первая часть
Нина едва сдержалась, чтобы не броситься к своей двери и не забарабанить по ней кулаками. А потом ворваться внутрь и вышвырнуть из квартиры уже похоронившего её мужа и его любовницу, которой, видите ли, мешают её вещи. А потом заказать дезинфекцию и генеральную уборку квартиры.
А ещё лучше — ободрать стены и даже линолеум, по которому они ходили, чтобы в её квартире не осталось даже памяти об этих людях. Искушение было велико, но она держалась. Во-первых, совершенно не хотелось скандалить на весь дом. Во-вторых, она не была уверена, что сможет справиться с этой беспринципной и холодной стервой, которая метит на её место не только рядом с Сергеем, но и в её собственной квартире.
В-третьих, очень хотелось отомстить Сергею за всю боль и унижение, которое она испытала из-за него, за этот страшный год, который перевернул пополам её жизнь и в котором виновен был именно её муж, за бесконечное враньё, в которое он превратил их жизнь, за всё. Поэтому Нина очень тихо спустилась на свой этаж и позвонила в дверь напротив. Пёс Ричи залился лайем, к счастью, привычным для всех в подъезде, поэтому на этот лай уже давно никто не обращал внимания.
Да и Мария Ивановна оказалась расторопна и быстро открыла дверь. — Мария Ивановна, — шепнула Нина, — у меня к вам просьба. Пожалуйста, не говорите Сереже, что видели меня сегодня, хорошо? Он не знает, что я приехала. Я хочу ему сюрприз сделать.
— Ой, Ниночка, да как скажешь, — закивала соседка, отодвигая ногой любопытного пса.
- Только, знаешь, я тебе ещё кое-что хотела рассказать. Уже не знаю, в курсе ты или нет, только у вас в квартире какая-то ваша дальняя родственница живет. Я, правда, не поняла, то ли твоя, то ли Серёжина.
- Это он вам сказал, что она родственница, — чуть не расхохоталась Нина.
- Ага, — кивнула Мария Ивановна, — я их просто несколько раз на лестнице встречала, и, знаешь, видно, что близкие люди, он её так заботливо поддерживает.
— Ага, точно, родственница, — рассмеялась всё-таки Нина.- Роднее не бывает. Ну ничего, она скоро уедет, пора ей уже. Так вы уж, Марья Ивановна, не забудьте, что мне обещали, не проговоритесь с Сергею про нашу встречу.
— Ну что ты, Ниночка, я могила, — выпучив глаза для пущей убедительности, поклялась соседка. — Да, могила, в которую они меня почти уже положили, - горько подумала Нина.
— Ну что ж, пришла пора воскресать. Вечером она уехала домой к отцу.
— Что ж ты быстро вернулась? — ворчал Юрий. — А как же городская жизнь?
— А ну её, пап, махнула рукой Нина, - жизнь эту городскую. Прав ты был, не по мне всё это. Надо только ещё одно дело закончить. Ты знаешь, я хочу на днях Сергея к нам пригласить. Нужно выяснить все отношения.
Совершенно ожидаемо отец помрачнел и грозно засопел.
— Тебе обязательно встречаться с этим подон… Извини, с ним, здесь, у нас. Не могла выяснить отношения в городе, ведь только что оттуда…
— Пап, ну, прости, мне нужно, чтобы он приехал сюда сам, понимаешь?
— Ну ладно, пусть не понимаешь, но я тебе потом всё обязательно объясню, хорошо? А сейчас просто сделай, как я тебя прошу.
Она робко посмотрела на отца тем самым взглядом, которому он совершенно не мог противиться. При виде Нинкиных трогательно просящих глаз он совершенно терял волю и делал всё, что она просила.
— А, поступай, как знаешь, — махнул он рукой. — Только я этого негодяя видеть не хочу, ещё пришибу ненароком. Я тогда завтра с утра в лес уйду и дядьку твоего уведу на всякий случай. Мало ли, что нам с ним в голову взбредёт.
- Серёжа, здравствуй, — прошептала Нина в трубку. Она долго и тщательно готовилась к этому телефонному разговору, репетировала свои слова, стараясь придать голосу болезненную слабость и безнадежность. И, кажется, репетировала не зря. Слова звучали так жалостливо, что она сама готова была расплакаться от сочувствия к себе.
