ЧАСТЬ 2. 2020–2021. Как мама перестала быть «дежурной по скандалам»
После «Познай подростка» жизнь не превратилась в сказку.
Мы всё ещё ссорились. Я всё ещё забывал тетради. Алина всё ещё хлопала дверью.
Миша всё ещё орал, когда ему не давали пульт.
Но изменилось главное: мама перестала быть дежурной по скандалам.
Раньше схема была простая:
— Учительница пишет в чат: «Егор не сделал домашнее задание».
— Мама взрывается: «Ты что, совсем? Я из-за тебя в школу стыжусь ходить!»
— Я ору в ответ.
— Папа громко включает телевизор.
— Бабушка говорит: «В наше время…»
Занавес.
В 2020-м мама вдруг стала… проверять, что вообще происходит.
Однажды классная устроила разнос за то, что мы не сдали какие-то тетради.
Она написала в общий чат:
«Родители, примите меры. Дети полностью распустились».
Я уже приготовился к буре.
Мама сидит на кухне, читает чат, делает каменное лицо.
И вдруг пишет в ответ:
«Светлана Викторовна, давайте разбираться вместе.
Уточните, пожалуйста: сколько времени в день реально нужно шестикласснику, чтобы успеть вашу домашку + по остальным предметам?
Хочу, чтобы у ребёнка ещё оставалась жизнь, кроме учёбы».
Я думал, нас из школы выгонят.
Но нет. Светлана Викторовна сначала молчала, потом написала:
«Да, Ирина, вы правы. Я сама на карантине устала. Давайте поговорим отдельно».
И они реально поговорили.
Мама после звонка ходила по кухне и смеялась:
— Представляешь, у неё тоже подросток. Она говорит, что с чужими проще, чем со своим.
Папа хмыкнул:
— Во, нашла подружку по несчастью.
Бабушка, конечно, была недовольна:
— Нельзя с учителями спорить. Надо делать, что говорят.
Мама отвечала:
— Мама, у нас теперь другая система. Мы не из страха живём.
Иногда ощущение было, что мама учится параллельно с нами.
Она могла сорваться, потом приходить вечером и говорить:
— Егор, я хотела извиниться за свой крик. Я накричала, потому что испугалась, а не потому что ты плохой.
Я тогда впервые в жизни услышал «извини» от взрослого.
С Алиной у них появились какие-то свои ритуалы.
По выходным они уходили на набережную Исети «погулять без мальчиков».
Возвращались с пакетами выпечки и какой-то странной улыбкой «двух заговорщиц».
Папа в это время учился не вмешиваться.
Если раньше он говорил:
— Да вы с ней нянчитесь, она вам на шею сядет,
то теперь чаще молчал, смотрел, как мы общаемся, и иногда сам подходил и спрашивал:
— Ну что, как у вас тут?
Бабушка какое-то время сопротивлялась.
Она могла при мне сказать:
— Эти ваши курсы только детей портят.
Но однажды я услышал, как она шепчет маме на кухне:
— Знаешь, ты стала спокойнее. Я даже ревную, что тебя внуки больше слушают, чем меня.
Мама улыбнулась:
— Я сама себя впервые в жизни слушать начала.
Школа на изменения реагировала странно.
Кто-то из учителей вздохнул с облегчением — с нами стало проще договариваться.
Кто-то, наоборот, шипел:
— Сейчас родители начитались психологов, ничего детям сказать нельзя.
Мама научилась говорить твёрдо и вежливо:
— Я ваш союзник. Но не за счёт ребёнка.
К 2021-му дома стало заметно меньше валерьянки.
Флакончик всё ещё стоял на полке, как памятник прошлой жизни, но мама почти к нему не прикасалась.
Вместо этого у нас появилась странная вещь — семейный юмор.
Когда кто-то из нас устраивал сцену, мама могла вздохнуть и сказать:
— Ну что, у нас тут репетиция подросткового апокалипсиса? Давайте хотя бы чай заварим.
И мы смеялись.
Впервые за много лет — вместе.
Всё про отношения: с собой, партнёром, детьми
