Подойдя к двери, я услышала голоса из кухни. Свекровь говорила громко, видимо, не слыша моих шагов в коридоре.
— Да я уже все продумала, Зинаида Ивановна, — говорила Раиса Петровна своей соседке. — Платье черное у меня есть, то самое, что на юбилей покупала. А венок... тут надо подумать.
— А что с венком-то? — отвечал женский голос.
— Хризантемы, конечно. Она их не любила, но что поделаешь. Дешевле выйдет.
Я замерла у двери, не понимая, о чем идет речь.
— И место на кладбище рядом с Петром Ивановичем свободное есть, — продолжала свекровь. — Правда, придется доплатить, но Сережа не скупится, когда надо.
— А поминки где проводить будешь? — поинтересовалась соседка.
— Да дома, наверное. В кафе дорого, а дома как-то по-семейному получится. Салат оливье сделаю, селедку под шубой... Она эти блюда любила.
Сердце у меня бешено заколотилось. Они обсуждали чьи-то похороны, используя женский род. Неужели мои?
— А сын-то как переживет? — спросила Зинаида Ивановна.
— Сережа? Да он, конечно, расстроится поначалу. Но мужчина молодой, красивый. Найдет себе другую, лучше прежней. А то эта совсем от рук отбилась.
— В каком смысле?
— Да работать перестала, дома сидит. Говорит, депрессия у нее. А по мне, так лень обыкновенная. Сережа на двух работах пахает, а она целыми днями в халате ходит.
Я прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Значит, все-таки обо мне. Три месяца назад я потеряла работу из-за сокращений, а найти новую никак не удавалось. Сергей поддерживал меня, говорил, что не спешу, но, оказывается, мать считала иначе.
— А внуков она ему не дала, — продолжала Раиса Петровна. — Пять лет замужем, а детей нет. То одно, то другое. То время не подходящее, то деньги нужны на ремонт.
— Может, проблемы какие медицинские? — осторожно предположила соседка.
— Проблемы у нее в голове! — резко ответила свекровь. — Эгоистка она, вот что. Только о себе думает. А Сережа мучается.
Слезы навернулись на глаза. Мы с мужем действительно откладывали рождение детей. Сначала не было денег на свадьбу, потом на квартиру, потом я училась на курсах повышения квалификации. А в последние месяцы, честно говоря, наши отношения дали трещину. Сергей стал холоднее, чаще задерживался на работе, а я все больше замыкалась в себе.
— Ну ты и скажешь, Раиса Петровна, — попыталась возразить Зинаида Ивановна. — Может, она хорошая женщина просто...
— Хорошая? — фыркнула свекровь. — Хорошая женщина мужа борщом кормит, а не полуфабрикатами из магазина. Хорошая женщина рубашки мужу гладит, а не говорит: сам погладь, у меня руки не доходят. А эта... только и знает, что на диване лежать да в телефон пялиться.
— А может, ей помочь как-то? — неуверенно спросила соседка.
— Помочь? — Раиса Петровна засмеялась горько. — Да я ей столько раз помогала! И рецепты давала, и стирать учила правильно. А она что? Все делает по-своему. Сережу против матери настраивает.
— Настраивает?
— А то! Говорит ему: мама твоя вмешивается не в свое дело. А какая я мать, чтобы не переживать за сына? Вижу же, что мальчик несчастный.
Я вытерла слезы рукавом куртки. Неужели Сергей жаловался матери на нашу семейную жизнь? Неужели говорил, что несчастен?
— И когда это все случится? — спросила Зинаида Ивановна каким-то странным тоном.
— А кто ж знает... — вздохнула свекровь. — Может, завтра, может, через неделю. Главное, чтобы все прилично было. Люди же смотрят.
— Раиса Петровна, а ты не боишься, что...
— Чего бояться-то? — перебила свекровь. — Все мы под Богом ходим. А уж если так случится, то лучше быть готовой.
Я не выдержала и толкнула дверь. Она скрипнула, и в кухне воцарилась тишина.
— Это я, — сказала я дрожащим голосом, входя в прихожую. — Лекарства принесла.
— Ой, доченька! — заахала Раиса Петровна, выходя из кухни. — А мы тебя не слышали. Проходи, проходи.
— Я все слышала, — тихо сказала я, глядя ей в глаза.
Свекровь покраснела, но быстро взяла себя в руки.
— Что слышала? — спросила она с вызовом.
— Про похороны мои слышала. Про то, что я лентяйка и эгоистка.
Зинаида Ивановна поспешно поднялась из-за стола.
— Я, пожалуй, пойду. Дела дома...
— Сидите, — остановила я ее. — Раз слушали, как меня хоронят, послушайте и что я скажу.
— Ну что ты такое говоришь? — попыталась увести разговор в сторону Раиса Петровна. — Какие похороны? Мы про соседку говорили, про Марию Степановну с третьего этажа.
— Не врите, — спокойно ответила я. — Про Марию Степановну вы сказали бы "ей" и "она была". А говорили "она любила" и "она эти блюда любила". Про меня говорили.
