Добрый день!
Алма-Ата, осень 1967-го. Город утопает в золоте листвы, с гор дует прохладный ветерок, а по вечерам народ толпится у кинотеатров — гонка за билетами на новый итальянский фильм или отечественную комедию. Студентка Зоя Попова, выйдя из «Ала-Тау» после сеанса «Венгерского набоба», и подумать не могла, что кинематографический триллер для неё только начинается. Ей предстояло сыграть главную роль в своём личном фильме ужасов, сценарий для которого писал настоящий маньяк.
Тревога! Немедленно всем нарядам и постам!
Именно такие команды, переданные по телефону и рации, всколыхнули все райотделы милиции Алма-Аты в конце сентября. Причина была более чем серьёзной — по городу прокатилась волна изнасилований. За считанные недели официально зарегистрировали семь эпизодов. А сколько было тех, о ком в сводки не попали? Многие женщины, особенно из традиционных семей, предпочитали молчать, сгорая от стыда и страха перед позором.
Советская власть, разумеется, не спешила оповещать народ о том, что в южной столице Казахстана орудует сексуальный маньяк. Власть делала вид, что такого не может быть по определению. Зато народная молва работала без сбоев. Слухи о ночном охотнике ползли по очередям в магазинах, курилкам на заводах, аудиториям институтов. Вскоре эта тревожная шепотка дошла и до высоких партийных кабинетов. И дошла именно тогда, когда тишину сентябрьской ночи разорвал душераздирающий крик.
Поводом для вызова на ковёр высшего руководства МВД республики стало уже не просто насилие, а зверское убийство. Жертвой стала школьница Катя Вечковская, возвращавшаяся домой после похода в театр. Её тело нашли всего в нескольких метрах от родного подъезда. Уже много позже, когда из Москвы пришёл жёсткий окрик, следователи по крупицам восстановят картину той ночи и поймут: и Катю, и студентку Зою Попову изнасиловал один и тот же человек. Но до этого озарения пройдут долгие месяцы, а пока...
Пока вся алма-атинская милиция, бросив всё — пьяные дебоши, мелкие кражи, бытовуху — вгрызалась в дело, пытаясь сложить разрозненные показания в единый, пугающий пазл. Картина вырисовывалась чудовищная. Негодяй действовал нагло и жестоко.
— Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?
На этот, в общем-то, безобидный вопрос его жертвы никогда не знали ответа. Зато его прекрасно знал сам Валерий Девятьяров. Следователи выяснили жуткую последовательность событий той сентябрьской ночи. Оказалось, после того как он изнасиловал и задушил Катю Вечковскую — убил, как он потом пояснил, просто так, по инерции, — пьяный от безнаказанности зверь... прилёг на ближайшую скамейку отдохнуть. Проспав около часа, он встал и пошёл дальше. В темноте ему встретилась Зоя Попова. Её он тоже изнасиловал, но убивать не стал. «Она особо и не сопротивлялась, я её сначала просто вырубил…» — монотонно, будто докладывая о выданной наряду обуви, рассказывал он на допросе. И тут же, затянувшись крепкой Беломоркой, добавил: «Начала бы орать, я бы и её придушил». Опешившие оперативники, никогда не сталкивавшиеся с такой немотивированной жестокостью, торопливо строчили в протоколах.
Выяснилась и деталь, которая могла стать ключевой, но которую тогда благополучно проигнорировали. Всех своих жертв Девятьяров перед нападением особым приёмом, которому научился в армии, мгновенно лишал сознания. Это был чёткий почерк. Но милиционеры не поверили в саму возможность серийного маньяка в стране победившего социализма. А они, оказывается, не просто были, но и чувствовали себя совершенно безнаказанно.
В октябре того же года в Алма-Ате зафиксировали ещё шесть нападений. Одну из девушек, по злой иронии судьбы — комсомолку, Девятьяров умудрился изнасиловать... в день рождения ВЛКСМ! Второе преступление в тот же вечерний час ему совершить не удалось — спугнули прохожие.
