Тема. СССР, 1979. Режиссер Глеб Панфилов. Сценаристы Глеб Панфилов, Александр Червинский. Актеры: Михаил Ульянов, Инна Чурикова, Евгений Весник, Евгения Нечаева, Сергей Никоненко, Наталья Селезнёва, Станислав Любшин и др. Фильм в 1979 был запрещен. Выход этой картины на экраны СССР состоялся в 1986 году, в итоге она собрала 3,9 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Глеб Панфилов поставил 13 фильмов («В огне брода нет», «Прошу слова», «Валентина», «Васса» и др.), из которых в тысячу самых кассовых советских кинолент вошло только «Начало».
В год выхода «Темы» на экраны советская кинопресса встретила ее весьма позитивно.
Вот что писал, к примеру, о «Теме» автор этой книги на страницах журнала «Кино» (Литва): «Любовь к Родине, добру, ценностям культуры выражается в «Теме» через драматические судьбы, в конфликтном противостоянии мировоззрений. Именно такие смелые произведения, диаметрально противоположные серой, безликой массе «ниочемных» лент, необходимы нам сегодня, хотя горький опыт показывает, что именно они долгое время пробивали себе дорогу на экран с максимальными трудностями.
«Нравственность есть правда». Эти слова Василия Макаровича Шукшина вспоминаются во время просмотра фильма Глеба Панфилова «Тема». Картины, обратившейся к проблемам острым и болезненным, отнюдь не потерявшим злободневности и теперь, хотя ее съемки были завершены еще в конце семидесятых годов.
Более того, фильм Глеба Панфилова по сути предвосхитил те бескомпромиссные споры о правде искусства, подлинной нравственности, ответственности человека за свое дело, совести и чести, которые зазвучали в полную мощь в середине восьмидесятых. …
В одной из телепередач ведущий спросил у конструктора оригинального проекта, годами «прорывавшегося» сквозь бюрократические препоны: «Как вы считаете, когда нам будет нужна эта машина»! Конструктор ответил с печальной иронией: «Она нужна вчера». Разумеется, я далек от того, чтобы механически переносить производственные законы на развитие искусства, но твердо убежден, что наше вчерашнее духовное достояние было бы заметно богаче, если бы не «отстаивались» на полках хранилищ талантливые и правдивые произведения Элема Климова, Алексея Германа, Глеба Панфилова.
Да, многих из героев «Темы» не назовешь «образцами для подражания». Противоречивая фигура известного драматурга Кима Алексеевича Есенина, впечатляюще сыгранная Михаилом Ульяновым, далека от хрестоматийных представлений о заслуженных писателях. Раньше говорили о таких героях — нетипичны, мол...
Однако типичность вовсе не означает массовую распространенность. Дело в характерной тенденции явления. С этой точки зрения герой М. Ульянова, не первый десяток лет растрачивающий свой талант в угоду конъюнктуре, олицетворяет собой процесс, порожденный постоянными компромиссами в жизни и в искусстве, живучим принципом «как бы чего не вышло», желанием густо затушевать недостатки, обрисовать ослепительно-розовыми красками сомнительные эксперименты волюнтаристского толка.
Михаил Ульянов играет сильную личность. Ким Есенин на голову выше иных своих приятелей-беллетристов, поставивших свое перо на конвейер для получения очередного гонорара, которых нигде и никогда не мучают угрызения совести. Драма героя М. Ульянова в том, что пусть поздно, на шестом десятке, но понимает он, что нельзя так больше жить, нельзя писать вещи, нужные кому-то, а не самому художнику. Горькое это прозрение делает характер Кима Алексеевича саркастически едким, вспыльчивым.
Вот Ким Алексеевич играет в демократию: снисходительно выслушивает комплименты постового милиционера и учительницы-пенсионерки, «соображает на троих» вместе с двумя незнакомцами. Вот его словно прорывает волна самокритики и самоуничтожения, и он произносит длинную разоблачительную речь, обвиняя себя во всех смертных грехах. Вот он возмущенно узнает, что его сын бросил престижный режиссерский факультет ради какой-то там эстрады. Но и здесь его беспокоит, кажется, не профессиональная судьба сына, а то, что вереница разговоров и звонков «нужным людям» ради обеспечения парнишке «режиссерского будущего» оказалась теперь бессмысленной...
