Ветер. СССР, 1959. Режиссеры и сценаристы Александр Алов и Владимир Наумов. Актеры: Эдуард Бредун, Тамара Логинова, Эльза Леждей, Александр Демьяненко, Алексей Крыченков, Иван Александров, Анатолий Ромашин, Н. Солошенко, Виктория Радунская, Юрий Яковлев и др.
На совместном творческом счету режиссеров Александра Алова (1923–1983) и Владимира Наумова (1927-2021) 10 фильмов, 7 из которых («Тревожная молодость», «Павел Корчагин» «Ветер», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран–43», «Берег») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
«Это не рецензия на фильм «Ветер», это не больше чем реплика в общем споре о творческих поисках нашей молодой режиссуры. Кое-кто, увидев в последней картине молодых и бесспорно одаренных режиссеров А. Алова и В. Наумова много осенней натуры, грязи, рваных сапог, босых ног и прочего, готов уж привесить им ярлык натурализма. Было бы смешно за всем этим не увидеть, что они скорее романтики, чем натуралисты. Точно стесняясь приподнятости своего романтического голоса, они переходят временами на этакую вещную, натуралистическую хрипотцу. …
Романтическое начало в нашем сегодняшнем искусстве тем более не может не опираться на жизненную правду характеров, событий эпохи. При всей драматической напряженности, романтичности сюжета, рассказанного Аловым и Наумовым в их последней картине, у меня осталось ощущение, что она холодна где-то внутри.
Отчего же? Попытаемся разобраться. Во-первых, мы должны понять, что упрямые поиски молодыми режиссерами своего почерка, драматизация и отточенность эпизодов, острота формы, емкость и глубина второго плана возникают вовсе не из пристрастия к некому формальному изыску. Все это рождается в своеобразном споре с целым рядом картин прошлых лет, где унылое правдоподобие подменяло высокую правду жизни.
Нет, я не против этой отточенности режиссерских приемов; я не против колоритных деталей. Когда перед расстрелом снимают сапоги, трагизм ситуации еще больше выявляется столь бытовой, казалось бы, деталью...
Что же мне мешает быть взволнованным до конца драматической повестью, рассказанной в фильме? То, что здесь выдумка идет впереди чувства, впереди познания жизни и материала эпохи.
У каждого художника есть право на «самовыражение». Но когда оно идет впереди жизненного материала, впереди ответственности художника перед этим материалом, это меня настораживает. Когда я слишком ясно вижу режиссерскую «задумку», когда на экране действуют герои, внутренняя жизнь которых остается нераскрытой, когда колоритные приметы времени заслоняют самих героев, то мне начинает казаться, что сама романтическая приподнятость интонации режиссеров рационалистична в своей основе.
Мне кажется, что рационалистичность лежала и в самом авторском замысле А. Алова и В. Наумова, выступающих здесь и в качестве драматургов. Драматургия их в значительной мере умозрительна: мечта комсомольцев о Москве, о встрече с Лениным стала только поводом для картины, а не ее содержанием. И потому с самого начала фильма внешняя приподнятость (например, сцена в депо, когда делегаты получают мандаты под перестрелку с белыми) заменяет внутреннее напряжение.
Уже здесь я начинаю ощущать какую-то неправду в видении эпохи, некое авторское и режиссерское насилие над материалом. И в дальнейшем меня не покидает ощущение, что я все время имею дело с драматургическим и литературным материалом в какой-то третьей перегонке. Была героическая эпоха гражданской войны и первых дней Советской власти, потом появилась серия литературных произведений на эту тему и, наконец, сценарий «Ветер», где нет ни открытия чего-то нового, ни прочтения по-своему старых материалов.
Глубину проникновения в первозданный материал эпохи заменяют, по существу литературные реминисценции. Это особенно относится к образу Мари, белогвардейского офицера и даже к образу гимназиста Мити, хотя это, пожалуй, наиболее удавшаяся в фильме фигура.
В результате я, зритель, имею дело не столько с характерами героев, не с первозданным материалом эпохи, а с режиссерским «я», которое идет впереди и героев и эпохи. И вот фильм начинает распадаться на ряд режиссерских этюдов, иногда блестяще сделанных, иногда и сомнительных по вкусу. Забота о внешней выразительности эпизодов подчас заслоняет главную задачу — рассказ о внутренней жизни героев, об их отношениях.
На мгновение в эпизоде в церкви возникла тема их сокровенных раздумий, их мечты о будущем... Но авторы и режиссеры рассказали об этом скороговоркой, точно стесняясь, не веря во внутреннюю силу эпизода, и занялись его изобразительной раскраской, не пожалев свечей и ракурсов. …
Нужно искать острые кинематографические выражения чувств героев, но нельзя их искать абстрактно, вне реального содержания образов, характеров героев. Потеряв друг друга, Федор и Настя встречаются, пробегая по крышам мчащегося поезда. Но беда в том, что история их любви не выражена в фильме с той эмоциональной силой, которая давала бы право режиссерам на такую сцену. Они точно пропускают самое главное, торопясь к задуманной эффектной концовке. И снова романтическая взволнованность режиссерской интонации становится холодной, умозрительной. Вот от этого в первую очередь и хотелось мне предостеречь бесспорно талантливых режиссеров.
