Мы думаем, что тёмный лес безмолвен, а в старом доме просто скрипят половицы. Мы ошибаемся. Древние силы дремлют на окраинах нашего мира, и порой одно неверное слово, один бездумный поступок — и тишина отвечает нам голосом. Голосом, из которого нет возврата.
Птица Сирин
Бабка Ульяна ослепла в один день, без видимой причины. Лекари разводили руками, а она лишь шептала: «Я ее видела. Красота такая, что глаза выгорели».
По деревне пополз шепот: это Птица Сирин прилетала, чей голос дурманнее меда, а лик ослепительнее заката. Кто увидит — ослепнет от Райской тоски, кто услышит — навеки забудет дорогу домой и умрет в лесу с блаженной улыбкой.
Слепая Ульяна целыми днями сидела на завалинке, повернув лицо к лесу. И однажды она запела. Голос у старухи был хриплым и каркающим, а песня лилась как мед, сладкая и густая. Мужики бросали косы, бабы замирали у корыт. Вся деревня слушала, затаив дыхание, и на глазах у людей стояли слезы чистого, неземного восторга.
А наутро Ульяны не нашли. Только на мягкой земле под окном отпечатались следы босых, иссохших ног, уходящие в чащу. И рядом с ними — тройные черточки, будто от птичьих лап.
Она не ослепла от вида Сирина. Она его запомнила. И теперь звала его обратно, делясь с миром смертельной благодатью его песни.
Банник
В новой бане у деда Архипа пахло не только свежим деревом и паром, но и чем-то старым, влажным и терпким. Он знал: хозяин здесь не он. Поэтому всегда оставлял на полке за печкой кусок ржаного хлеба, кружку воды и веник, связанный особым образом — листьями внутрь.
Но однажды внук, приезжий насмешник, смыл этот «хлам» в угольную яму. «Выдумки ваши деревенские!» — сказал он.
Ночью дед Архип проснулся от странного шума. Не от крика, а от звука, замораживающего кровь — это был тихий, влажный шепот, будто кто-то водит ладонью по мокрому дереву. Он выглянул в окно.
Во дворе, под луной, его внук медленно ходил по кругу. Он был бледен как полотно, волосы мокрые, и на его теле проступали красные полосы — точно следы от березового веника. Он ходил и беззвучно шептал, а из его широко открытых глаз текли слезы, смешанные с паром.
Он не кричал. Он не убегал. Он просто парился. Для Банника это была всего лишь шутка. Но для живого человека — персональный ад.
Лешачиха
Марина пошла в лес по ягоды и не вернулась. Искали всем селом — как в воду канула. Через три дня она вышла к околице сама. Бледная, молчаливая, с пустыми глазами. На шее у нее красовалось ожерелье из ярко-красных мухоморов и сосновых шишек, дико сплетенное.
С ней было странное. Домашний кот, зашипев, выпрыгнул в окно. Молоко в крынке скисало за час. А когда она проходила мимо, люди слышали тонкий шелест лесной листвы, хотя пол в избе был гладким и чистым.
Старики говорили: «Это Лешачиха ее подменила. Её увели в чащу, а эту подбросили. Она будет жить среди людей, но сердцем всегда там, в дебрях».
Однажды ночью Марина встала с постели и вышла во двор. Она подняла лицо к луне и запела. Но голос ее был не человеческим, а соткан из шума ветра в вершинах сосен, стрекотания кузнечиков и отдалённого волчьего воя. И из леса, в ответ, ей протяжно и призывно отозвалось что-то большое, невидимое, ждущее своего часа, чтобы забрать свою дочь обратно.
*****************************************
А вы когда-нибудь чувствовали, что стоите на границе чего-то древнего и незримого, и вам хватило мудрости не звать его по имени?
Понравился рассказ?
👍 Поставьте лайк — это поможет другим читателям найти эту историю!
📌 Подпишитесь на канал «[https://m.dzen.ru/id/62263133ff41c97a2be78e32]» — вас ждут новые мистические истории, где обычное становится жутким, а привычное — пугающим