Привычка жить двойной бухгалтерией настолько укоренилась в сознании Кима Есенина, что ему кажется нелепым требование лейтенанта о штрафе. Не случайно, когда один из героев «Темы» — молодой ученый Андрей делает крупное открытие в области литературоведения, то его начальница, внешне, наверное, не менее благополучная, чем Ким Алексеевич, предлагает как нечто само собой разумеющееся свое соавторство...
Здесь авторы затрагивают еще одну болезненную проблему, о которой в полный голос заговорили только недавно. Бесспорно, во имя продвижения науки вперед можно смирить свое самолюбие, понимая, что провинциальному, не увенчанному высокими званиями и степенями автору очень трудно получить признание, а под крылышком маститого руководителя, глядишь, что-то и получится... Но Андрей, такой, каким его играет Станислав Любшин, выбирает иной путь — борьбы до конца. И эту борьбу он проигрывает — слишком велико неравенство в силах и возможностях.
Андрею приходится уйти из института. И здесь — трагический слом судьбы. Позиция «непризнанного гения». Демонстративный переход на работу в... могильщики местного кладбища. Открытый вызов окружающим. Бесконечные разговоры об отсутствии свободы. И наконец — окончательное решение покинуть Родину...
Долгое время наше киноискусство изображало такие судьбы внедиалектично, а порой и просто карикатурно. Авторы «Темы» предпочитают иной тон разговора. Затравленный взгляд Андрея, его слова о «дяде», который прислал вызов»... В этом обреченном взгляде прочитывается дальнейшая судьба: ностальгия, жизнь воспоминаниями, попытки создать «там» нечто гениальное, постепенное забвение, отчаяние...
Рядом с Андреем — Александра, еще одна героиня картины. Глебу Панфилову всегда удавались женские характеры. Как и в фильмах «В огне брода нет», «Начало», «Прошу слова», «Валентина», «Васса», одну из главных ролей сыграла Инна Чурикова. Ее Александра по профессии искусствовед, сотрудник местного музея. Скромная, сосредоточенная, в строгом костюме, безукоризненно владеющая французским, она как бы олицетворяет собой облик современной интеллигенции. Она, единственная из людей, окружающих Кима Есенина во время его выезда в провинцию, сказала ему правду об истинной, а не «номенклатурной» значимости его творчества, так как органически не способна лгать во имя сохранения добрых отношений.
Ее увлеченность талантливой поэзией рано умершего почти в полной безвестности местного писателя-самоучки передается даже Киму Есенину, который принимает решения прервать свою очередную «заказную» пьесу и написать книгу об истинности народного таланта. Впрочем, авторы дают понять, что решение это, скорее всего, импульсивное...
А завтра все может войти в привычную колею. Но хочется верить, что встреча Кима Есенина с Александрой не пройдет для него бесследно...
Любовь к Родине, к тем безграничным заснеженным просторам, которые так бережно и вдохновенно снимает камера Леонида Калашникова, к шедеврам древнерусской старины, к ценностям отечественной культуры звучит в «Теме» не через абстрактные понятия, а в человеческих судьбах, в конфликтном противостоянии мировоззрений, добра и зла, искренности и фальши, правды и лжи. Картина приглашает к дискуссии всех зрителей, для которых важен вопрос, не как живет человек, а каков он на самом деле!» (Федоров, 1986: 7).
В том же 1986 году маститый киновед Ростислав Юренев (1912-2002) писал на страницах «Советского экрана» так: «Я не могу понять долгой, семилетней задержки выхода фильма «Тема» на экран. Конечно, каждое новое, свежее, нестандартное решение современной темы может привести к неполному или неточному пониманию, но ведь это ведет к обдумыванию, к спорам, к сравнению с жизненными наблюдениями, зрителей, и именно это, а не полная плакатная ясность делает психологические драмы интересными. Но необычное всегда пугает некомпетентных. Прописные же истины забываются, не оставляя в душах следа. А самостоятельное решение затронутых художником сложных проблем воспитывает зрителя. И потом — думали ли товарищи, остерегавшиеся выпускать на экраны «Тему», о судьбе художника, о пути Глеба Панфилова, бесспорно, одного из самых талантливых и серьезных наших кинорежиссеров? Доказав в фильме «Начало» творческую подготовленность создать фильм о Жанне д'Арк, Панфилов так и не нашел сочувствия к своему превосходному сценарию… Панфилова уговаривали не убегать в средневековье, говорить о современности. И вот когда он сказал о современности, сказал даже не столь остро, как глубоко, — это кому-то показалось ненужным. … Прекрасная по драматургическому, режиссерскому и изобразительному мастерству, сложная, глубокая, кое в чем спорная, но увлекательная по мысли картина «Тема» хоть и поздно, но выходит на экраны. Она нужна нашей современности» (Юренев, 1986: 8).