Алов и Наумов делают уже третью картину, и в каждой из них мы ощущаем блестки их режиссерского дарования. Но, право, уже пора преодолевать болезни роста, становиться глубже и взрослее. … (Папава, 1959).
Фрагмент из статьи:
Папава М. В порядке реплики // Искусство кино. 1959. № 4: 30-31.
Небо зовет. СССР, 1959. Режиссеры Александр Козырь, Михаил Карюков. Сценаристы: Евгений Помещиков, Алексей Сазонов, Михаил Карюков. Актеры: Иван Переверзев, Александр Шворин, Константин Барташевич, Гурген Тонунц и др. 20 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Александр Козырь (1903–1961) успел поставить только три фильма, последний из которых – фантастический фильм о космических полетах «Небо зовет» – вошел в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Бывший кинооператор Михаил Карюков (1905–1992) как режиссер поставил только два фильма – «Небо зовет» и «Мечте навстречу». Обе эти фантастические картины вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент. К сожалению, вскоре после премьеры фильма «Мечте навстречу» (1963) М. Карюков вышел на пенсию и фильмов, увы, больше не снимал.
«…Человечество шагнуло за пределы земной атмосферы и то, что вчера было достоянием научно-фантастического жанра, перешло в область реализма. Подчеркивая эту мысль, новый художественно-фантастический фильм… «Небо зовет» начинается с эпизодов, действие которых происходит в наши дни. …
Трудно смотреть без волнения эти эпизоды, выполненные в откровенной «научно-популярной» манере и почти без претензии на художественность. С такой поразительной наглядностью вдруг открывается перед зрителем неуловимая грань, за которой реальность нашего сегодня переходит в фантастику будущего. …
... Так или иначе перед нами на экране возникают причудливые, титанические формы внеземной станции-спутника. Только что, два эпизода тому назад, в научно-исследовательском институте мы видели это в чертежах, а теперь вместе с персонажами фильма мы летим в служебную командировку не более не менее как в космос.
Зал замирает в страстном внимании, потом начинается шум. Это юные и пожилые специалисты по космонавтике в зрительном зале принимаются обсуждать происходящее на экране, то и дело обвиняя постановщиков фантастического фильма в недостатке... реализма.
Сегодняшний советский зритель научно-фантастического фильма уже не тот, каким он был во времена «Космического рейса», новый зритель разбирается в вопросах космонавтики не хуже, а может быть, и лучше писателя Трояна.
Космический полет перестал быть только фантастикой, и считаться с этим необходимо.
Поэтому досадно видеть, когда постановщики, идя по линии наименьшего сопротивления, упрощают показ космических объектов и теряют возможности создать совершенно новые, еще невиданные, но теоретически обоснованные эффекты. …
Однако, пожалуй, главной трудностью, стоящей перед создателями любого фильма о путешествиях в космосе, является проблема передачи масштаба космического пространства. Это важнейшее требование диктуется не только стремлением к элементарному правдоподобию, но и новым местом действия. К сожалению, приходится отметить, что ощущение космических масштабов, за исключением одного эпизода… является слабым местом фильма. …
Споры среди находящихся в зале юных специалистов по звездоплаванию вызывает также эпизод с аварией американского звездолета «Тайфун». Одновременно с советской ракетой «Родина» на Марс вылетает американская ракета «Тайфун» под управлением знаменитого ракетного пилота Кларка. Жажда сенсации и дух нездоровой конкуренции заставляют американцев взять старт преждевременно, чтобы опередить советскую ракету. Впоследствии эта рекламная спешка дорого обходится американцам и чуть не приводит к катастрофе. Американцы заблудились в космосе. — Помогите! Мы падаем на Солнце! Мы падаем на Солнце! — с отчаянием взывает по радио американец Верст (Г. Тонунц). …
Ничто не должно заслонить того факта, что после действительно космического по масштабам перерыва советская кинематография наконец вернулась к злободневной и волнующей буквально каждого человека теме завоевания космоса. …
… количество приключений и драматических перипетий само по себе не вызывает возражений, однако, видимо, вследствие недостатка метража последний эпизод сделан скороговоркой. …
Итак, несмотря на недостатки, фильм «Небо зовет» законно вызывает большой интерес молодого зрителя. Споры, возникающие вокруг фильма, и критика его технической стороны только показывают, как насущно необходимы кинофильмы научно-фантастического жанра и какое большое воспитательное значение они могут иметь» (Филимонов, 1959).
Источник: Филимонов А. Новое в старом жанре // Искуство кино. 1959. № 11. С. 81-84.