Мало кто знает, что во время Второй мировой войны спокойная и нейтральная Швейцария стала временным убежищем — и одновременно ограниченной зоной свободы — для тысяч советских граждан. К августу 1945 года в 75 лагерях этой страны находились около восьми тысяч интернированных из СССР: бывшие военнопленные, угнанные на работы в Германию, и обычные гражданские лица, оказавшиеся вдали от дома по воле войны.
Одним из таких мест был лагерь в Андельфингене, открытый 8 декабря 1942 года. Здесь находилось чуть более сотни русских. Их занятость была типичной для интернированных: расчистка земель и строительство дороги. На личные расходы им выдавали ежемесячно 20 франков — небольшую сумму, но всё же возможность купить самое необходимое.
При этом жизнь в лагере была устроена куда мягче, чем можно предположить: библиотека, музыкальные инструменты, радио, просмотры советских фильмов, экскурсии в Цюрих и его музеи, прогулки у озера. Швейцарцы старались создать атмосферу порядка и сдержанного гуманизма.
Но именно здесь произошёл конфликт, который стал одним из самых ярких эпизодов истории русских интернированных.
Бунт, который начался с праздника и закончился из-за тарелки шпината
Регина Кэги-Фуксман, представительница швейцарской организации помощи беженцам, оставила подробные воспоминания о событиях, развернувшихся в лагере.
Русские обратились с просьбой освободить их от работы в честь Дня Красной Армии и позволить им провести концерт в ближайшей деревне Андельфинген. Планировалось пригласить местных жителей, тех, кто помогал беженцам, и знакомых из Цюриха. Швейцарская администрация разрешила всё, кроме одного — освобождения от работы.
Объяснение было простым: сами швейцарцы работали и в праздники, следовательно, интернированные тоже должны трудиться.
Русские ответили отказом. Руководство вызвало полицию и приказало всем немедленно приступить к работе.
В день праздника интернированные пришли на завтрак в парадной одежде и прямо заявили: работать не пойдут. После обеда они выстроились колонной и демонстративно прошли до деревенского гастхофа, где планировался концерт, затем развернулись и строем вернулись назад.
Напряжение нарастало. И кульминацией стало то, что подавали на обед — шпинат.
Тарелки улетели в окна столовой. По словам Кэги-Фуксман, русские были оскорблены: в их представлении шпинат — корм для свиней, а не для людей, тем более для солдат. Интернированные объявили голодовку и заявили, что работать больше не будут.
Лагерь был окружен солдатами, против русских выставили пулемёты. Несколько человек арестовали, лагерь вскоре закрыли, а большинство интернированных перевели в удалённый горный лагерь возле Рарона.
Конфликты, кражи и трагедии: трудная правда жизни интернированных
Швейцарская нейтральность не означала полной гармонии. Местные жители жаловались на русских, обвиняя их в мелких кражах — еды, одежды, денег. Для интернированных это нередко была просто борьба за выживание.
Случались и трагические эпизоды.
Случай Назара Киселёва
16 января 1944 года был застрелен интернированный Назар Киселёв. Накануне он вместе с другими смотрел советский фильм «Суворов» в Мутье. После возвращения в лагерь ему предоставили свободное время, но вечером пьяного Киселёва обнаружили в ресторане.
Начальник охраны Гроссенбахер попытался доставить его обратно, потребовал документы. Киселёв сперва отказался, затем попытался силой вернуть забранные бумаги. Завязалась драка, охранник выстрелил. Расследование признало действия сотрудника законными.
Беспорядки в лагере Ваувилермос
22 февраля 1944 года, накануне Дня Красной Армии, в бараке № 29 вспыхнула драка. В охрану полетели стулья, бутылки, поленья. Полиция применила оружие, и погиб 27-летний Михаил Кондратьев.
Во всех подобных случаях проводились официальные расследования. Швейцарская пресса следила за каждым эпизодом. Коменданта одного из лагерей даже наказали за присвоение денег, предназначенных для интернированных, и за то, что он прятал у себя сотни неотправленных писем.
Возвращение: путь домой как новый страх
После войны возник вопрос о судьбе почти восьми тысяч русских. Советская комиссия раздала им брошюру «Товарищи, вас ждёт Родина!»
Те, кто не хотел возвращаться, могли остаться в Швейцарии — таких было около пятидесяти человек. Большинство всё же решило ехать домой.
Однако многие понимали, что возвращение может обернуться не надеждой, а приговором.
Регина Кэги-Фуксман вспоминала молодую русскую медсестру, которая накануне отъезда жила у неё:
«Мы все погибнем. Россия не сможет принять столько людей, которые увидели Запад. Если останусь жива — напишу».
Позже пришла открытка из Зальцбурга без подписи: «Прощайте».
Больше вестей не было.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.