В нашем разговоре о телесности мы подошли к самому сердцу психоаналитического мышления — к вопросу о смысле. Является ли наш телесный симптом (мигрень, кожная реакция, боль в животе) зашифрованным посланием, которое нужно разгадать? Или это бессмысленный «шум», сбой системы? Ответ на этот вопрос не просто разделяет психоаналитиков на разные лагеря — он открывает нам совершенно разные вселенные понимания того, как устроена наша психика.
Чтобы разобраться в этом, давайте забудем о простых ответах и погрузимся в интеллектуальный спор двух великих умов: Пьера Марти и Джойс Макдугалл, а также посмотрим, как на эту проблему смотрят другие школы.
Пустая сцена: Пьер Марти и торжество влечения к смерти
Парижская психосоматическая школа, основанная Пьером Марти, предлагает взгляд, который может показаться пугающим в своей строгости. Чтобы его понять, нужно вспомнить о второй теории влечений Фрейда: в нас постоянно борются две силы — влечение к жизни (Эрос), которое стремится к связи, усложнению и созданию нового, и влечение к смерти (Танатос), которое стремится к разрядке, разъединению и возвращению в неорганическое состояние.
С точки зрения Марти, психосоматический пациент — это человек, в чьей психике побеждает влечение к смерти. Его психический аппарат не просто испытывает «дефицит» — он активно работает на стирание и упрощение. Этот процесс, который другой великий французский аналитик Андре Грин назвал «работой негатива», приводит к тому, что психика «пустеет». Она теряет способность фантазировать, видеть сны, создавать сложные образы — то есть, символизировать.
Именно из этой «пустоты» и рождается «оператуарное мышление» — мышление, приклеенное к фактам, лишенное чувств. И когда эмоциональное напряжение возникает, «пустая» психика не может его связать и переработать. Единственный оставшийся путь — это прямой сброс в тело.
Поэтому для Марти соматический симптом «глуп». У него нет скрытого смысла или послания. Его единственная функция — экономическая: разрядить напряжение, которое психика не смогла удержать. Это не пьеса в театре. Это короткое замыкание.
Театр тела: Джойс Макдугалл и разница между драмами
Джойс Макдугалл, работавшая в совершенно другой, англоязычной традиции, предлагает нам иную, более многомерную картину. Если у Марти сцена пуста, то у Макдугалл на ней разыгрывается настоящая драма. Но чтобы понять ее, нужно сначала провести четкую границу, которую проводила и она сама.
В своей книге «Театры тела» она различает:
- Истерический симптом (конверсию): это, условно говоря, «продвинутая» драма. Симптом здесь является символическим компромиссом между желанием и запретом. У него есть скрытый смысл, и его можно «расшифровать», как сложную метафору.
- Психосоматический симптом: это драма совершенно иного рода — примитивная и до-словесная. Это не метафора, а прямое отыгрывание в теле.
Так почему же оно возникает? Макдугалл вводит здесь ключевое понятие — «от-чувствование» (disaffectation). Она описывает пациентов, которые не могут найти слов для чувств, но объясняет это не «дефицитом» (как в реляционной школе) или «пустотой» (как у Марти), а активной защитой. Психика не пуста — она отчаянно опустошает сама себя, чтобы выжить. Человек бессознательно «выселяет» из сознания непереносимые, хаотичные, примитивные аффекты (ужас, ярость), потому что боится, что они его психически уничтожат.
Именно этот изгнанный, «бездомный» аффект и находит приют в теле, становясь психосоматическим симптомом. Таким образом, симптом — это не «короткое замыкание», а «театр тела». На его сцене разыгрывается немая, до-символическая пьеса о том, что было слишком страшно, чтобы почувствовать. Здесь Макдугалл подводит нас к поразительной, но клинически точной параллели. Психосоматический симптом, с этой точки зрения, выполняет ту же защитную функцию, что и перверсивный сценарий (например, садо-мазохистские ритуалы) у другого типа пациентов. И там, и там психика сталкивается с невыносимой «пустотой» — непредставленным, безымянным ужасом. И чтобы не распасться, она отчаянно ищет способ «конкретизировать» этот ужас. Перверсия заполняет пустоту через ритуальное действие. Психосоматика — через тело. Боль в теле, какой бы мучительной она ни была, — это реальное, осязаемое ощущение, которое защищает от гораздо более страшного ужаса — ужаса небытия.
