Это случилось в тот день, когда Ольга возвращалась домой с работы чуть раньше обычного. В офисе неожиданно отменили последний созвон — клиент уехал в аэропорт, и все разошлись кто куда. Часы показывали без четверти пять. Обычно в это время она ещё сидела за монитором, а домой попадала ближе к восьми, когда ужин уже остывал на плите, а муж, Сергей, смотрел новости вполголоса, чтобы не разбудить кота.
Она вышла из метро на две остановки раньше — захотелось пройтись по набережной, посмотреть, как фонари зажигаются над водой. Дождь кончился полчаса назад, воздух был свежим. Ольга расстегнула верхнюю пуговицу пальто, вдохнула глубже. Ей вдруг показалось, что сегодня жизнь только начинается. Глупая мысль, взрослая женщина тридцати восьми лет, но всё равно приятная.
Она свернула в свой двор через арку — ту самую, где всегда пахло мятой и чьим-то вчерашним шашлыком. И увидела их.
Сергей стоял у подъезда номер семь — не их подъезда, а соседнего, того, что с облупившейся жёлтой краской. Рядом с ним была женщина. Высокая, в длинном бежевом пальто, волосы собраны в низкий хвост. Она что-то говорила, наклонив голову, а он слушал, чуть наклонившись к ней, как будто боялся пропустить слово. Потом она засмеялась — тихо, но отчетливо, и положила руку ему на предплечье. Он не отстранился. Наоборот — накрыл её ладонь своей.
Ольга замерла за мусорными баками. Сердце ударило так сильно, что она почувствовала его в горле. Она не закричала, не выбежала, не бросилась к ним. Просто стояла и смотрела, как будто смотрела чужой фильм.
Женщина что-то достала из сумки — маленький свёрток, завернутый в крафтовую бумагу с наклеенной веточкой эвкалипта. Сергей взял его, улыбнулся той самой улыбкой, которую Ольга не видела уже года два — открытой, чуть виноватой, мальчишеской. Потом он наклонился и поцеловал женщину в висок. Не в губы. В висок. Но этот жест был хуже любого поцелуя в губы — потому что в нём была привычка.
Они ещё постояли минуту. Потом она развернулась и пошла в сторону детской площадки, а Сергей — к их подъезду. Ольга отступила глубже в тень. Он прошёл в десяти метрах от неё, не заметив. В руке всё ещё был тот свёрток.
Она дождалась, пока хлопнет дверь подъезда, и только тогда вышла из укрытия. Ноги дрожали. Она присела на низкую лавочку у трансформаторной будки, поставила сумку между коленями и уставилась на мокрый асфальт. Думала ровно одну вещь: «Значит, это уже давно».
Прошло минут десять, может, пятнадцать. Телефон в кармане завибрировал. Сергей. Сообщение:
«Ты скоро домой? Приготовить что-нибудь к ужину?»
Ольга посмотрела на экран долго, будто ждала, что буквы сами перестроятся в признание. Потом набрала:
«Да, уже иду. Было бы не плохо».
Отправить. Заблокировать экран. Встать.
Дома пахло разогретым мясом и луком. Сергей стоял у плиты в фартуке с надписью «Король кухни», который она подарила ему на день рождения пять лет назад. Он повернулся, улыбнулся:
— О, рано сегодня. Удачный день?
Ольга сняла пальто, повесила на вешалку. Медленно. Очень медленно.
— Нормальный, — сказала она. — А у тебя?
— Обычный. Встреча затянулась, но всё нормально закрыли.
Она прошла на кухню, налила воды в стакан. Пила маленькими глотками, глядя в окно. Сергей продолжал резать помидоры.
— Я сегодня соседку видел, — вдруг сказал он. — Ну, из второго подъезда. Помнишь, у неё ещё собака такая рыжая была?
Ольга поставила стакан на стол. Тихо. Очень тихо.
— Помню. И что?
— Да ничего. Просто болтали. Она предлагала щенка от её собаки, сказал спрошу у тебя.
Ольга повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза.
— А свёрток зачем?
Сергей замер. Нож в руке дрогнул.
— Какой свёрток?
— Тот, с эвкалиптом. Который она тебе дала. У подъезда семь.
Он положил нож на доску. Медленно вытер руки о фартук.
— Оль… это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
Он отвёл взгляд.
— Это… подарок. Для жены её брата. У той день рождения послезавтра. Она меня попросила передать, потому что сама не успевает, а она работает у нас.
