За что критиковали комедию Григория Александрова «Русский сувенир»
Русский сувенир. СССР, 1960. Режиссер и сценарист Григорий Александров. Актеры: Любовь Орлова, Андрей Попов, Павел Кадочников, Эраст Гарин, Элина Быстрицкая, Александр Барушной, Валентин Гафт и др. 16 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Григорий Александров (1903–1983) поставил 11 полнометражных игровых фильма, семь из которых («Веселые ребята», «Волга–Волга», «Цирк», «Весна», «Встреча на Эльбе», «Композитор Глинка», «Русский сувенир») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Вот какая рецензия на «Русский сувенир» была опубликована в журнале «Искусство кино»:
«Новая комедия «Русский сувенир» вызвала самые противоречивые мнения. Большинство решительно не принимает фильм. Но находятся и его сторонники. Ну и что ж? Ведь еще Марк Твен говорил, что при полном однообразии мнений нельзя было бы даже держать пари на конских скачках.
Давайте спорить! Но прежде чем спорить, хотелось бы договориться о некоторых правилах, которых должен придерживаться критик во время этого спора. Ибо предмет нашего спора — большой труд художника, посвятившего созданию произведения многие годы своей жизни.
Так попробуем спорить так, чтобы не разбить сердце художника. Будем спорить так, чтобы не ранить его душу, не оскорбить его. Давайте спорить так, чтобы вдохновить художника на новый труд. Особенно это важно для комедиографа. Ведь ему надо сохранить юмор, веселую душу, оптимистический взгляд на жизнь, радость в глазах!
Иные наши критики и рецензенты в последние годы так выступали по поводу комедии, что отбили всякое желание у людей работать в этом жанре. Пора критикам и рецензентам, которые выступают на страницах печати, отказаться от таких выражений, как «мне нравится» или «мне не нравится».
«Выражения «мне нравится», «мне не нравится» могут иметь свой вес, когда дело идет о кушанье, винах, рысаках, гончих собаках и т.п.; тут могут быть даже свои авторитеты...— пишет наш великий русский критик В. Белинский.— Но когда дело идет о явлениях истории, науки, искусства, нравственности — там всякое я, которое судит самодовольно и бездоказательно, основываясь только на своем чувстве и мнении, напоминает собою несчастного в доме умалишенных, который с бумажною короной на голове, величаво и благоуспешно правит своим воображением народом, казнит и милует...».
Итак, о комедии нужен серьезный, деловой разговор. Гр. Александров взялся за создание картины, действие которой происходит на переднем крае нашей семилетки.
Мало того, он взялся за создание кинокомедии, самого дефицитного и сложного жанра в нашей кинематографии. Заслуживает одобрения и то обстоятельство, что Гр. Александров решил сделать комедию не «у Черного моря», а в Сибири, в тайге, не в доме отдыха, а на стройке.
От многих наших комедийных фильмов «Русский сувенир» отличается по своему идейно-художественному замыслу. Автора нельзя упрекнуть в том, что он задался целью снять какой-то пустячок, изложить какую-то незначительную историю или мелкий анекдот. Нет, он решил средствами художественной кинопублицистики, приемами памфлета поднять тему, которая важна и актуальна. Он поставил своей задачей разоблачить миф о «железном занавесе» России, показать, что представляет собой Россия сегодня, каков истинный русский, советский характер.
Из Владивостока в Москву летит самолет. Пассажиры самолета — люди разных стран и национальностей. различных религиозных воззрений и социальных групп. Авария. Вынужденная посадка. И вместо того чтобы начать ознакомление с Советским Союзом по программе «Интуриста», иностранцы знакомятся с нашей страной, так сказать, «с черного хода»...
«Загадочная» и «таинственная» Сибирь и вся наша советская родная земля, по мысли автора-режиссёра, раскрывается перед глазами иностранцев как гигантская строительная площадка новой жизни — вот основная точка зрения художника. Люди должны ближе знать друг друга, знать не по слухам, не понаслышке. Знать всю правду. Только тогда возможны взаимопонимание и дружба народов мира.
Попытка комедиографа обратить свое внимание на важнейшие вопросы современности заслуживает поддержки. Пора уже нашу комедию вытащить из тематических задворок на передний край общественной мысли.
Следовательно, споры идут не вокруг замысла картины, а вокруг его воплощения, вокруг той художественной интерпретации, которую получила тема фильма. Как сумел автор справиться со своей задачей? Как художник увидел мир, людей?