Третий путь и проблема «дефицита»
Важно понимать: далеко не все аналитики разделяют фрейдовскую теорию влечения к смерти, на которой строятся идеи Марти. Многие представители объектной и реляционной школ смотрят на эту проблему иначе.
С их точки зрения, причина не в том, что психика активно себя разрушает, а в том, что в самом начале ей чего-то не хватило. Представьте, что младенец — это иностранец в мире собственных ощущений. Его внутренний мир — это хаос сырых, непонятных телесных бурь. Чтобы научиться языку своих чувств, ему нужен «переводчик» — заботливый взрослый, который раз за разом будет говорить: «Ты, наверное, испугался» или «Тебе, похоже, грустно». Именно так, с помощью другого человека, психика учится «переваривать» хаотичные ощущения и превращать их в понятные мысли, образы и чувства. Если такого «переводчика» рядом не было, этот навык не формируется. И тогда телесные симптомы появляются просто потому, что у психики не хватает инструментов, чтобы справиться с внутренними бурями иначе.
Взгляд из Буэнос-Айреса: что говорит Орасио Этчегоен?
Аргентинский психоаналитик Орасио Этчегоен, известный своим фундаментальным трудом по технике, помогает нам навести порядок. Он четко разделяет:
· Истерическую конверсию: это симптом, который является настоящим символом, метафорой, у него есть скрытый смысл, и его можно «расшифровать» через интерпретацию.
· Психосоматическое явление: это нечто совершенно иное. Это не символ. Этчегоен, опираясь на Кляйн и Биона, сказал бы, что здесь мы имеем дело с более примитивным механизмом. Это не метафора, а прямое, конкретное явление, следствие провала символизации.
Таким образом, Этчегоен, с позиции другой теоретической школы, по сути, соглашается с Марти в главном: истинный психосоматический симптом не имеет символического смысла, доступного для расшифровки. Но объясняет он это не через влечение к смерти, а через ранние нарушения в способности к символообразованию.
Так кто же прав?
Правда в том, что такую сложную систему, как человеческая психика, невозможно описать в рамках одной-единственной парадигмы. Как говорят аналитики, необходимы разные «вертексы» — разные точки зрения, чтобы увидеть объемную картину. И каждая из этих школ предлагает свой уникальный «вертекс». Марти гениально описал один тип пациентов — с «оператуарной» структурой и тотальным «отключением» от психического. Макдугалл — другой, где аффект не стерт, а яростно изгнан. Реляционная школа — третий, где в основе лежит травма развития.
Для нас же, пытающихся понять себя, это различие открывает главное: наше тело — это невероятно честная система. Иногда оно кричит о помощи, когда чувствам не хватает слов (Макдугалл). А иногда оно просто берет на себя удар, когда психика замолкает, уходя в защитное оцепление (Марти). И путь к исцелению лежит не в поиске единственно верной теории, а в уважении к уникальной истории, рассказанной нашим телом.
Это различие во взглядах — не просто академический спор. Оно помогает нам понять, почему разные подходы и техники могут быть эффективны для разных людей. В следующих публикациях мы увидим, как практические инструменты могут помочь либо «наполнить» пустую сцену (как в случае оператуарного мышления), либо дать слова уже идущей на ней драме (как в «театре тела»).
#психосоматика #смыслсимптома #психоанализ #пьермарти #джойсмакдугалл #андрегрин #орасиоэтчегоен #алекситимия #телокактеатр #реляционныйпсихоанализ #психологонлайн #экспертноемнение
Мои соцсети:
Телеграм канал для коллег психологов пишу про психотерапию и психоанализ. Буду рада вам!
Телеграм канал про отношения: За Кулисами Отношений - пространство между
Записаться на косультацию Анкета на Б17