Свекровь села на стул и налила себе чай дрожащими руками.
— А если и говорила, то что тут такого? Мать должна думать о сыне.
— Думать — да. А планировать смерть невестки — это уже слишком.
— Да не планирую я ничего! — вспылила Раиса Петровна. — Просто... просто готовлюсь к худшему.
— К какому худшему?
— А к тому, что ты моего сына в гроб вгонишь своими капризами! Видеть его не могу, как он мучается!
Я села напротив нее, положив сумку с лекарствами на стол.
— Расскажите, как он мучается.
— А ты сама не видишь? — накинулась на меня свекровь. — Домой приходит — а там никто его не ждет. Ужина нет, рубашка не выглажена, жена в халате валяется.
— Я три месяца ищу работу, — сказала я. — Каждый день хожу на собеседования, рассылаю резюме. А когда прихожу домой, сил ни на что не остается.
— Отговорки все это! — махнула рукой Раиса Петровна. — Я в твоем возрасте и работала, и дом вела, и ребенка растила.
— А муж вам помогал?
— Какой муж? Петр Иванович с утра до ночи на заводе был. Мужчина должен деньги зарабатывать, а женщина — дом вести.
— Времена изменились, — попыталась объяснить я. — Сейчас работают оба.
— Ты не работаешь! — отрезала свекровь.
— Не работаю, потому что не могу найти. Думаете, мне нравится сидеть без дела?
— А детей почему не рожаешь? Тоже не можешь найти?
Вопрос больно ударил. Мы с Сергеем полгода назад пытались, но ничего не получалось. Врачи говорили, что нужно обследование, но мы все откладывали.
— Дети — это дело двоих, — тихо сказала я.
— Не увиливай! Сережа детей хочет, а ты не даешь.
— Откуда вы знаете, чего хочет Сергей? Он вам жалуется на меня?
Раиса Петровна замялась.
— Не жалуется. Но я же мать, чувствую.
— Что чувствуете?
— Что ты его не любишь! — выпалила свекровь. — Любящая жена не позволит мужу на двух работах надрываться, пока сама дома сидит.
— Я ищу работу! — повысила я голос. — Каждый день!
— Ищешь, да не находишь. Небось, место получше ждешь.
— Я соглашаюсь на любую работу. Но везде опыт нужен, а у меня его нет в нужном направлении.
— А с чего ты начинала? С опыта, что ли?
Я посмотрела на Зинаиду Ивановну, которая сидела, не поднимая глаз. Ей явно было неловко, но уйти она не решалась.
— Раиса Петровна, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, что вы переживаете за сына. Но планировать мои похороны — это перебор.
— Да не планирую я! — снова вспылила свекровь. — Просто думаю иногда... А что, думать нельзя?
— О смерти невестки думать не очень нормально.
— А что нормального в том, как ты себя ведешь? — накинулась на меня Раиса Петровна. — Мужа морозишь, детей не рожаешь, дом не ведешь!
— Я его не морожу, — возмутилась я. — Мы просто переживаем трудный период.
— Трудный? — фыркнула свекровь. — Да у вас вся жизнь трудный период! То денег нет на свадьбу, то на квартиру, то ты учишься, то работу ищешь.
— А что в этом плохого? Мы хотим построить нормальную жизнь.
— Нормальную? — Раиса Петровна встала и начала ходить по кухне. — Нормальная жизнь — это когда в доме дети смеются, когда муж домой спешит, а не до ночи где-то пропадает.
— Сергей где-то пропадает? — насторожилась я.
Свекровь осеклась, поняв, что сказала лишнее.
— Не пропадает. Работает много.
— Раиса Петровна, что вы знаете о муже, чего не знаю я?
— Ничего не знаю, — буркнула свекровь, отворачиваясь.
— Врете. Говорите правду.
— Какую правду? — вспылила она. — Правда в том, что хороший мужчина пропадает! Сережа мог бы счастливым быть, а вместо этого...
— Вместо этого что?
— Вместо этого мается с тобой!
Я встала и подошла к окну. За стеклом все еще шел дождь, и капли стекали по стеклу, как слезы.
— Зинаида Ивановна, — обратилась я к соседке. — Вы можете уйти. Разговор будет неприятный.
— Да я уже ухожу, — поспешно ответила та и быстро собралась.
Когда дверь за ней закрылась, я повернулась к свекрови.
— Теперь говорите. Что происходит с Сергеем?
— Ничего не происходит, — упрямо повторила Раиса Петровна.
— Тогда откуда уверенность, что он найдет другую, лучше меня?
Свекровь замолчала, наливая себе еще чаю.
— Я спрашиваю: откуда уверенность?
— Мужчина он хороший, — наконец сказала Раиса Петровна. — Таких быстро разбирают.
— Не про это я спрашиваю. Вы знаете конкретную женщину?
— Нет, не знаю.
— Врете.
— Не вру! — крикнула свекровь. — Просто... просто вижу, что он дома несчастен.
— А где счастлив?
Раиса Петровна поперхнулась чаем.
— Откуда мне знать?