Попробуем ответить на эти вопросы.
Сюжет комедии развертывается драматургом Гр. Александровым в плане обозрения. Свое знакомство с нашей страной иностранцы начинают не со столицы — не с Кремля, не с метро, не с «Лебединого озера», не, наконец, с чудесного Юго-Запада Москвы, возникшего, как в сказке,— а из глубин Сибири. Той самой Сибири, с которой у иностранных туристов связаны определенные, скажем сразу, весьма наивные представления и которая кажется им пресловутым «черным ходом», через который легче всего подобраться к «тайнам» Советского Союза.
Режиссер-постановщик щедро, красочно показывает этот самый «черный ход» — он выглядит, пожалуй, более помпезно, чем «парадный вход». И именно по этому вопросу, главному вопросу искусства — как надо показывать действительность — идут споры.
В данном случае, разбирая «Русский сувенир», мы должны считаться с творческой манерой художника. Так уж устроен «глаз» Гр. Александрова, что он видит и любит показывать живописную сторону явлений и событий. Его фантазию и воображение привлекает зрелищная сторона жизни — её краски. Подробности жизни интересуют Гр. Александрова в меньшей степени. Александров снимает явления и события и жизнь «общим планом». Его, как художника, радуга привлекает своей красочностью, своим нарядным видом, но его совершенно не интересует и не волнует спектральный анализ. Вот в чем суть его видения мира и, как вывод отсюда, творческой манеры, художественного почерка.
Однако интерес художника ко всему новому, что происходит в нашей действительности, — штурм Ангары, пуск космической ракеты, превращение бывшей тюрьмы в гостиницу для туристов и т.д. и т.п. — оборачивается во вред картине, ибо боязнь упустить что-либо превращает единое полотно нашей жизни в некую «выставку». «Выставочная задача» настолько овладела автором-режиссером, что в фильме оказался перебор фактов, оказались нарушены художественные пропорции, и картина начинает утомлять, а где-то и раздражать.
Помимо всего прочего у фильма солидный метраж - 2945 метров. Для комедии, особенно для обозрения, это много.
Гр. Александров владел исключительным мастерством «упаковки и распаковки». Достаточно вспомнить, с каким блеском он «упаковал и распаковал» в своей комедии «Цирк» центральный номер с пушкой! Это был главный и основной аттракцион, для которого режиссером было отпущено достаточное количество метров. Однако в «Русском сувенире» такое количество объектов, что постановщику явно не хватает метража, для того чтобы показать их, используя тот художественный прием, о котором я писал выше.
Жизнь наша настолько богата, настолько насыщена событиями, что вовремя сообщить о них могут только газета, радио и кинохроника. Художественная кинематография должна догонять жизнь не фотографической фиксацией, а более глубокими средствами искусства.
Я ожидал, что остроумно придуманный автором справочник по России 1913 года в руках магистра философии Джона Пиблса из Великобритании будет использован несколько шире и полнее. Этот безнадежно устаревший справочник по царской России мог бы продолжить и более остро развить панорамный характер картины.
Представьте себе на экране ожившие картинки России 1913 года и рядом с ними — картины тех же мест Советской России 1960 года! Это сравнение на экране выглядело бы куда более остро, чем мы это- видели, например, в интересной французской картине «Красавец Париж» Жака и Пьера Преверов, где оживали открытки Парижа прошлых лет и Парижа наших дней. Там мало что изменилось за прошедшие годы. Нс то — у нас! И жаль, что Гр. Александров, придумавший справочник по России 1913 года, так мало его использовал. Это — потеря.
К какому жанру отнести «Русский сувенир»? Мне думается, Александров сделал попытку создания публицистической комедии. Во всяком случае, приблизился к ней. В нашей кинематографии это пока только первый опыт. Пожалуй, впервые в наших комедиях и даже в картинах других жанров наконец-то (хотя давно уже пора) герои заговорили о важных вопросах религии, морали, этики, общественно-политических формациях и т.д. и т.п. Правда, высказываются они по этим вопросам, используя средства комедийного жанра — шутки, афоризмы, репризы. И здесь есть авторские находки, которые вызывают улыбки и смех. Однако много здесь и наивной дидактики.