- Серёжа, ты знаешь, мне вчера стало намного хуже, и я боюсь, что… В общем, мне, наверное, недолго осталось. Я бы хотел тебя увидеть перед тем, как…
Ну, ты понимаешь, ты мог бы приехать. Ну, например, послезавтра или, может быть, выходные. Что, завтра сможешь?
Нина усмехнулась, услышав, с какой поспешностью муж соглашается на встречу. И даже готов приехать гораздо раньше, чем предложила она.
- Завтра — это замечательно. Спасибо тебе за понимание, милый, — произнесла она прерывистым полушёпотом.
- Ты приезжай, пожалуйста, я очень скучаю и хотела бы тебя обязательно увидеть. Ещё хотя бы разок, — добавила Нина для усиления драматического эффекта. — Да-да, конечно, я буду ждать, — произнесла она, выслушав длинную тираду о том, что он сожалеет, очень переживает за неё и уверен, что всё будет хорошо.
Всё звучало очень искренне, и она бы, наверное, поверила этому голосу и словам, произносимым им, если бы не вчерашняя сцена на лестничной клетке и едва уловимое, но понятное для неё облегчение в голосе Сергея. Всё-таки своим звонком и приглашением приехать она серьёзно упростила ему задачу. Теперь будет легче изобразить изгнанного когда-то, но преданного несмотря ни на что мужа. И кто может его осудить, в самом деле, за то, что он хочет сохранить в память об умирающей жене её квартиру? Нина положила трубку и расхохоталась.
Ну что ж, аудиороль она сыграла вполне удачно. Осталось главное — выход на сцену. На следующий день к дому подъехал большой серый автомобиль, кстати, принадлежащий тоже ей. Увидев его в окно, Нина едва успела скинуть куртку и нырнуть под большой пушистый плед.
Несколько раз сильно выдохнув, она запустила на себя печальный вид, изо всех сил надеясь, что Сергей не заметит задорного и яркого румянца, который цвел на щеках после улицы и совсем не соответствовал Нинкиному статусу умирающей. К счастью, Сергей слишком волновался, чтобы обратить внимание на её щёки. Вообще, он старательно отводил глаза и старался не смотреть на неё.
- Здравствуй, дорогая, — он кашлянул и, подтащив стол, уселся около дивана, на котором умирала Нина. — А где твои, где Юрий Матвеевич? Он с явной опаской гляделся вокруг.
— Отец ушёл в лес вместе с дядей Мишей, это даже хорошо. Значит, нам никто не помешает, — прошептала Нина.
— А ты не один? Она показала глазами в сторону молодой женщины, остановившейся у входа в комнату.
— А, да, прости, это… это Ольга Георгиевна, моя хорошая знакомая. Она…
Она, в общем… Ну, Нина, она случайно приехала со мной, просто воздухом подышать.
- У вас тут так хорошо, особенно осенью, — отчаянно врал Сергей.
- Да, у нас хорошо, особенно осенью. Хоть сейчас и весна, — серьезно кивнула Нина, стараясь не засмеяться.
Ей было так смешно наблюдать за мучениями мужчины, за его нелепыми попытками выглядеть порядочным и принципиальным в глубоко непорядочной и беспринципной ситуации, что она едва сдерживала смех. А ещё она в очередной раз поблагодарила мысленно Дмитрия за то, что он приучил её выслушивать шутки и нелепости с каменным лицом, ничем не выдавая своих истинных чувств.
— Нина, дорогая…
Сергей, очевидно, наконец, решился сказать то, зачем приехал. — Ниночка, ты ведь понимаешь, что… что всё кончено, да? Ну, что ты… ты больше уже…
Уши вспыхнули краской стыда.
— Что ты не… — мучился он.
— Что я больше не встану, — закончила за него Нина тихим голосом.
- Ты это хочешь сказать?
— Да, — выдавил он, закашлившись. — Вернее, нет. Встанешь, конечно. Наверное. А, может быть, и нет.
Сергей продолжал мучительно подбирать слова и путаться в них.
— В общем, Нин, тебе ведь всё равно квартира в городе больше не нужна, верно же? Ну, ты ведь всё равно теперь здесь будешь. Доживать? — опять пришла ему на помощь и закончила фразу Нина.
- Ну, Ниночка, — Сергей натужно сглотнул ком в горле, — ты же сама всё понимаешь. Нина, я не всё тебе рассказал. Понимаешь, я сейчас в очень сложном положении. Я потерял работу, у меня почти нет денег, даже машину, наверное, придётся продавать. Ниночка, только ты меня можешь спасти, понимаешь? Я никогда бы не решился тебя об этом просить, но ведь, Нина, тебе же всё равно уже. Она, ну, квартира эта не нужна тебе совсем. Может, ты согласишься? Ну, я тут подумал…
— Ты хочешь, чтобы я завещала тебе квартиру? — кивнула Нина.
