Хафиз Ширази и Александр Пушкин, два великих поэта, которые стали голосами своих народов. Они жили в разные эпохи, творили на разных языках, но их творчеством дышит единый гений, совмещающий лиричность с глубокомыслием, страстность с покоем. И в этой полифонии становятся братьями русский Хафиз и персидский Пушкин.
Хафиз Ширази – лирический голос Персии
«Даже поверхностное знакомство с Хафизом служит отрадным подтверждением несомненных истин: ... дух человеческий давно уже достиг этой эфирной высоты, которой мы удивляемся в поэтах и мыслителях нашего Запада», - А.А. Фет.
Хафиз Ширази (1325 – 1390), великий поэт и суфий, - один из главных лирических голосов Персии. По рождению звали его Шамсуддин Мухаммад. Но, как это нередко бывает в исламском мире, известен он под своим лакабом, прозвищем, которое дала ему жизнь и которое выражает сущность его личности. В переводе с арабского «хафиз» означает «хранящий в памяти»: так называют тех, кто выучил наизусть Священный Коран. В прежние времена хафизы занимались публичным обрядовым чтением, получая вознаграждение от высоких покровителей. Так жил и Шамсуддин Мухаммад, сам будучи выходцем из незнатной семьи довольно скудного достатка.
Вторая часть его имени – Ширази - не менее важна. Хафиз был рожден в Ширазе, крупном городе на юге Персии, столице владений шахской династии Музаффаридов. Как свидетельствуют путешественники того времени, в том числе знаменитый Ибн Баттута, Шираз был богатым и цветущим городом, который славился шумными базарами, виноградными садами и чистыми нравами своих жителей. Суровый властитель этих мест, Шах-Шуджа, обладал тонким художественным вкусом и сделал из Шираза одну из культурных столиц Востока, способствуя процветанию науки и искусства. Расположение правителя снискал и Хафиз, сочинявший мелодичные газели и звонкие рубаи, которые находили своих почитателей как в народе, так и при дворе.
Своим поэтическим словом Хафиз достигал многих краев земли, поднимался до дальних небесных пределов, но при этом сам он ни разу не покидал родной Персии и практически всю жизнь провел в Ширазе. В истории русской культуры нам также известен великий поэт, чей гений не знал ограничений, несмотря на то, что судьба не дала ему случай побывать за границей. Речь идет об Александре Сергеевиче Пушкине. И если Хафиз является духовным медиатором персидского мира, то для России таким медиатором несомненно является Пушкин. Как писал философ В.В. Розанов:
«В сердце своем мы полагаем, что Пушкин есть мера русского ума и души; мы не Пушкина измеряем русским сердцем, а русское сердце измеряем Пушкиным».
Думаю, каждый просвещенный иранец скажет нечто схожее о значении Хафиза Ширази для персидской души.
Хафиз по пути в Россию: образец для гениев
В Пушкинскую эпоху творчество Хафиза почиталось как высший образец восточной поэзии. И если сегодня Россия находится в прямом диалоге с Исламской Республикой Иран, своим стратегическим партнёром и каспийским соседом, то в годы империи политика и культурная жизнь России ориентировалась в первую очередь на Европу. Поэтому о великом поэте Персии российские ценители искусств узнали из Германии. Творчеством Хафиза Ширази восхищался И.В. Гёте. Под впечатлением от его газелей он написал «Западно-Восточный диван», вторая книга которого озаглавлена именем персидского поэта. О Хафизе Гёте писал так:
«Не знаешь ты конца – и тем велик. / Как вечность, без начала ты возник. / Твой стих, как небо, в круговом движенье. / Конец его – начала отраженье…».
Вслед за немецким гением творчество Хафиза воспринял и русский гений.
В письме к П.А. Вяземскому весной 1825 г. А.С. Пушкин писал:
«Слог восточный был для меня образцом...».
И действительно, в творчестве А.С. Пушкина не мало восточных мотивов. Можно вспомнить его поэтический цикл «Подражание Корану», «Бахчисарайский фонтан», «Кавказский пленник». И особое место среди восточных поэтов для А С. Пушкина несомненно занимал Хафиз Ширази. Исследованию этого вопроса посвятила свою диссертацию руководитель Русского центра Тегеранского университета Захра Мохаммади (в данный момент она занята переводом на фарси собрания сочинений А.С. Пушкина). В своей работе Захра Мохаммади, в частности, анализирует стихотворение Пушкина "Соловей и роза" 1827 г., отмечая, что в нем "явно фигурируют общие для русской и персидской поэзии мотивы и образы". Вдохновлено это стихотворение одной из газелей Хафиза, где мы встречаем тот же сюжет:
«Расцветшей розе говорит влюбленный соловей...».