Ольга кивнула. Один раз. Очень медленно.
— Понятно. А поцелуй в висок — это тоже часть доставки?
Сергей побледнел.
— Ты… видела?
— Да. С мусорных баков. Удобное место, кстати. Всё прекрасно видно.
Он сделал шаг к ней. Она подняла ладонь — стоп.
— Не подходи.
— Оль, послушай…
— Нет. Теперь ты послушай.
Она говорила спокойно. Даже слишком спокойно. Голос не дрожал.
— Я не буду устраивать сцен. Не буду бить посуду. Не буду кричать. Но я хочу знать правду. Один раз. Без оправданий, без «это не то, что ты думаешь». Сколько времени?
Сергей опустился на табурет. Ссутулился. Фартук «Король кухни» вдруг выглядел нелепо.
— Семь месяцев, — сказал он тихо. — С лета.
Ольга кивнула, как будто именно это число она и ожидала услышать.
— Имя?
— Катя.
— Та самая Катя, которая приходила к нам на Новый год два года назад? Которая сидела напротив тебя и смеялась над твоими шутками?
Он молчал. Это и было ответом.
— Красиво, — сказала Ольга. — Классика жанра.
Она подошла к холодильнику, открыла дверцу, посмотрела внутрь. Закрыла.
— Знаешь, что самое смешное? Я сегодня Артёма видела. Случайно. У киоска. Он ждал. Говорит, каждый день там проходит. Случайно.
Сергей поднял голову.
— И что?
— Ничего. Поговорили. Пять минут. Потом я ушла. А теперь вот думаю — может, зря ушла.
Он встал.
— Ты… хочешь к нему вернуться?
— Я хочу, чтобы мне не врали в лицо семь месяцев. А дальше… дальше я ещё не знаю.
Сергей подошёл ближе. На этот раз она не остановила.
— Оль, я не хочу терять семью. Это была ошибка. Глупая, ужасная ошибка. Я её закончу. Сегодня же.
Она посмотрела на него снизу вверх.
— А если я скажу, что не верю?
— Тогда… тогда я докажу.
— Как?
— Любым способом. Хочешь — я ей сейчас позвоню при тебе. Скажу, что всё кончено.
Ольга молчала долго. Потом покачала головой.
— Не надо. Не при мне. И не сегодня. Я не хочу быть свидетельницей твоего героизма.
Она прошла в комнату, села на диван. Кот прыгнул к ней на колени, замурлыкал. Ольга погладила его машинально.
— Я поживу у мамы пару недель, — сказала она. — Мне нужно подумать. И тебе нужно подумать. По-настоящему.
Сергей стоял в дверном проёме.
— А если я скажу, что люблю тебя?
— Тогда скажешь это через две недели. Без свёртков, без эвкалипта, без лжи. Просто скажешь. И посмотрим, поверю ли я.
Она встала, прошла в спальню, достала небольшую сумку. Начала складывать вещи — бельё, пару платьев, зубную щётку, любимую книгу. Всё делала медленно, аккуратно. Сергей смотрел, не двигаясь.
Когда сумка была собрана, она подошла к нему.
— Я не ненавижу тебя, — сказала тихо. — Пока не ненавижу. Но если ты сейчас начнёшь просить прощения или обещать всё исправить — я начну. Поэтому просто молчи.
Она поцеловала его в щёку — коротко, сухо. Прошла в коридор, обулась, взяла ключи.
Уже в дверях обернулась.
— И да. Если через две недели ты решишь, что Катя важнее… просто не звони. Я пойму.
Дверь закрылась мягко. Щелчок замка прозвучал в тишине квартиры громче любого крика.
Сергей остался стоять посреди коридора. В фартуке «Король кухни». С недорезанными помидорами на доске. И со свёртком, который так и лежал на тумбочке у входа — с веточкой эвкалипта, уже чуть завядшей.
А Ольга вышла на улицу. Дождь опять начинался — мелкий, настойчивый. Она подняла воротник, пошла в сторону маминого дома. Шаги были ровными. Не быстрыми. Не медленными. Просто — шагами человека, который наконец-то увидел правду.
И впервые за долгое время ей не хотелось оглядываться. Она думала об измене и пытаюсь найти ему оправдания, ведь безумно его любила. Ей казалось что с ним будет счастлива до конца жизни, а теперь все рухнуло.