Положительную рецензию на «Тему» опубликовал и кинокритик Евгений Громов (1931-2005): «Фильм необычен для нашего кино уже по своему материалу. Если в картинах крупных зарубежных режиссеров, прежде всего Феллини и Бергмана, нередко выводится на экран фигура мятущегося, рефлектирующего художника, то мы подобные смятения обычно предпочитаем не показывать. Словно их вовсе нет и не может быть у членов СП СССР и других творческих союзов. Или выходит, что от таких внутрихудожественных проблем надо уберегать широкую публику? Они-де ей непонятны, неинтересны. Глубочайшее заблуждение! Главные вопросы художественного творчества — вопросы не только эстетические, но и этические, идеологические, общезначимые. … «Тема» — смелый, яркий, глубоко патриотический фильм. Здесь можно было бы поставить точку в нашей статье, если бы не одно немаловажное обстоятельство. Фильм «Тема», выпущенный в прокат осенью 1986 года, был завершен производством еще семь лет назад. Все эти годы он лежал на полке. Фильм не устарел, он звучит удивительно злободневно. Тем не менее, уместно задаться вопросом: что испугало в нем людей, от которых тогда зависела его прокатная судьба? Ответ один. Испугала острая проблематика фильма. Обжег лед и пламень истины. Вероятно, и сейчас у фильма найдутся противники. Но сторонников, я убежден, неизмеримо больше» (Громов, 1988: 95, 98).
Высокая оценка «Темы» сохранилась и кинокритиков в XXI веке.
Литературовед и кинокритик Лев Аннинский (1934-2019) отмечал в глубине пространства «Темы» «главную героиню. Ее играет Инна Чурикова. Ледяная, застывшая, полная неясной беды фигура молодой женщины — отрицание расхристанных страстей. Вы всматриваетесь дальше: скорохватские ухаживанья именитого московского гостя — пустой номер: душа женщины не здесь, она — не для этих. Для кого же? И вы постепенно понимаете. Вы видите силуэт молодого человека. Приметы едва обозначены; ни лица, ни глаз; бородка — современный знак интеллигентности; в интонациях речи — та же интеллигентная сдержанность, но о чем говорит этот человек, почему работает могильщиком на кладбище, — вы уловить не можете, вам мешают «помехи». Какая-то изначальная бессловесность, косноязыкость вложена в условие картины; Любшин играет человека, который, похоже, не может найти слов; смысл происходящего с ним вы ловите с трудом. Однако вы его ловите, и смысл становится еще пронзительнее оттого, что он доходит до вас сквозь завесу «помех». Вы доискиваетесь: почему же этот смутно видимый человек ушел из научного института в кладбищенские рабочие? Кто ему мешал? Непрошеные «соавторы»? Запретители? Опять ни лиц, ни подробностей… Но зачем лица? Разве лица бывают в такой роли? А может, тут стена безликости? Мягкая, невидимая стена. Стена, на которую натыкается всякий живой и активный человек.
Продолжая думать над причинами драмы, недоговариваемыми Чуриковой и Любшиным, под громкий бред, со смачным переизбытком «договариваемый» Ульяновым и Весником, вы делаете мысленный круг, возвращаетесь к фигурам первого плана, среди которых и выкаблучивают «писатели». Кто же виноват в несчастьях любшинского героя? В том, что вся система ценностей искажена? Не те ли неназванные догматики и зажимщики, которых он сквозь зубы проклинает? Нет, не они. Кто же? А та старенькая учительница, что с немым восторгом внемлет «есенинскому» бреду. Страшное открытие: ведь она, добрейшая, преданная труженица, десятилетиями-то и утаптывала почву фанфаронам лузой духа, помогала сеять вокруг себя атмосферу рабского благоговения перед дутыми авторитетами, вбивала в головы воспитанников те формулы, опираясь на которые произрастает в нашей культуре «Ким Есенин» со всем своим бурным «расцветом жанров». О нем, выпершемся на первый план с благоглупостями, можно, конечно, сказать: он виноват. А о ней, об учительнице, с ее благоглупостями — как это скажешь? …
Панфилов строит картину, как бы моделируя наши иллюзии: два-три осторожных штриха в глубине, в ледяном вакууме, в бездне, а для тех, кто не выдерживает, — литературная игра, жирные каракули по первому плану, спасательный круг: хватайтесь, держитесь, тут все привычно и понятно, тут писатель от жизни немножко оторвался, на лаврах почил, не поработал, как надо, тему не раскрыл. И куражится этот самый Ким Есенин, теша и дразня в нас внутренних чиновников: ага, вот кто нам мешает! Вот в ком дело! Безопасная, надо сказать, игра» (Аннинский, 2006).