Герои «Русского сувенира» — люди начитанные, образованные. Они ведут спор, широко используя культурное наследство, ссылаясь на «Капитал» Карла Маркса, «Гайавату» Лонгфелло и т.д. Но почему-то не всегда персонажи называют первоисточники. Так. например, журналист Гомер Джонс, говоря, что «мозг — это машинка, при помощи которой мы думаем, что мы думаем», не сослался на то, что эти слова принадлежат Амброзу Бирсу и написаны им для «Словаря Сатаны», или же Варвара Комарова, вспоминая мысль Марка Твена: «Легче всего говорить правду. Не нужно ничего запоминать»,— так же нс упоминает великого американского юмориста.
Гр. Александров предпринял попытку сделать все самому — и написать комедию, и поставить ее. В таком жанре, как комедия, это очень трудно даже такому крупному мастеру, как Гр. Александров. Думается мне, что автору «Русского сувенира» только помогло бы сотрудничество с комедиографами. Ведь комедия — дело коллективное!
Нужно отметить, что технический эксперимент с «блуждающей маской», осуществленный в таком масштабе, во многом оправдал себя. Но его нельзя считать единственным методом, при помощи которого можно создавать художественные фильмы. В картине далеко не всегда удастся добиться органического слияния фона и первого плана, нередко раздражают глаз бутафорские декорации павильона, откровенные макеты, «не звучащие» в соединении с живым актером. Но и сейчас уже в таких жанрах, как обозрение, ревю, фантастический фильм, метод «блуждающей маски» может быть широко использован.
Фильмы Гр. Александрова всегда были неразрывно связаны с музыкой. И здесь незаменимым оказалось содружество с И. Дунаевским. Его музыка придавала картинам особое звучание, особую окраску. Дело совсем нс в том, хороша ли сама по себе музыка к «Русскому сувениру» композитора К. Молчанова. Надо разобраться, насколько она соответствует характеру картины, почерку режиссера. Вот здесь, по-моему, композитор не достиг успеха. Как недостает фильму «музыкального боевика», песни, с которой на устах зритель ушел бы из кинотеатра, вернее, «унес» бы ее с собой!
В «Русском сувенире» занят «первый состав» исполнителей: Любовь Орлова, Элина Быстрицкая, Эраст Гарин, Андрей Попов, Павел Кадочников, и другие. Но актеры не порадовали на этот раз зрителей, и, думается, сами не испытали творческого удовлетворения от своей работы — слишком эскизный, прямолинейный драматургический материал был в их распоряжении. Живых характеров не получилось, а если рассматривать персонажи с точки зрения «театра масок», то и здесь автору не удалось добиться цельности жанра.
Мне, комедиографу, особенно горько переживать неудачу на фронте отечественной кинокомедии. Она тем более обидна, что курс был взят на передний край нашей семилетки, затронуты были важные проблемы. И поэтому хочется, чтобы в следующей работе Гр. Александрова были найдены верные средства для решения прекрасной задачи, поставленной перед собой художником» (Минц, 1960).
Источник: Минц К. Просчет комедиографа // Искусство кино. 1960. № 10: 40-43.
За что ругали комедию Э. Рязанова «Человек ниоткуда»
«Новая кинокомедия Эльдара Рязанова «Человек ниоткуда», поставленная им по сценарию Л. Зорина, задумана как оригинальная комическая фантазия, где главным лицом является человек по имени Чудак — представитель несуществующего племени тайн. Словом, «снежный человек», который попадает в наш мир, в Москву, и с ним происходят всяческие приключения.
Что же, без фантазии не может быть и комедии. В любом комическом произведении должна быть хорошая выдумка. На основе фантастических сюжетов написаны прекрасные комедии и Гоголем и Гоцци. И тут у меня к авторам картины нет претензий.
Но чему же служит в данном случае фантазия, что хотели сказать авторы фильма? Было бы наивно предполагать, что они придумали фантастический сюжет только для того, чтобы позабавить зрителей невероятными эксцентрическими проделками дикаря, попавшего в цивилизованный мир. Нет, они, видимо, имели свои цели.
Воспользовавшись сказочно-фантастическим сюжетом, авторы кинокомедии хотели выступить в защиту человека, да еще Человека с большой буквы. Весьма похвальное намерение! Только вышло так, что этим человеком стал Чудак, наивный дикарь из племени тапи. А иначе говоря, человек «вообще», не причастный, так сказать, к мирским делам, выходец из «ниоткуда» !
Меня прежде всего огорчает в фильме его целевая абстрактность. Я понимаю, авторы исходили из ситуации: а что будет, ежели к нам, в XX век, придет «снежный человек», что он увидит, как будет себя вести? Если представить себе такую ситуацию, всерьез понятую и всерьез сыгранную, то получится нелепица. В самой ситуации заключено комическое несоответствие, которое всегда служит основой смешного. Но даже и в комическом недоразумении надо находить мысль и идею, которые помогали бы людям видеть уродливое и прекрасное, понимать реальность, как она складывается в жизни. В фильме вышло так, что дикарь из племени тапи и является тем человеком, который может подписаться с большой буквы.
В финале картины Чудак прощается с Владимиром Поражаевым:
— Я приучу орла, и он принесет тебе письмо от меня. Скажи, можно мне подписать его: человек? — спрашивает Чудак, проникновенно глядя на Владимира.
Владимир понимающе смотрит на своего друга.
— Можно,— говорит Владимир.— Только подписывайся с большой буквы.
— Понимаю,— говорит Чудак.— Лишь так и надо писать это слово...
Это воспринимается как откровенность и как итог картины, хотя все события в ней проходят во время сна молодого ученого-антрополога, мечтающего найти «снежного человека».
Режиссер делает немало усилий для того, чтобы фильм воспринимался иронически, не в полный, так сказать, серьез. Дикари из племени тапи танцуют почти пародийные современные танцы, говорят стихами; «людоеды» тоже выглядят пародийно в
своем «людоедстве»; Чудак при виде плохого, но уже «реального» человека готов его съесть.
И все-таки комедии не хватает ясности мысли, когда нет назойливых подсказок режиссера, когда комизм сам по себе развивается по свободным законам комедии. Назойливость переходит в примитивизм, в потерю вкуса именно в трактовке идеи фильма: «снежный человек» — дикарь — оказывается самым симпатичным, самым честным в «реальном» мире, где проявляют свое духовное убожество Крохалевы в разных обличьях.
А наивный Поражаев? Может, он тоже человек с большой буквы? Ведь по ходу событий именно этот персонаж в центре внимания кинокамеры.
Он «нашел» тапи, привел его на улицы Москвы, ищет Чудака по отделениям милиции, выступает на ученом совете и т. д. Он друг и покровитель «человека ниоткуда» . Может, в нем, реальном лице, авторы фильма открыли характер современника? Нет, Поражаев схематичен, хотя его и играет талантливый актер Ю. Яковлев. Этот персонаж лишен комического обаяния, он как бы из другого фильма.
У меня сложилось твердое впечатление: в фильме нет ясности цели и ясности мысли, а потому и нет цельного и единого стиля, То ли это комедия-феерия, то ли мюзик-холльное ревю, когда, например, начинают выплясывать рок-н-ролл уважаемые академики и профессора на ученом совете, а порой и удивительно скучная мелодрама, когда «разыгрывается» треугольник Поражаев — Лена — Крохалев.
Плохо не то, что в картине существуют эти различные стилевые направления. Они могут быть в комедии. Печально, что они не соединяются в единую композицию и разрывают ленту на пестрые клочки, и она не воспринимается как произведение большого искусства. Происходит причудливое смещение реального и фантастического, какое- то неестественное и игрушечное. Сказка вплетается в мир утренней Москвы, выходит на ее улицы, но эти улицы не становятся сказочными; иронически снятые сцены пира «людоедов» — фантастика, но фантастика «бутафорская».
Чудак выделывает на стадионе чудеса эквилибристики, а на улице, увидев милицейскую машину, он радостно кричит: «Моя машина!» (и это очень смешно!), занимает кресло начальника и огорчается, когда ему объясняют, что он больше не начальник, влюбляется в девушку Олю и попадает в больницу, где его лечит Миша, который любит Олю. В поступках Чудака также исчезает «фантастичность», он становится чуть ли не передовым человеком, понимающим, что хорошо и что плохо.
И это «человек из ниоткуда»! Кто он — сказка или реальность? «И то и другое», —улыбаясь, хотят сказать авторы фильма. Когда они улыбаются, я нм верю. Верю потому, что они творят комедию. Но перестаю верить в тех эпизодах, когда они начинают убеждать меня в том, что этот милый и добрый пришелец из ниоткуда и есть... настоящий Человек с заглавной буквы...
Наивность можно простить в комедии. Но нельзя прощать потерю чувства меры как в форме, так и в содержании. К сожалению, Э. Рязанову изменяет это чувство. Он увлекается то обостренным приемом, то фантастикой, а то пародийностью, но не находит единого ритма комедии. И не поэтому ли также так неустойчива картина в главном — в выявлении мысли, содержания.