— Ну, в общем, да, — прошептал Сергей побелевшими губами, так тихо, словно это он был больным при смерти. — Ну, или хотя бы дай согласие на её продажу.
— Серёженька, ну, допустим, я согласна, но ведь если я просто напишу какую-то бумажку, она ведь всё равно будет недействительна.
Нина внимательно смотрела на Сергея.
— Ой, знаешь, так удачно получилось, что - вскинул голову Сергей. - Вот Ольга, она как раз нотариус, и у неё с собой есть все нужные бумаги.
— Случайно, — уточнила Нина, не удержавшись.
— Ну, почему случайно? — женщина решительно шагнула вперёд.
Ей, судя по всему, надоело стоять в стороне с глупым видом и слушать ерунду, которую несёт Сергей.
— Я всё-таки профессионал, у меня всегда с собой есть бланки, которые могут пригодиться. — Нина Юрьевна, если я не ошибаюсь, очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Ольга Георгиевна. Я нотариус, вот моё служебное удостоверение. Меня попросили приехать к вам как к лежачей больной для совершения нотариальных действий отношении вашего имущества.
Нина внимательно выслушала нотариуса и взглянула в протянутое ей удостоверение.
Судя по всему, женщина была профессионалом, совсем не мошенницей и приехала, искренне считая Нину неспособной к самостоятельным передвижениям.
- Я обязана убедиться в вашей дееспособности, в добровольности ваших действий и отсутствии признаков давления на вас, Нина Юрьевна.
Женщина серьёзно посмотрела на Нину. Нина также серьёзно накивнула.
— Конечно, Ольга Георгиевна, я понимаю, я готова предоставить вам доказательства своей дееспособности. Прямо сейчас.
Она откинула лежащий на ногах плед и резко вскочила на ноги. Затем для пущей убедительности она по девчачьи поджала одну ногу и крутанулась на месте, раскинув руки и улыбнувшись. В доме повисла мёртвая тишина. Было лишь слышно, как в соседней комнате ритмично стучат часы.
Наконец, нотариус чуть кашлянула и заговорила.
- Я, конечно, не совсем понимаю, что здесь происходит, но, кажется, догадываюсь.
Она с угрозой посмотрела на Сергея. - В любом случае прошу вас, Нина Юрьевна, учесть, что меня ввели в заблуждение по поводу вашего состояния и ваших намерений. Теперь я ясно вижу, что в услугах нотариуса вы совершенно не нуждаетесь.
Всего вам хорошего.
Женщина решительно тряхнула протянутой ей Ниной руку и вышла из дома, громко хлопнув дверью.
— Я… я не понимаю, что это всё значит, — забормотал Сергей, лицо которого сначала побелело, а потом начало покрываться багровыми пятнами.
— Это чудо, Серёжа, — усмехнулась Нина.
- Обыкновенное чудо. Ты, похоже, меня исцелил одним своим присутствием, представляешь? Ты рад? Ведь рад же. И квартиру продавать не надо, мы же теперь снова заживём дружной, любящей семьёй, да?
- Что? — выдавил из себя Сергей.
— Семьёй опять заживём, говорю, — окончательно развеселилась Нина. — А как Ирочка-то, наверное, обрадуется, правда? — не удержалась она от того, чтобы добить мужа.
— Ирочка, — повторил он механическим сиплым голосом.
— Ага, Ирочка, мастер маникюра. Она ведь тоже член нашей семьи, судя по тому, что она живёт в нашей квартире.
Нина, улыбаясь, смотрела на Сергея.
- В общем, давай так, милый, ты сейчас двигай в город, а я завтра приеду. Будь так любезен к моему приезду, собери свои вещи и подружку свою тоже собери на выход. И будет здорово, если ты сам напишешь заявление на развод. Так сказать, избавишь меня от хлопот. Договорились? А теперь пошёл вон отсюда.
Дверь за Сергеем закрылась. Нина ещё несколько минут смотрела на неё, а потом сорвалась с места и побежала со всех ног.
Туда, под старую рябину, где её ждал сильный, верный, смешной, любящий и такой любимый Димка.
В Телеграмм-канале вас ждут истории без разбивки на части и без рекламы: