Найти в Дзене
ЛисТок

Цокающие подковы в тишине: о постановке «Человек» в БДТ

На спектакль «Человек» в БДТ я пошла после лекции в Центре логотерапии Виктора Франкла. Постановка поляка Томи Янежича как раз основана на его книге «Сказать жизни "Да"». 79 лет назад Франкл также стоял на сцене и читал с листков свеже написанный рассказ о человеке под номером 114109, который выжил в лагере Аушвиц, говорит актер со сцены. Спектакль мне показался очень глубоким, раскрывающим страдания от нечеловеческих условий существования, внутреннюю борьбу, достоевский тезис - «человек ко всему привыкает», суть каждодневного выбора и главный вопрос «для чего я страдал»? Мне показался сильный ход задействовать в постановке живую белую лошадь, мечущуюся в белой комнате. Гул нарастает, а ее подковы отчаянно цокают по кафелю. Рядом, вниз головой, лежат приговоренные люди. Метафора хрупкости человеческого духа, который, кажется, что невозможно загнать в рамки. Здесь нет одного главного героя. Актеры вперемешку читают текст Франкла, создавая ощущение, что в каждом из нас может быть и заклю
Фото: Алла Михеенко
Фото: Алла Михеенко

На спектакль «Человек» в БДТ я пошла после лекции в Центре логотерапии Виктора Франкла. Постановка поляка Томи Янежича как раз основана на его книге «Сказать жизни "Да"».

79 лет назад Франкл также стоял на сцене и читал с листков свеже написанный рассказ о человеке под номером 114109, который выжил в лагере Аушвиц, говорит актер со сцены.

Спектакль мне показался очень глубоким, раскрывающим страдания от нечеловеческих условий существования, внутреннюю борьбу, достоевский тезис - «человек ко всему привыкает», суть каждодневного выбора и главный вопрос «для чего я страдал»?

Мне показался сильный ход задействовать в постановке живую белую лошадь, мечущуюся в белой комнате. Гул нарастает, а ее подковы отчаянно цокают по кафелю. Рядом, вниз головой, лежат приговоренные люди.

Метафора хрупкости человеческого духа, который, кажется, что невозможно загнать в рамки.

Здесь нет одного главного героя. Актеры вперемешку читают текст Франкла, создавая ощущение, что в каждом из нас может быть и заключенный, и конвоир, способный на выстрел в голову.

Наглядно показывается тезис Франкла: есть две расы людей — способные к эмпатии и те, кто полон садизма. И та, и другая могут оказаться по любую сторону колючей проволоки.

Актеры выходят за границы сцены, смотрят в зал, машут. Ненавязчивый, но жесткий намек: мы все — участники этого процесса под названием жизнь. И еще неизвестно, какая роль кому уготована.

Сквозь весь спектакль рефреном звучит пронзительная фраза: «Мне бы забыться...». Сказанная дважды, она обнажает глубину отчаяния. Но телесную память не стереть. Забыться — значит не чувствовать ужаса. Но как тогда жить дальше? Как ломается психика человека, которого оставляют в неведении своей судьбы, которому отказано в базовых потребностях (сне и еде), свободе, который занят тяжким и бессмысленным трудом, родных которого сожгли по принципу «ты налево, ты направо»… цепь можно продолжать …

Как я писала ранее тут Франкл напоминает и слова Ницше «У кого есть «Зачем», тот выдержит любое «Как».

По Франклу сами по себе страдания не имеют смысла, но вот главный вопрос, как с ними обойтись, что с ними делать?

«Тот, кто не верит в свое будущее, тот в лагере погибает».

Что еще зацепило?

Музыка: фольклорные мотивы, считалочки и чёрный юмор про очереди в газовую камеру.

Документальные вставки: фрагменты реального выступления Франкла перед студентами в 1972 году, где он бодр, полон сил и рассказывает в том числе как начал проходить уроки пилотирования в свои преклонные года.