— Знаете. И я догадываюсь откуда.
Я села обратно и посмотрела свекрови в глаза.
— Сергей к вам ходит. Часто. И рассказывает о наших проблемах. А вы его жалеете и настраиваете против меня.
— Не настраиваю! — возмутилась Раиса Петровна. — Я ему сочувствую!
— Сочувствуете и советуете развестись?
— Не советую. Но если уж так случится...
— То вы готовы к моим похоронам, — закончила я. — Понятно.
Мы помолчали. Дождь за окном усилился, и в кухне стало совсем мрачно.
— А он что говорит? — тихо спросила я. — Сергей. Что он говорит про нашу семью?
Раиса Петровна вздохнула.
— Говорит, что устал. Что дома холодно и неуютно. Что ты его не понимаешь.
— И что вы ему отвечаете?
— Что терпеть надо. Что семья — это труд.
— И больше ничего?
— А что еще?
— Например, что можно найти женщину, которая будет лучше.
Свекровь покраснела.
— Я такого не говорила.
— Но думали?
— Думать не запрещено.
Я встала и взяла сумку с лекарствами.
— Раиса Петровна, я понимаю, что вы любите сына. Но семья — это не только он. Это мы с ним вместе. И если вам хочется планировать мои похороны, то лучше так и скажите прямо.
— Да не планирую я никаких похорон! — всплеснула руками свекровь. — Просто...
— Просто хотите, чтобы я исчезла из жизни Сергея, — спокойно сказала я. — И неважно как. Главное, чтобы он был свободен.
— Хочу, чтобы он был счастлив, — тихо ответила Раиса Петровна.
— А я, по-вашему, этому мешаю?
— Мешаешь. Очень мешаешь.
Честность свекрови меня даже обрадовала. Наконец-то правда.
— Хорошо, — сказала я. — Спасибо за откровенность. А теперь скажите: вы готовы бороться за счастье сына?
— В каком смысле?
— В прямом. Готовы помочь нам наладить отношения? Или будете и дальше его жалеть и меня хоронить?
Раиса Петровна задумалась.
— А что я могу сделать?
— Для начала — перестать обсуждать нашу семью с соседями. А потом — помочь мне понять, чего на самом деле хочет ваш сын.
— Он хочет, чтобы ты его любила, — неожиданно просто сказала свекровь.
— Я его люблю.
— Не показываешь этого.
— А как нужно показывать?
Раиса Петровна помолчала.
— Встречай его с работы. Готовь то, что он любит. Интересуйся его делами.
— Я интересуюсь. Но он отвечает односложно.
— Потому что устал отвечать.
— На что отвечать?
— На упреки.
— Какие упреки? — удивилась я.
— Ты же постоянно недовольна. То денег мало, то он мало времени дома проводит, то внимания не хватает.
Я задумалась. Действительно, в последнее время я стала раздражительной. Безработица давила, самооценка падала, и я часто срывалась на муже.
— Может, и так, — согласилась я. — Но и он изменился. Стал холоднее, отстраненнее.
— А ты подумай почему.
— Думаю. И прихожу к выводу, что мы просто разучились разговаривать друг с другом.
— Ну так научитесь заново.
— А вы поможете?
— Как?
— Перестанете жалеть сына и настраивать его против меня. Дайте нам возможность самим разобраться.
Раиса Петровна долго молчала, разглядывая чайную чашку.
— А если не получится разобраться? — наконец спросила она.
— Тогда получится то, что получится. Но это будет наше решение, а не ваше.
— И ты не будешь запрещать Сереже ко мне ходить?
— Никогда не запрещала. Просто хотела, чтобы он больше времени проводил дома.
— А я хотела, чтобы у него дома было хорошо, — вздохнула свекровь.
— Тогда помогите этого добиться. А не планируйте мои похороны.
Раиса Петровна неожиданно улыбнулась.
— Ладно. Похороны отменяю. А лекарства оставишь?
— Оставлю. И еще одно оставлю.
— Что?
— Надежду, что мы сможем жить дружно. Все трое.
— Попробуем, — кивнула свекровь. — А ты... ты Сереже ничего не скажешь про сегодняшний разговор?
— Скажу. Но не про похороны, а про то, что мы с вами поговорили и многое поняли.
— И что поняли?
— Что любим одного и того же мужчину. И хотим, чтобы он был счастлив. Просто по-разному представляем его счастье.
— И как теперь быть?
— Попробуем найти общий вариант, — улыбнулась я. — Без черного платья и хризантем.
Раиса Петровна засмеялась.
— Ну хоть хризантемы оставим. Я их уже купила.
— Лучше подарите их мне при жизни, — пошутила я. — На примирение.
— Подарю, — согласилась свекровь. — Завтра же купим новые, красивые.
Я поцеловала ее в щеку и пошла к двери.
— И помните, — сказала я на прощание. — Теперь мы союзники, а не враги.
— Помню, — кивнула Раиса Петровна. — Иди с Богом, доченька.
Выходя на улицу, я почувствовала, что дождь закончился. А на душе стало легче, чем за последние месяцы.