Ноябрь принёс новую серию — снова шесть изнасилований. В начале декабря — ещё четыре. Это уже было чрезвычайное происшествие всесоюзного масштаба. Доложили в Москву. Дело взял под личный контроль министр МВД СССР. Но чёртово везение Девятьярова, казалось, ничто не могло остановить.
«Накиньте мой пиджак: здесь прохладно!»
По рассказам выживших жертв, их мучитель после совершённого вдруг становился невероятно галантным и заботливым. Он мог снять свой пиджак и накинуть его на плечи жертве, чтобы та, мол, не простудилась. Или заводил с ней душеспасительные беседы. Жаловался на несправедливость жизни, предостерегал от случайных знакомств — мало ли, можно и на негодяя нарваться. Цинизм зашкаливал.
На одном из допросов Девятьяров сам, без принуждения, вспомнил, как одной из своих жертв, потерявшей в борьбе туфельку... на время одолжил свои собственные ботинки. И только после этого надругался над ней. Перед следователями сидел классический, матёрый психопат. Но вот что удивительно: в Советском Союзе, где карательная психиатрия была отлажена до мелочей, никто не решился отправить его на судебно-психиатрическую экспертизу. То ли боялись разрушить миф о советском человеке-творце, то ли берегли для громкого, показательного процесса с единственной мерой наказания — высшей. Если второе, то низкий поклон тем следователям, кто настоял на этом.
Однажды фортуна всё же дрогнула. При нападении на девушку Веру Полякову его сумел задержать её отец, вышедший встречать дочь. Но и здесь дьявольское везение не подвело преступника. На очной ставке в милиции перепуганная девушка не смогла его уверенно опознать. Девятьярова отпустили, извинившись за беспокойство. Закон, что уж тут поделаешь. Вот только в тот раз он встал на сторону того, кто его попирал.
Уже после ареста маньяка всплыла и главная причина его феноменальной неуловимости. Оказалось, его родной дядя служил в городском управлении милиции. За рюмкой чая он частенько делился с племянником служебными секретами: где ставят засады, каких подозреваемых прорабатывают, в каком районе усиливают патрули. Девятьяров, разумеется, всю эту ценную информацию тут же использовал. Дядюшку потом выгнали из органов погонами. Мало, конечно. Надо было посадить на скамью подсудимых рядом с племянником — посмотреть, скольких трагедий удалось бы избежать.
Пересидев некоторое время дома, за щедрым дядиным столом, и тщательно проанализировав обстановку, Девятьяров в начале 1968 года снова вышел на охоту. Статистика уголовного дела говорит сама за себя, и говорит красноречиво: 7 февраля — изнасилование и убийство. 8 марта — снова изнасилование и убийство. Затем, в течение двух недель — новые жертвы, новые смерти!
Милиция работала на износ. Засады, оперативницы-приманки, проверка всего бывшего и настоящего уголовного элемента. Всё впустую. И вот, 11 апреля 1968 года, во время очередного нападения, его везение закончилось. Насильника задержал случайно проходивший мимо сотрудник УВД. Девятьяров попытался бежать, но, видимо, сама судьба на этот раз подставила ему подножку. Штаны сползли, бежать было неудобно. Не убежал.
Итог был страшен: 21 доказанное изнасилование, 9 покушений, несколько зверских убийств. На суде Валерий Девятьяров вёл себя спокойно и отрешённо. Единственным объяснением всей этой кровавой оргии он назвал обиду на жизнь: мол, все девушки в обычной жизни с ним знакомиться не хотели. Вот он и знакомился так.
Приговор — высшая мера социальной защиты, расстрел — был вынесен 29 августа 1968 года. Привели его в исполнение той же осенью. Слишком гуманно для такого зверя. Лучше бы его отдали родственникам тех, чьи жизни он поломал. Они бы нашли, как с ним поступить.
Подписывайтесь на канал Особое дело.