Шурик сидел в лаборатории кафедры квантовой биофизики. Вокруг него громоздились старые советские ЭВМ, мигали лампочки, гудели трансформаторы, а на столе красовался главный эксперимент кафедры — «Интегратор», шлем, опутанный проводами, датчиками и чем-то напоминавший сварочный аппарат.
Профессор, его научный руководитель, размахивал руками:
—Шурик, ты должен понять! Мы подошли к порогу! Мозг — не компьютер! Информация в нем — не нули и единицы! Она — как вещество! Она может быть в разных состояниях!
Шурик, как всегда, немного отставая от восторженной речи профессора, добросовестно записывал в блокнот: «Информация. Состояния. Как вода?»
— Именно! — прочитал его мысли профессор. — В обычном режиме — это «лёд». Жёсткие алгоритмы, рефлексы. Потом — «вода»: гибкое мышление, обучение. Но есть и третье состояние! «Пар»! Высокоэнергетическое, когерентное, где информация не просто хранится, а живёт, взаимодействует и рождает то самое — сознание! «Интегратор» должен помочь достичь этого состояния искусственно!
Задача Шурика была проста: посидеть спокойно, чтобы откалибровать датчики на фоне «фоновой активности мозга обычного человека».
Шурик надел шлем. Профессор щёлкнул тумблером.
—Не двигайся, Шурик! Сейчас всего на минуточку!
Но тут в лабораторию заглянула взъерошенная Лидочка, аспирантка с соседней кафедры.
—Шурик! Ты опять про свою диссертацию забыл! Конференция через час!
Она сделала шаг к нему, зацепилась ногой за провод, потянула его на себя и… Выключила свет во всём здании. Раздался грохот, шипение и треск перегруженных схем. «Интегратор» жалобно взвыл и захлебнулся. Все лампочки погасли.
Наступила тишина. Лидочка в ужасе замерла.
—Шурик? Ты жив?
Из темноты донёсся спокойный, удивительно глубокий и задумчивый голос Шурика:
—Жив. Более чем.
Зажглось аварийное освещение. Шурик сидел в том же кресле. Но его взгляд был непривычно ясным, пронзительным и спокойным. Он смотрел на мир так, будто видел не только предметы, но и их суть, их связи.
— Шурик, прости меня! — залепетала Лидочка.
—Не стоит извинений, Лидия Николаевна, — сказал Шурик, и его голос звучал как музыкальная фраза. — Этот случайный сбой мощности создал идеальные условия для непреднамеренного фазового перехода. Профессор был прав.
Он встал и подошёл к окну. Шёл дождь. Шурик смотрел на падающие капли, и каждую он видел не отдельно, а как часть общего паттерна, траекторию каждой капли он мог просчитать, а звук ударов о асфальт сливался для него в сложную, но совершенную симфонию.
— Информация… — произнёс он задумчиво. — Она повсюду. Раньше я её читал. Теперь я её чувствую. Состояние «льда» — это когда ты видишь буквы в книге. Состояние «воды» — когда понимаешь их смысл. А состояние «пара»… — он обернулся, и его глаза лучились добротой и всепониманием, — это когда ты чувствуешь бумагу, чернила, мысли автора, дух эпохи и ветер, что качал деревья, ставшие этой бумагой. Всё связано. Всё едино.
Лидочка и профессор смотрели на него, раскрыв рты.
— Так вот что такое сознание, — продолжал Шурик, глядя на свои руки. — Это не процессор. Это резонанс. Это когерентность. Как лазерный луч, где все фотоны летят согласованно. Мои нейроны сейчас не просто передают сигналы. Они поют хором. Одну песню. И имя этой песни — «Я».
В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию вкатился расстроенный завхоз Аристарх Иванович.
—Опять у вас короткое замыкание! На весь корпус темнота! Щиток нашли? Где тут у вас этот ваш «Интегратор»? А, вот он!
Он сердито ткнул пальцем в тумблер на панели прибора. Раздался щелчок. Аварийные лампы погасли и зажглись основные.
Шурик вздрогнул, поморгал и посмотрел на всех растерянным, абсолютно привычным взглядом.
—Что… что произошло? — спросил он. — Лидочка, профессор, вы чего такие испуганные? А, Аристарх Иванович, здравствуйте. Кажется, у нас свет выключился.
Фазовый переход закончился. Сознание Шурика, эта высокоорганизованная информационная плазма, снова свернулась в обычное, «жидкое» состояние. Но на мгновение он прикоснулся к чему-то большему.
Профессор схватил его за плечи, его глаза блестели.
—Шурик! Ты видел! Ты чувствовал! Что это было?
Шурик задумался, пытаясь ухватить ускользающее ощущение. Оно таяло, как сон.
—Знаете, — сказал он наконец, — как будто… я на несколько секунд понял всё. Абсолютно всё. Даже как решить задачу про термоядерный синтез из вашего последнего семинара. И почему котлеты в столовой такие сухие.
Он потянулся к своему блокноту, но вместо записей бессмысленно нарисовал там идеально ровную, красивую спираль.
— Ничего, — прошептал профессор, глядя на него с благоговением. — Обратный переход — тоже данные. Мы были на пороге, Шурик! Мы были на пороге!
А Шурик уже искал свои конспекты, чтобы успеть на конференцию. Сознание вернулось к своим рутинным, «жидким» делам. Но где-то в глубине его мозга, в самой его структуре, остался крошечный след — воспоминание о том, каково это, когда вся информация в твоей голове на мгновение становится звёздным паром.