Антон услышал заветный щелчок замка в прихожей и насторожился. Прошло ровно два дня, как его тёща, Валентина Викторовна, прибыла в их гостеприимную московскую квартиру с традиционным визитом "на недельку", которая имела все шансы растянуться на десять-двадцать дней.
Ее приезд всегда был сродни стихийному бедствию, к которому, казалось бы, привыкаешь, но подготовиться все равно было невозможно.
Он выглянул из гостиной. В прихожей, снимая пальто, стояли две женщины, которые контрастировали между собой.
Его мать, Лидия Петровна, женщина скромная, в своем обычном сером плаще, с простой стрижкой, улыбалась ему слегка виноватой улыбкой.
А вот Валентина Викторовна, разгоряченная после прогулки, выглядела как всегда безупречно: дорогой кашемировый жакет, идеально уложенная стрижка, маникюр и макияж.
— Антош, мы вернулись! — прокричала тёща, вешая пальто на вешалку. — Ой, что-то я сегодня устала. Ножки гудят.
"От бесконечной ходьбы по бутикам и салонам", — мысленно дополнил Антон, но вслух произнес. — Добро пожаловать домой. Хорошо погуляли?
— Замечательно! — лицо Валентины Викторовны озарилось восторгом.
Женщина прошла в гостиную и устроилась на диване.
— Лидочка, покажи-ка сыночку наши трофеи.
Лидия Петровна просеменила за ней, неся несколько брендовых пакетов. Она выглядела уставшей, но довольной.
— Мы сегодня, сынок, были в том новом торговом центре, у метро, — начала она, доставая какую-то коробку.
— Ах, оставь, Лида, я сама расскажу! — перебила тёща. — Антон, ты не поверишь! Мы нашли просто божественный салон. Мне там сделали такой массаж лица, лифтинг ультразвуком, парафинотерапию для рук… Я прямо помолодела на десять лет, чувствую!
— Выглядите прекрасно, — автоматически ответил Антон.
— А потом мы зашли в тот самый итальянский бутик, я тебе про него в прошлый раз рассказывала, — продолжила Валентина Викторовна, с наслаждением растягивая слова. — И представь, там была распродажа! Просто сумасшедшие скидки. Я не могла удержаться, взяла это пальто. Кашемир, ручная работа. Посмотри.
Она извлекла из пакета великолепное пальто песочного цвета. Антон, хоть и не разбирался в моде, но по одному виду ткани понял, что "сумасшедшие скидки" были сумасшедшими лишь для того, кто их устанавливал.
— И маме что-то взяли? — спросил он, глядя на мать.
Лидия Петровна потупила глаза стала перебирать край своего скромного платья.
— Ну, я… я присмотрела себе блузку, — тихо сказала она. — Обычную, синтетическую.
— Какую обычную! — фыркнула Валентина Викторовна. — Я же тебе сказала, что в твоем возрасте нужно носить качественные вещи! Мы ей взяли эту блузку, юбку из коллекции и чудесный жакет. Все в тон. Она у меня теперь просто красотка!
Лидия Петровна покраснела, словно школьница. Антон понимал, что мать, живущая на скромную пенсию, никогда бы себе такого не позволила.
И он был бы рад сделать ей подарок, но не в такой форме и не под таким давлением.
Наступила небольшая пауза, которую Антон мысленно окрестил "предрасчетной".
Он знал, что будет дальше. Валентина Викторовна вздохнула, поставила локти на колени и, сложив руки, устремила на зятя проникновенный взгляд.
— Антош, я к тебе с маленьким дельцем. Сегодняшний наш поход, если честно, немного превысил мои скромные пенсионные ожидания. Ты же не оставишь нас в трудную минуту?
Антон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.
— Валентина Викторовна, а на какую сумму, если не секрет? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Ой, да пустяки, совсем пустяки! — теща махнула рукой, словно отгоняла назойливую муху. — Если округлить, то вышло где-то… семьдесят пять тысяч. Ну, семьдесят шесть, если точно. Но я же не буду мелочиться, давай семьдесят пять.
