Пациент, переживший необъяснимый, «дикий» ужас панической атаки, испытывает глубочайший шок. Его картина мира рушится. Тело, которое всегда было опорой, внезапно предало, вышло из-под контроля.
Здесь мы говорим о таком достаточно распространённом, но не всегда диагностируемом явлении, как фобофобия. Об этом редко говорят напрямую, но именно этот механизм является двигателем панических атак и агорафобии. Трудно переоценить разрушительность этого состояния для качества жизни пациента.
Вкратце лишь скажу, что оно возникает при формировании устойчивой нейронной связи в головном мозге, которая интерпретирует сами симптомы страха (сердцебиение, головокружение, потливость) как прямой сигнал неминуемой катастрофы.
И дело здесь уже не столько в изначальном стрессе, сколько в сформировавшейся патологической условно-рефлекторной дуге.
Если мы посмотрим на проблему через призму нейробиологии, то фобофобия- это классический пример работы миндалевидного тела (амигдалы) и её взаимодействия с префронтальной корой. Миндалина- наш «детектор угрозы», она запускает каскад вегетативных реакций: выброс адреналина, учащение пульса, гипервентиляцию. В норме префронтальная кора, ответственная за логику и анализ, «успокаивает» амигдалу, оценивая ситуацию как безопасную.
После одного или нескольких эпизодов сильного страха (например, панической атаки) мозг начинает воспринимать не внешнюю угрозу, а внутренние ощущения как триггер.
Легкое учащение сердцебиения после подъема по лестнице, легкую дурноту от духоты- всё это миндалина теперь трактует как стартовый сигнал для полномасштабной «атаки ужаса».
Префронтальная кора теряет свой тормозящий контроль. Формируется доминантный очаг возбуждения в нервной системе, по принципу, описанному ещё А.А. Ухтомским. Эта доминанта притягивает и обрабатывает любые стимулы, лишь бы подтвердить свою главенствующую роль: «Я знал, что мне снова будет страшно!».
Возникает своего рода «мыслительная колея», по которой любая мысль или ощущение легко скатываются к приступу паники.
С психиатрической точки зрения, страх страха- это краеугольный камень панического расстройства и агорафобии.
Возникает то, что в психиатрии называют «тревогой ожидания». Человек живет в постоянном напряжении, сканируя своё внутреннее состояние: «А не начинается ли?». Это сканирование само по себе повышает уровень тревоги, создавая почву для новой атаки. Так порочный круг замыкается ⬇️
Страх перед повторением паники⬇️
Повышенное внимание к внутренним сигналам тела⬇️
Нейтральные сигналы (лёгкое головокружение, покалывание в пальцах) интерпретируются как предвестники катастрофы⬇️
Нарастание тревоги и выброс адреналина⬇️
Реальное появление физических симптомов страха (тахикардия, нехватка воздуха)⬇️
Паническая атака как подтверждение первоначального страха⬇️
Усиление страха перед следующей атакой⬇️
На этом фоне формируется избегающее поведение. Человек перестаёт ездить в общественном транспорте, ходить в магазины или наоборот боится оставаться один дома. Но важно понять: пугает не сам супермаркет, а возможность пережить приступ паники в этом месте. Человек боится не лифта, а ощущения удушья и потери контроля в лифте. Объектом фобии становится собственное неконтролируемое состояние.
Развивается соматический маскарад. Очень часто пациенты с фобофобией приходят не к психиатру или психотерапевту, а к неврологу, кардиологу, эндокринологу. Их жалобы сугубо физические: «У меня кружится голова, шатает, я вот-вот упаду» (головокружение при тревоге).
«У меня перехватывает дыхание, не могу вдохнуть полной грудью» (гипервентиляционный синдром).
«У меня скачет давление, сердце колотится, я чувствую перебои» (кардионевроз).
«У меня деревеют руки и ноги, ползают мурашки» (парестезии на фоне гипервентиляции).
И они абсолютно правдивы. Эти симптомы реальны. Проблема в том, что стандартные обследования (ЭКГ, УЗИ сосудов головы и шеи, МРТ, анализы на гормоны) не находят критической органической патологии, которая могла бы объяснить такую яркую клинику. Пациенту говорят: «С вами всё в порядке, это ВСД (вегетососудистая дистония)» или «Это нервы». Но для пациента, который только что пережил ужас, ощущая, что его сердце разорвётся, фраза «это нервы» звучит как «это вам кажется».
Он продолжает поиски «настоящей» болезни, не понимая, что «настоящая» болезнь- это и есть нарушение регуляции эмоций и вегетатики, закреплённое в нейронных сетях.
Этот «соматический маскарад» мешает начать адекватную, именно психофармакологическую и психотерапевтическую терапию.
Диагностика фобофобии- это, прежде всего, исключение соматических заболеваний, что и делают грамотные неврологи и терапевты. После этого ключевым становится детальный расспрос. Врач выясняет: «Что самое страшное для вас в этом приступе?». Ответ «Я боюсь сойти с ума, умереть, потерять контроль»- это классический маркер паники, питаемой страхом перед страхом.
Лечение всегда комплексное и требует терпения, ведь мы пытаемся «проторить» новые нейронные пути и стереть старые.
Современные антидепрессанты из группы СИОЗС (селективные ингибиторы обратного захвата серотонина) являются препаратами первой линии. Они не «лечат нервы», а мягко регулируют работу нейромедиаторных систем, повышая порог чувствительности миндалины. Тревога отступает, и у пациента появляется «окно возможностей», чтобы начать работать с собой. Кратковременно могут применяться и противотревожные препараты (анксиолитики), но их роль- помочь на старте, пока не подействовали антидепрессанты.
Психотерапия. Золотым стандартом является когнитивно-поведенческая терапия. Она работает с обеими частями проблемы.
С пациентами мы часто прорабатываем каждую тревожную мысль, но, как правило, научившись контролировать только некоторые из них, и остальные становятся малозначимыми.
Когнитивная часть: помогает пациенту понять и изменить катастрофические интерпретации своих ощущений. «У меня заколотилось сердце- это не значит, что у меня инфаркт. Это просто реакция моего тела на мысль о страхе».
Поведенческая часть: это техника «экспозиции». Пациент под контролем терапевта постепенно и дозированно учится встречаться с пугающими ситуациями и ощущениями (например, специально вызывает легкое головокружение), не поддаваясь панике. Так мозг на практике учится: «Видишь, ничего страшного не произошло. Ты в безопасности».
Страх страха- это не метафора, а конкретный патологический механизм, имеющий чёткие нейробиологические и психиатрические основы. Это пропасть между нормальной реакцией испуга и хроническим, изнуряющим тревожным расстройством. Понимание этого механизма- первый и ключевой шаг к выздоровлению.
Когда пациент осознаёт, что он борется не с таинственной болезнью сердца или мозга, а с «собственной защитной системой, которая дала сбой», это снимает огромный пласт вторичной тревоги.
Он перестаёт быть заложником непредсказуемого тела и становится активным участником процесса лечения, способным вместе со специалистом перепрограммировать тот самый порочный круг, который когда-то захватил его жизнь. И дело здесь не в силе воли, а в знании и правильном, комплексном подходе к перестройке работы собственной нервной системы.
Ссылка на телеграм канал, где выкладываю свежие статьи ⬇️
А ваши вопросы можете присылать на электронную почту dr.voroncov@mail.ru