Так в своей статье Ян Левченко задавался вопросом: «За что снятая с полки «Тема» получила в 1987 году «Золотого медведя»? За перестройку и новое мышление, за сбывшуюся мечту о гласности? За все хорошее, в котором тогда, в отличие от наших дней, никто не сомневался? За это тоже. Фильм попал в нужный контекст, в это время как раз резко вырос интерес к обновлению в Советском Союзе. … Это честное кино, дерзко бичующее нравы советской творческой элиты и пострадавшее за свою дерзость. Кино с политическим зарядом, как всегда уважали в Берлине. Но есть дополнительное обстоятельство. Картина Панфилова – образец не идеологической, но социальной и даже антропологической сатиры. Ее острие направлено на расподобление человека. Герой «Темы» не опускается лишь потому, что ему некуда падать, кроме кювета. Это смерть героя длинной, почти бесконечной эпохи мирного загнивания Советского Союза. В музыке, звучащей над этим разложением, слышится последняя надежда на новую жизнь. Быть может, ее-то и услышали в Берлине» (Левченко, 2010).
Мнения зрителей XXI века о «Теме», как это часто, бывает, разделились на «за» и «против»:
«За»:
«Один из моих любимейших фильмов, затрагивающий целый пласт так называемой творческой интеллигенции (среди которой было, конечно, и много отличных мастеров) как явления, идейных вдохновителей масс, пишущих ни о чем, снимающих ни о чем, говорящих ни о чем, с разным подходом и темпераментом, но в одинаково безыскусной, скучной манере. … Это очень красочный и точный набросок реалий того времени. Представлен ряд ярких, узнаваемых человеческих типажей… Мне кажется, фильм современен до сих пор, как истинно художественное произведение. Как и все Панфиловские картины, он глубок и чрезвычайно лиричен. По-моему, здесь сыграны одни из лучших ролей Михаила Ульянова и Инны Чуриковой» (Виталий)
«Да, очень трудно написать что-либо об истинном шедевре, чрезвычайно глубоком и искренним фильме, при просмотре которого кажется, что всё это происходит при тебе, настолько достоверно и эмоционально поставлен фильм. А Инна Чурикова гениальна, нет слов!» (Илья)
«Прекрасная картина о внутреннем поиске, поиске себя, поиске дела, о поиске нравственного стержня... Изумительный дуэт Ульянов — Чурикова, прекрасные пейзажи старинного русского города» (Анастасия).
«Против»:
«Раньше фильм мне нравился. Очень. Сегодня посмотрела с раздражением. Один "бедный гений" (Чижиков) — из прошлого, другой (гаишник) — из настоящего. Да, искренние, но полуграмотные чудики. … И высокомерие уездной барышни раздражает. Летописи читала, и от Кима в восторге была, и от эпитафий Чижика. … Ничем от Кима Есенина не отличается. Поджав губки, интеллигентно хамит бывшему кумиру. Кстати, он почему-то всё-таки востребован» (Криста).
«Приступал к просмотру с изрядной долей благоговения; всё-таки, режиссёр — сам Глеб Панфилов, а в главных ролях Михаил Ульянов и Инна Чурикова. От одних фамилий бросает в дрожь! :)) Увы, фильм так себе — просто безумная скукотища» (Г. Воланов).
Киновед Александр Федоров
Формула радуги. СССР, 1966. Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Сценарист Юрий Чернявский. Актеры: Николай Федорцов, Раиса Недашковская, Савелий Крамаров, Иван Рыжов, Фрунзик Мкртчян, Георгий Вицин, Лев Степанов, Роман Ткачук, Наталья Варлей, Николай Гринько, Евгений Шутов, Зоя Фёдорова и др. Фильм не был выпущен на широкий экран (хотя по некоторым данным шел в ограниченном прокате на территории УССР). По ТВ был показан только в постсоветские времена.