В воздухе повисла гробовая тишина. Антон слышал, как в кухне капает вода из крана.
Семьдесят пять тысяч за два дня! Его жена, Ольга, дочь Валентины Викторовны, была в командировке и возвращалась только завтра вечером.
— Сватья, — тихо сказала Лидия Петровна, — может, мы как-то сами… Это же слишком большая сумма для Антона.
— Какое сама? — возмутилась тёща. — Лида, ты что! Мы же все одна семья! Антон у нас прекрасно зарабатывает, я всё про него знаю. А что я? Я старуха, я должна себя баловать, пока есть силы. И тебе, Лидочка, тоже нужно ухаживать за собой. Мужчины этого не понимают, а вот мы с тобой знаем, каково это — быть женщиной.
Антон молчал. В голове проносились цифры: ипотека, оплата садика за сына, предстоящая замена сломанного холодильника.
Эти семьдесят пять тысяч были не лишними. Они были запланированными на другие, куда более важные цели.
— Хорошо, — сквозь зубы произнес он. — Я сниму и завтра отдам.
Валентина Викторовна расцвела.
— Вот спасибо, родной! Я же знала, что ты у нас золотой человек! Лида, а я что говорила? Зять — как родной сын, даже лучше!
Она поднялась с дивана, поцеловала Антона в щеку и, напевая, поплыла в свою комнату, оставив за собой шлейф дорогих духов и финансовой опустошенности.
Лидия Петровна осталась с сыном. Она подошла к нему и положила руку на плечо.
— Прости, сынок. Я не хотела… Она такая… напористая. Уверяла, что это в последний раз, что ты только обрадуешься.
— Ничего, мам, — Антон обнял ее. Он видел, как матери было неловко. Она была заложником ситуации, пешкой в игре тёщи. — Тебе понравилась эта юбка и жакет?
— Очень, — она улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонек, который Антон хотел видеть. — Я давно ничего такого красивого не носила.
"Хотя бы мама порадовалась", — подумал Антон. Но чувство обиды и использованности не отпускало.
*****
На следующий вечер домой вернулась Ольга. Усталая, но счастливая от успешной сделки. Валентина Викторовна встретила ее с распростертыми объятиями.
— Доченька, родная! Как я по тебе соскучилась! Иди, смотри, чего мы с Лидочкой накупили!
Ольга, еще в пальто, улыбалась, разглядывая обновы матери и свекрови. Антон наблюдал за этим из кухни.
— Красиво! — искренне восхищалась женщина — Мам, тебе это пальто очень идет.
— Ага, — не выдержал Антон, выходя в гостиную. — Оно и должно идти, так как стоит семьдесят пять тысяч.
Улыбка на лице Ольги замерла. Она посмотрела на мужа, а потом — на свою мать.
— Сколько?
— Ну, дочка, не смотри на меня так, — засуетилась Валентина Викторовна. — Мы же с Лидочкой пошли, развеялись. А там такие скидки… Я не удержалась. Ну, и Антон нас выручил, золотой мой зять!
Ольга медленно сняла пальто, повесила его и подошла к мужу.
— Ты оплатил? Всю сумму?
— А что мне оставалось делать? — тихо спросил мужчина.
Ольга вздохнула. Она прекрасно знала характер своей матери. Женщина повернулась к ней.
— Мама, мы же договаривались. В прошлый раз, помнишь? Ты сказала, что это был последний раз, когда ты просишь деньги у Антона.
— Да что вы ко мне прицепились, как репей! — вспыхнула тёща. — Я что, не имею права на маленькие радости в жизни? Я тебя растила, на двух работах горбатилась, чтобы ты, Оля, ни в чем не нуждалась! А теперь я не могу позволить себе пальто?
— Мама, дело не в пальто! — повысила голос Ольга. — Дело в том, что ты не спрашиваешь, ты ставишь нас перед фактом. Ты используешь Антона как банкомат и втягиваешь в это Лидию Петровну!
Свекровь, услышав свое имя, смущенно попыталась ретироваться на кухню, но Ольга жестом остановила ее.