Конечно, хорошо, если бы у нас появился фильм, где режиссер щедро пользовался бы механикой комического кадра, острым гротеском и гиперболой. Но всегда ли комическая эксцентрика наполнена мыслью? Не пропадает ли она в щедрости кинематографических приемов? И тут вспоминаешь искусство Чарли Чаплина, великого артиста нашего века, умеющего передавать и печальное и смешное в самых неожиданных и самых рискованных комических ситуациях.
А вот когда нет глубины мысли в поисках, тогда и сами поиски теряют свою реальную основу. Тогда картину на современную тему не спасают ни очаровательная фантазия, ни самые сверхсовременные приметы, вроде сигналов спутника или полета космического корабля...
Жаль, что именно с этого неудачного фильма начинается наше знакомство с Сергеем Юрским, молодым артистом Ленинградского Большого драматического театра имени М. Горького, играющим в фильме роль Чудака. Нам кажется, что в иной ситуации его талант мог бы раскрыться со своей лучшей стороны, как талант, несущий обаяние молодости, ловкости и силы.
То же можно сказать и об артисте Московского театра сатиры Анатолии Папанове, который в фильме играет четыре роли и пытается найти в них истинно комическое.
«Человек ниоткуда» — обидная неудача нашей кинокомедиографии. Искания его создателей не дали тех результатов, которые ждет зритель от веселого жанра кинокомедии» (Цитируется по: Фролов В. И в смешном находить серьезное // Искусство кино. 1961. 11. С. 92-94).
Комедия "Полосатый рейс"
«Авторы назвали «Полосатый рейс» невероятным кинопроисшествием. Это, пожалуй, точное определение жанра фильма. В самом деле, на палубе грузового судна «Евгений Онегин» разыгрываются совершенно невероятные комические недоразумения.
Выходят из двенадцати клеток тигры, самые настоящие звери, и наводят страх на всю команду. Бедный Шулейкин, буфетчик из торгпредства, по воле комического случая оказавшийся на судне укротителем, спасается в клетке, которую оставили тигры. Симпатичный тигр, будто улыбаясь всему случившемуся, бьет лапами по штурвалу, и «Евгений Онегин» мчится на рифы, потеряв управление. А в каюте сидит под «арестом» за всяческие забавные дерзости девушка по имени Марианна, негодует, просит, чтобы ее выпустили.
Наконец она выходит и, ничего не понимая, встречает одного тигра, другого, третьего... Потом, заметив, что тигр смял «железного моряка» — старпома Олега Петровича, подбегает к зверю, хватает его за хвост и «укрощает». На глазах у всех происходит «чудо»: тигры оказываются удивительно добрыми, послушными, они повинуются белокурой красавице, она забавляется с ними, играет. Кажется теперь, что эти полосатые звери становятся участниками комедии. Да, они — друзья человека, друзья умной и веселой девушки, которую у нас в стране все прекрасно знают,— Маргариты Назаровой.
Не в первый раз выступает Маргарита Назарова в кино. Мы помним фильм «Укротительница тигров», помним чудеса укрощения, которые артистка показывала со своим любимцем — тигром по кличке Пурш. Теперь она и ее «воспитанники» втянуты в водоворот комических происшествий.
Но было бы несправедливо думать, что новая комедия началась только для того, чтобы еще раз познакомить зрителя с волшебным искусством знаменитой по цирковой арене Маргариты Назаровой. Напротив, я бы сказал, что тигры Назаровой да охотница до проказ шимпанзе — это только подсобные силы в сюжете. Главное, что украшает кинокомедию,— это действительно смешной диалог, насыщенный остроумными, неожиданными комическими находками.
Литературный сценарий фильма написали А. Каплер и В. Конецкий — талантливые кинодраматурги, придумавшие веселую ситуацию, умеющие извлечь искру смеха из поворота событий.
В последние годы кинокомедии у нас перманентно не везло. Сладенькие истории с гитарами, скучные и назидательные, выдавались за комедию. Или же зрителям предлагалось утомительно красочное путешествие куда-нибудь в Сибирь, где опять же находились цыгане и опять же под гитару пели романсы и плясали на плоту. И уж, если говорить правду, все беды в комедии происходили от слабости сценариев, от серости литературной основы.
Сценарий Каплера и Конецкого — своеобразный опыт эксцентрической комедии, где дается воля фантазии и выдумке, где действуют недоразумения, рискованные комедийные приемы, где играется веселое зрелище»
(Цитируется по: Фролов В. И в смешном находить серьезное // Искусство кино. 1961. 11. С. 92-94).