Мой дед окончил войну в звании генерал-майора, а после войны работал заместителем наркома лёгкой промышленности Московской области. Соответственно, после войны мой отец жил в элитном доме в Москве в обеспеченной по советским меркам семье, в радости и достатке. В юности, которая пришлась на послевоенные годы, он вёл беззаботную жизнь московского мажора и имел блестящие перспективы на будущее. Однако так получилось, что в силу разных обстоятельств, в основном из-за обострённого чувства справедливости и гордости, особенной карьеры не сделал. В семидесятые-восьмидесятые годы отец постоянно общался и тусовался в Московской элите. Ходил на квартирники и знал многих известных людей, пил водку с Владимиром Высоцким, Спорил с Булатом Окуджавой. Отец увлекался звукозаписью и собрал большую коллекцию записей с тех вечеринок. Записи были довольно плохого качества, песни Окуджавы и Высоцкого были плохо слышны и постоянно прерывались разговорами и звоном стаканов. «Девочка плачет, от неё муж ушёл», пел Окуджава, разговоры, смех. Ничего интересного. Поэтому впоследствии я выбросил эти записи на помойку.
Как-то раз в восьмидесятые годы отец взял меня с собой на подпольную выставку. Мы с ним поздно вечером приехали в мастерскую одного известного художника, расположенную в пристройке к сталинскому зданию. Мастерская представляла собой большое и довольно грязное помещение на первом этаже с огромными окнами во всю стену, часть окон из-за отсутствия стекла была забита фанерой. Всё пространство было уставлено скульптурами разной степени готовности, а стены украшены картинами очень талантливых, но непризнанных обществом творцов. Посередине зала стоял длинный стол, сделанный из грубых досок и покрытый плёнкой. Столовое убранство было небогатым: обычный салат оливье, жареная курица, нарезанная колбаса и... Но вот количество спиртных напитков поражало обилием и разнообразием марок. Здесь были и водки, и вина, и какой-то джинн, и даже незнакомый тогда нам виски, и, конечно, огромное количество пива. Когда мы вошли, веселье было в самом разгаре. Мужчины поднимали тосты, девушки танцевали. За столом царила весёлая, непринуждённая атмосфера. Бородатые художники рассказывали анекдоты, женщины громко смеялись. Разговоры шли о жизни, многие из них были довольно фривольного содержания, много говорили о загранице. Кто куда ездил, что видел, общее впечатление о «загнивающем Западе». Эти рассказы слушали внимательно, с особым интересом, почти жадно.
Наконец подошло время осмотреть картины, висящие на стенах. Гости разошлись по залу маленькими группами, переходя от одной картины к другой. Я ничего не смыслил в художественном искусстве, поскольку был молод и невежественен. Отец же присоединился к другим гостям. Спустя какое-то время, отвлёкшись от поедания оливье и питья детского напитка «Буратино», я заметил, что вокруг отца собралась внушительная компания бородатых художников и элегантных дам разного возраста. Они оживлённо спорили. Время от времени споры стихали, когда отец с видом знатока очень уверенно начинал рассуждать о стилях и подходах в искусстве. Люди прислушивались, кто-то соглашался, кто-то вступал в полемику, толпа вокруг отца росла. Никогда раньше я не подозревал, что отец настолько хорошо разбирается в тонкостях изобразительного искусства. Даже почувствовал гордость за него. Вскоре все снова собрались за столом. Вечеринка продолжилась. Возле отца вновь сгруппировались гости, обсуждение шло горячим потоком. Рассматривали подходы к живописи, историю и перспективы развития. Отец авторитетно высказывался, его внимательно слушали, кто-то горячился и спорил, кто-то поддерживал. Я сел в стороне и был чрезвычайно горд за отца. Уже после завершения выставки, возвращаясь домой, я спросил отца, откуда у него такие глубокие знания об искусстве и почему он раньше мне о них ничего не рассказывал. Отец рассмеялся и сказал: «Сынок, я совершенно не понимаю особенностей и тонкостей живописи. Просто повторяю чужие слова, но в иной последовательности. Людям не интересно твое мнение, они слышат только себя, людям неинтересны твои проблемы, их интересуют только свои. Если ты их поймешь, проявишь заинтересованность к ним, уловишь их внутренний ритм, то сможешь при должном умении легко управлять людьми независимо от их образованности и таланта». Я возразил, «но ты же упоминал различные исторические факты, известных художников и многое другое», на что мне папа ответил «я просто их внимательно слушал, а потом повторял их слова, в другой последовательности и слушая меня они слышали себя и соглашались с собой, хотя искренне думали что соглашаются со мной, в этом все дело». Я в последствии много размышлял над этими словами. Действительно, если парень хочет понравиться девушке, нет нечего проще, надо просто проявить заинтересованность к ее бедам и проблемам, внимательно ее выслушать и во всем соглашаться. Если ты хочешь понравиться начальнику, надо просто все время восхищаться его мудрыми словами и идеями. Если у тебя конфликт, его легко погасить, надо просто сразу искренне и горячо, со всеми претензиями согласиться, а потом между делом сказать, но ...... Казалось бы довольно примитивные приемы, все их знают, но они работают.
В последствии, я часто наблюдал, как папа легко находит контакты и с министрами и с работягами со стройки и даже с зеками. Все люди одинаковы по сути. Отец обладал редким талантом очаровывать окружающих искренней заинтересованностью их проблемами, своей способностью слушать и поддерживать разговор, создавая иллюзию общности интересов, практически манипулировал людьми.
Я совсем другой, наверное, я плохо усвоил папины уроки, или просто умение располагать людей к себе мне не дано от природы.