— Лидия Петровна, вы не виноваты. Вы наша семья, и мы рады, что вы себя балуете, но способ должен быть другим.
Валентина Викторовна села на диван, сделав вид, что ее глубоко оскорбили.
— Я вижу, я здесь лишняя. Я своей дочери на старости лет покоя не даю. Приехала в гости, а меня вот так… попрекают...
— Никто тебя не попрекает, мама, — устало сказала Ольга. — Мы пытаемся установить границы. У нас с Антоном есть свои расходы, планы, мечты. Мы не можем, чтобы каждый твой визит заканчивался финансовой дырой в пятьдесят, семьдесят, а то и сто тысяч рублей. Это неправильно.
Антон слушал жену, и сердце его наполнялось теплом и благодарностью. Он боялся, что Оля встанет на сторону матери, но она была справедлива и разумна.
— И что вы предлагаете? — язвительно спросила Валентина Викторовна. — Чтобы я ходила в обносках?
— Мы предлагаем планировать твои радости, — твердо сказала Ольга. — Ты хочешь в салон? Хочешь новую вещь? Прекрасно. Сообщи нам заранее. Мы обсудим бюджет и прикинем, сколько сможем выделить.
— Бюджет? — Валентина Викторовна фыркнула, как будто ей предложили питаться одним хлебом. — На какие шиши мне сейчас бюджет? Пенсии моей хватает только на коммуналку и на еду!
— Знаешь что, мама? — Ольга села рядом с ней. — Мы готовы тебе ежемесячно помогать, но не оплачивать все твои хотелки, когда ты приезжаешь.
Валентина Викторовна на несколько секунд задумалась. Идея ежемесячной помощи ей пришлась по душе.
— Ну… а сколько это будет? — спросила она уже без прежней агрессии.
— Мы обсудим с Антоном и скажем тебе, — ответила Ольга. — Но это будет разумная сумма.
Валентина Викторовна тяжело вздохнула, будто бы смиряясь с неизбежным.
— Ладно уж. Уговорили вы меня. Но только чтобы сумма была достойной, а не как нищенке подачка.
Она встала и с достоинством удалилась в комнату, оставив Антона, Ольгу и Лидию Петровну в гостиной. Женщина первая нарушила тишину.
— Оля, Антон, простите меня еще раз. Я в следующий раз буду умнее.
— Мам, да всё в порядке, — Антон обнял ее и жену. — Главное, что мы всё обсудили и нашли решение.
— Прости, что опять тебе пришлось через это пройти. Я поговорю с ней еще...
Вечером, лежа в кровати, супруги обсуждали будущий бюджет для Валентины Викторовны.
— Знаешь, — сказал Антон, — как ни странно, но я почти рад, что этот скандал случился. Он давно назревал. И спасибо, что ты была на моей стороне.
— Я всегда на твоей стороне, — тихо ответила Ольга. — Просто мама… она другая. Она считает, что весь мир ей что-то должен.
На следующее утро Валентина Викторовна вела себя заметно сдержаннее. За завтраком она не упоминала о новых салонах или магазинах.
Вместо этого женщина спросила Лидию Петровну, не хочет ли та сходить в парк, чтобы подышать воздухом.
Сватьи, ближе к вечеру, собрались и ушли прогуляться. Через два дня женщины разъехались по домам.
Спустя неделю Валентина Викторовна позвонила дочери и зятю, чтобы узнать, когда будет отправлен первый перевод.
— Когда ждать деньги? — с нетерпением спросила женщина.
— Еще рано, — растерянно ответила Ольга.
— А мне уже деньги нужны! Если обещали, то выполняйте свое обещание, — с раздражением проговорила Валентина Викторовна.
— Хорошо, — вздохнула женщина и, положив трубку, перевела матери десять тысяч рублей.
Звонок от нее раздался сразу же. Валентина Викторовна была возмущенна переводом.
— Что за подачка? Ты с ума сошла?! Это и есть ваша помощь?! — заистерила женщина. — Видеть вас после этого не хочу!
Мать бросила трубку и заблокировала телефоны номеров дочери и зятя, обидевшись на их "копейки".