В истории русско-черкесских отношений начала XIX века рядом с именами князей, офицеров и путешественников стоит особенная фигура — Карл (Иоганн) Генрих Тауш (Tausch). Немецкий коммерсант, проведший семь лет среди натухайцев, он стал не просто агентом российского правительства, а настоящим культурным посредником, «просвещённым Робинзоном», чья судьба оказалась неразрывно связана с судьбой Черкесии.
От керченского купца к черкесскому старожилу
О ранних годах Тауша известно немного. Немец по происхождению, он занимался торговлей в Анапе, когда та находилась под контролем России. После возвращения крепости Османской империи в 1812 году, Тауш, судя по всему, сделал судьбоносный выбор: он не ушёл с русскими войсками, а остался в Черкесии. Обстоятельства этого решения туманны — будь то коммерческий расчёт, личные причины или дух авантюризма, — но его последствия были огромны.
За семь лет жизни среди натухайцев Тауш проделал уникальный путь интеграции:
- В совершенстве овладел черкесским языком.
- Усвоил местные обычаи, манеры и кодекс поведения.
- Снискал уважение и даже любовь местного населения. Де Мариньи отмечал, что Тауш «казался очень любимым» черкесами, а при его отъезде «каждый житель считал, что теряет в нём сына или отца».
«Незаменимый человек»: роль в экспедиции де Мариньи
В 1818 году Тауш становится правой рукой французского путешественника Тэбу де Мариньи, назначенного для установления торговых отношений с черкесами. Де Мариньи сразу оценил его уникальные качества:
«Познания г-на Тауша меня восхищали: этот комиссионер был молодым немцем... он превосходно выучил их язык и стал незаменим для г-на Скасси... Семилетнее пребывание в этой стране заставило его усвоить нравы и обычаи жителей».
Именно Тауш был тем, кто:
- Переводил и посредничал на переговорах с князем Мехметом Андар-оглы и другими старейшинами.
- Объяснял культурные коды: он инструктировал де Мариньи, как вести себя с женщинами, как соблюдать церемониал и даже как невольно не оскорбить хозяина, проявив интерес к его детям.
- Спасал миссию от провала: его дипломатические усилия и глубокое понимание местных конфликтов (таких как история с похищением невесты Мудровым) не раз спасали экспедицию от кровопролития и изгнания.
Между двух миров: трагедия культурного гибрида
Положение Тауша было двойственным и, в конечном счёте, трагичным.
- Для черкесов он был своим, «усыновлённым» сыном, к которому обращались за советом и помощью. Знал черкесские песни и эпические сказания, которые, увы, так и не были записаны.
- Для русских властей он был ценным, но временным агентом, «комиссионером», чьи знания использовались для стратегических целей. Сообщал де Мариньи о находках древних артефактов (сосудов, рукописей), демонстрируя интерес к истории края.
Его отъезд в Крым в июле 1818 года, вызванный делами, был эмоциональным разрывом. Де Мариньи так описал эти проводы: «Он сам покидал с сожалением этот народ, среди которого провёл свои юные годы». Тауш разрывался между двумя идентичностями: европейского коммерсанта и черкесского старожила.
Карл Тауш — от культурного посредника к официальному этнографу
Из работ современного историка Самира Хотко мы узнаем о будущем Тауша после его работы с де Мариньи. Карл (Иоганн-Карл) Генрих Тауш не только остался в регионе, но и официально поступил на службу Российской империи, где его уникальные лингвистические и этнографические знания, приобретенные за семь лет жизни среди натухайцев, получили официальное признание и применение.
К началу 1830-х годов Тауш, уже в чине коллежского секретаря, работал в составе миссии Р. Скасси в Пшаде. Именно тогда, в 1830 году, он создал свой фундаментальный труд: «Описание черкесских закубанских племен, принадлежащих к правому флангу Кавказской линии, именно: Абадзех, Шапсух, Натухажцев и Абазинцев».
Этот документ стал прямым продолжением и систематизацией тех наблюдений, которые он начал собирать еще в 1818 году. В своем описании Тауш дает точную географическую и демографическую картину Черкесии:
- Границы региона: Он определяет черкесские земли как треугольник, основанием которого является Кубань, одним боком — Черное море, а другим — условная линия от реки Белой (Схагуаше, как он точно указывает адыгское название) до укрепления Гагра.
- Этническая классификация: Тауш выделяет четыре основных племени: абадзехов, шапсугов, натухайцев и абазинцев. При этом под «абазинцами» он понимает не тапантинцев (горных абазин), а причерноморские группы — убыхов и джигетов (садзов), уверенно включая их в общее черкесское пространство. Эта классификация отражает не только административный взгляд, но и реальность политической и культурной интеграции этих групп, которую Тауш наблюдал лично.
- Детальная география: Его работа содержит беспрецедентно подробный для того времени перечень рек и урочищ Черноморского побережья от Анапы до Гагры, с указанием, какие племена где проживают. Например, он тщательно перечисляет речки, на которых живут натухайцы и абазинцы, демонстрируя глубочайшее знание местности.
Важным выводом из его описания является констатация факта, что натухайцы (среди которых он жил) расселены вдоль более чем 200 верст черноморского берега, что подчеркивало масштаб и раздробленность черкесского мира.
Эволюция роли Тауша символизирует эволюцию самого российского подхода к Черкесии:
- 1810-е годы (с де Мариньи): Он был культурным посредником и «просвещенным Робинзоном», чья ценность заключалась в личном доверии черкесов и способности предотвращать конфликты через понимание обычаев.
- 1830-е годы (после Адрианопольского мира): Он становится официальным этнографом-статистиком, чья задача — структурировать и классифицировать информацию о покоряемом регионе для нужд военной администрации. Его личные симпатии и глубокая интеграция уступают место систематическому, почти «кадастровому» описанию.
Заключение
Таким образом, фигура Карла Тауша соединяет две эпохи: эпоху первых контактов и культурного диалога (отраженную в дневнике Мариньи) и эпоху методичного изучения и покорения Кавказа, начавшуюся после 1829 года. Его уникальная биография и составленные им документы являются бесценным мостом, позволяющим увидеть Черкесию как глазами гостя, научившегося ее любить, так и глазами служащего империи, стремившегося ее описать и понять для стратегических целей. Его трагедия «между двух миров» обрела завершенность в этой двойственности его наследия: личных воспоминаний о доверии и дружбе и официальных отчетов, которые использовались для подчинения земли, ставшей ему второй родиной.
Читайте по теме
Путешествие по Черкесии Эдуарда Тэтбу де Мариньи (1818 год) (общий обзор)
Эдуард Тайтбу де Мариньи о своих путешествиях в Черкесию в 1818 году (подробный дневник)
Эдуард Тайтбу де Мариньи о своих путешествиях в Черкесию в 1823-24 годах (подробный дневник)
Картографический и этнографический образ Черкесии в 1830 году: анализ материалов Карла Тауша