оведение Лены продолжало настораживать Татьяну. Та постоянно звонила и интересовалась, как дела, что было нетипично для уволившегося главбуха. К тому же ситуация в фирме с первых дней складывалась непросто.
Как-то среди прочих рабочих недоразумений возникла срочная проблема: из-за просроченного паспорта сделки груз задержали на таможне, и компании грозил огромный штраф. С фирмой-поставщиком «Эткликс», с которой почему-то раньше вёл все переговоры Павел (видимо, благодаря знанию английского, которого Лена не знала), нужно было срочно составить дополнительное соглашение.
Вслушиваясь в её разговор с брокером, Павел оживился и предложил помощь.
— Я могу как-то помочь исправить ситуацию? — спросил он.
— Да. Надо сделать допник! — скомандовала Татьяна.
Ей на первых порах нравилось им командовать. Он подчинялся вежливо и как-то очаровательно охотно, нащупав ее точку тщеславия. В отличие от него, Татьяна не растеряла юношеского максимализма. Она эмоционально принялась распекать Лену и брокера, пока не услышала его спокойное замечание:
— Так, может, нам не искать виноватых, а найти способ исправить ситуацию?
Татьяна замолчала, злясь на себя. Павел был прав. Она взяла себя в руки, и работа закипела. Он и дальше настойчиво предлагал помощь, и Татьяна не могла не заметить, как её стало притягивать его спокойствие, мягкость, неожиданно оборачивавшаяся твердостью, и его холодно-искрящиеся серые глаза. Она вдруг разглядела, что у парня прекрасная фигура: высокая, спортивная, но при этом изящная. Его лицо с тонкими чертами то смотрело на неё почти послушно, то вдруг становилось насмешливым и острым. Это было похоже на метаморфозу: периодическое превращение мягкого графита в режущий алмаз. Татьяне стало нравиться, когда он рядом.
Потом, месяца через четыре, когда ситуация начнет напоминать зыбучие пески, майским утром, с бьющимся сердцем она принесет под курткой сорванный у чьего-то дома нарцисс. Она хотела подарить ему цветок на день рождения, но он опаздывал, и она в отчаянии металась по офису, пряча свой трофей. Стебелёк надломился. А Павел приехал с большим опозданием и замер перед столом, увидев цветок. Лишь потом он понял, что она таким образом прощалась, хладнокровно предъявив этот трогательный знак внимания, зная, что и это ничего от неё не отнимет.