Режиссер Георгий Юнгвальд–Хилькевич (1934–2015) известен зрителям, прежде всего, своими «мушкетерскими» фильмами. За время своей долгой кинокарьеры Георгий Юнгвальд–Хилькевич поставил 22 фильма, пять из которых («Опасные гастроли», «Дерзость», «Сезон чудес», «Куда он денется!», «Узник замка Иф») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
В фантастической комедии «Формула радуги» ученый создает робота, внешне абсолютно похожего на себя. Все бы ничего, но робот пытается быть слишком самостоятельным…
Съемки «Формулы радуги» были завершены в 1966 году, но фильм не был выпущен на широкий экран. Причины этого до сих пор остаются неясными.
Существует несколько версий. Первая их них основывается на том, что киноначальству не понравилась сатирическая острота киноленты. Второе предположение (которое высказывал, к примеру, сам Г. Юнгвальд-Хилькевич) напоминает о том, что у «Формулы радуги» был сильный конкурент с похожим сюжетом – фантастическая комедия «Его звали Роберт», вышедший в прокат в 1967 году. Третью версию «полочной» судьбы «Формулы радуги» (версию, по-моему, шуточную, так как операторская работа в фильме, на мой взгляд, вполне соответствует профессиональным стандартам) предложил кинокритик Денис Горелов: по его мнению, этот фильм «запретили за профессиональный брак: три оператора так и не научились сообща наводить камеру точно на лицо, и рамка кадра то и дело проходила аккурат по верхней губе» (Горелов, 2009).
Сегодня, конечно, в «Формуле радуги» отчетливо видны огрехи дебютной режиссуры. Да и композитор Александр Зацепин, на мой взгляд, здесь явно подкачал. После блистательной музыки в «Операции «Ы» от него можно было ожидать куда более ярких и современных мелодий.
Но в целом «Формула радуги» смотрится не без интереса, и, думается, с учетом неплохого актерского ансамбля она имела бы все шансы привлечь в кинотеатры советских зрителей 1966 или 1967 года….
Мнения зрителей XXI века о «Формуле радуги» существенно расходятся.
«За»: «По-моему, фильм гораздо интереснее и смешнее, чем "Его звали Роберт". Очень яркий, красочный. Замечательный актерский состав! (Эллада). «Великолепная эксцентрическая комедия! … Некоторыми сатирическими моментами "Формула радуги" превосходит "Его звали Роберт", но питерский фильм берёт своё "звездами": всё-таки Олег Стриженов и Марианна Вертинская — это супер!» (Г. Воланов).
«Против»: «Фильмец странный… Изначально понятно, что будущего у этого фильма не будет поскольку заумностью своей вызывал некоторые ассоциации у руководства нашей страны того времени. Несмотря на неплохой подбор актёров, всё же фильм очень слабый» (Барыгин–Амурский).
Киновед Александр Федоров
Цена. СССР, 1969. Режиссер и сценарист Михаил Калик (по пьесе Артура Миллера). Актеры: Михаил Глузский, Александра Климова, Леонид Галлис, Лев Свердлин и др. Этот телефильм был запрещен и впервые показан на советском ТВ только в 1989 году.
Режиссер Михаил Калик (1927–2017) поставил девять фильмов, два из которых («Атаман кодр» и «Колыбельная») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
По ходу сюжета психологической драмы «Цена» после долгой разлуки встречаются два брата…
Эмиграция Михаила Калика в Израиль стала причиной запрета «Цены» для телепоказов, фильм вышел на телевизионные экраны только во время «перестройки».
Уже в XXI веке Наталья Баландина писала, что«в «Цене» Калик развивает магистральную в его кинематографе тему воспоминаний, которая определяла конструкцию картины «До свидания, мальчики!». Зритель догадывается о замысле режиссера, услышав ясную, прозрачную клавесинную мелодию Микаэла Таривердиева на начальных титрах фильма – мотив хрупкости детства. Но вслед за ней звучит резкая шумовая партитура мегаполиса – хаос и какофония голосов, обрамляющая рассказ о старом доме в Манхэттене. Однако оказывается, что драматическая ситуация пьесы Миллера для Калика – это история о возможности исправить непоправимое, починить испорченное много лет назад, как треснувший резонатор старой материнской арфы, – на этот дефект обращает внимание оценщик. Время и место даны героям, чтобы попытаться восстановить утраченную целостность, потерянную гармонию, о которой напоминают музыкально-пластические этюды, «застывшие мгновения», прерывающие основное действие. И поэтому понятие «ностальгия» в структуре фильма, помимо своего прямого значения, приобретает дополнительный смысл: музыка и образы, возникающие в экранном пространстве – это средство исцеления героев и возвращения нарушенного равновесия. Таким образом, режиссер словно становится соучастником истории, он вмешивается в происходящее, сочиняя реальность, в которую вовлекает персонажей» (Баландина, 2018: 402-403).
