотите.
— Правда? — Виктория не скрывала удивления.
— Правда.
Домой они ехали молча. Роман вел машину и несколько раз косился на жену.
— Почему ты так поступаешь? — спросил он наконец. — Ты могла уйти. Имела право.
— Могла, — Анна смотрела в окно. — Но десять лет — это много. И я люблю тебя. Несмотря ни на что.
— Я не заслужил этого.
— Нет. Но жизнь вообще редко бывает справедливой.
Они припарковались у дома. Роман выключил мотор и повернулся к ней.
— Цветы больше не буду дарить. Если хочешь.
Анна усмехнулась.
— Дари. Только не из чувства вины. Хорошо?
— Хорошо.
Они поднялись домой. Роман заварил чай, она села у окна с кружкой. Лето подходило к концу, листья на деревьях начинали желтеть.
Десять лет брака, один месяц лжи и ребенок на стороне. Анна знала: простить до конца не получится. Но жить дальше можно. По крайней мере, попробовать.