Принимая участие в военных действиях при Эрзеруме, Пушкин в отдохновении от баталий сочинял стихотворение "Не пленяйся бранной славой, / О красавец молодой!", дав ему затем заголовок "Из Гафиза", словно приписывая его персидскому поэту.
Но на этом близость творчества Пушкина и Хафиза не ограничивается. Читая их сочинения, нельзя не отметить, что между Пушкиным и Хафизом есть особое поэтическое родство.
Пушкин и Хафиз, схожие в многообразии
Изучение литературоведческих трудов о Хафизе ясно показывает, сколь противоречивы трактовки его личности: Хафиз Ширази предстает то чувственным лириком, который отдается страстям, то глубоким мудрецом-суфием, устремлённым в суть вещей. Но правда в том, что Хафиз Ширази как истинный большой творец не определяется единственным качеством, его талант слишком велик для этого. То же самое мы видим в Пушкине. Пушкин может быть любым: таков его всеобъемлющий поэтический взгляд. Как писал А.А. Григорьев, Пушкин:
«Перепробовал все тоны, все лады, все аккорды своего века».
В этой полифоничности и заключено глубинное родство двух поэтов.
В народе за Хафизом закрепилось прозвище Шекерлеб, что означает «сахарные уста». Часто в газелях Хафиз обращается к своей возлюбленной Шохнабот, которая словно мираж порой возникает перед ним. И тогда поэт теряет разум и восклицает:
«Когда турчанка из Шираза любовную начнет игру, / За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару!»
По легенде, за эти стихи Хафиза призвал к себе сам Тамерлан. Эмир был возмущен, что поэт готов так дешево, по его меркам, отдать древние столицы Азии, жемчужины его владений. Но для поэта любовь превыше всего иного:
«Вот Хафиза откровенье: если страсти ты предашься, / Все отринь – иного мира хоть бы не существовало».
Казалось бы, теперь личность Хафиза ясна, но при этом мы находим у него и такие строки:
«Открытый жизни вход замкни от вожделений, / Чтоб путь твой не привел тебя в страстей вертеп».
Здесь Хафиз уже иной, он отрекается от страстей, ведь в конечном счете все в этом мире предано тлению. Хафиз говорит:
«Кольчуга ли спасет от стрел разящих рока? / Щитом ли отразишь удары злых судеб? / Себя ты огради стеной из твердой стали, - / Но день придет, и смерть прорвет железо скреп».
Отсюда и второе прозвище Хафиза: Лисан аль-Хайб (знающий скрытое). Эту же противоречивость находим мы и у А.С. Пушкина, который сначала теряет ум, слыша из гостиной «легкий шаг, иль платья шум, иль голос девственный, невинный», но затем устало говорит:
«Безумных лет угасшее веселье / Мне тяжело, как смутное похмелье».
Певцы родной земли
Сближает двух поэтов и то, с какой красотой каждый из них воспевают свою Родину, близкие их сердцу места и края. Так Пушкин с любовью говорит о творении Петра, где шумит «Невы державное теченье». А Хафиз с нежностью оглядывает родной Шираз:
«Как Шираз прекрасный наш ласкает взгляд! / Да хранит создатель тень его оград! /…/ Ты в Шираз направься: в нём сердца людей, / Вдохновенных небом, пламенней лампад».
В этих мотивах раскрывается подлинная народная сущность поэта. В странах Центральной Азии многие газели Хафиза почитают за народные песни. В своих мемуарах таджикский поэт Садриддин Айни вспоминал, как простые пахари, управляя сохой, распевали газели Хафиза, облегчая мелодией свой труд. Даже само имя «Хафиз» в этих местах обрело второе значение, став синонимом «народного поэта».
Каждый год 11 октября мавзолей Хафиза в его родном Ширазе привлекает к себе почитателей поэзии со всего Ирана. В течение недели проводятся научные заседания и встречи, сопровождаемые чтением его стихов. Такое почитание поэта сравнимо с тем, как в России 6 июня празднуется день рождения А.С. Пушкина. На международном уровне эта дата признана Днем русского языка.
А.С. Пушкин и Хафиз Ширази – поэты двух разных эпох, представители разных народов. Но при этом сквозь века между ними прослеживается глубинное поэтическое родство. В одной из газелей Хафиз написал следующие строки, будто бы напрямую обращаясь к великому русскому гению, который явится спустя столетия:
«Я шел для встречи с тобой, преодолевая пустыни и высокие горы. Мы разные с тобой по крови, и разный у нас с тобой язык, но сердцем мы – близкие».
Автор: Иван Горлов, исследователь русской и восточной культуры.