Сегодняшние зрители, как правило, относятся к «Цене» позитивно:
«Четыре актера в замкнутом пространстве и более 100 минут хронометража. Сделать высокохудожественное произведение и удержать зрителя экранизацией такой пьесы под силу лишь крепкому профессионалу (от Михаила Калика ожидалось именно это). После 20 минут просмотра немного приуныл от не очень внятного и малообещающего начала, но как только в кадре появляется еврей-оценщик Соломон … подозрения вмиг рассеялись (потом укорял себя за то, что усомнился в режиссере). Появляются динамика, напряжение, интрига, не спадающие длительный период. Несмотря на то, что пьеса и постановка очень классические, от просмотра «Цены» получил удовольствие» (М. Мицкевич).
«Потрясающая постановка… Сейчас очень актуальна эта пьеса, когда все талдычат о всяких там "скрепах духовных", советую пересмотреть этот фильм, внимательно и понять, смогли ли бы вы сохранить человеческое так, как Виктор, пройдя все кризисы и не потеряв человечности» (М. Усатова).
Киновед Александр Федоров
Чайки над барханами. СССР, 1960. Режиссер Геннадий Полока. Сценарист Юрий Трифонов. В самом разгаре съемочного периода эта картина была запрещена, съемки остановлены…
Режиссер Геннадий Полока (1930–2014) поставил 14 полнометражных игровых фильмов, но только два из них («Республика ШКИД» и «Один из нас») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
О причинах запрета этого полнометражного игрового дебютного фильма Геннадия Полки подробно писали киноведы Марианна Кириева и Евгений Марголит:«А кто сегодня слышал хоть что-нибудь о ленте «Чайки над барханами»? Не менее блистательный кинофильм Геннадия Полоки был закрыт. И не просто закрыт: по итогам съемок режиссеру было предъявлено обвинение по трем уголовным статьям, в двух из которых значилось — «вплоть до высшей меры». Режиссер уцелел; его картина — нет. Расстрел как возмездие за формалистические изыски? Такого не было и в 37-м. Меж тем, и впрямь в основе конфликта всех приезжих вгиковцев и всех местных чинуш — тот самый новый киноязык. … Ведь фабульная составляющая … вполне правоверно-советская. Те же «Чайки над барханами», например — про героические «одержание и слияние» советских людей на строительстве Каракумского канала, и здесь отдельная увлекательная история: ведь «Чайки над барханами», между прочим, это решительно не известный сегодня киносценарий Юрия Трифонова. Но это ведь слияние как повернуть... Судя по всему, у Полоки должно было получиться что-то в духе «Время, вперед!» Михаила Швейцера, где под напором задорной эксцентрики «правильный» сюжет переплавлялся в историю созидания очередного шестидесятнического Города Солнца. … «Гениальный материал! — скажет Полоке прославленный Иван Пырьев. — Это ж прямо второй Эйзенштейн!». И киношный синклит решает: признать картину имеющей общесоюзное значение и подключить к ее производству студию Горького — чтобы Полоку не съели в Средней Азии. Однако, восток — дело тонкое, республика намерена любой ценой отстоять свое решение. И тогда на режиссера Полоку заводят уголовное дело. … на Полоку приходит из Ашхабада обвинительное заключение: снимал порочащий нашу действительность материал, допустив при этом гигантские растраты. Дальнейшее развивается в жанре криминальной драмы: подписка о невыезде, многочасовые допросы. Даже в КПЗ успевает посидеть вгиковский дебютант, всего-то имевший в виду снять хорошее кино. Спасет молодого режиссера все тот же Пырьев: он не побоится пойти убеждать Фурцеву, что за «делом Полоки» — нет ничего, кроме хитрой восточной интриги на уровне Совмина или даже ЦК Туркмении. С ведома Фурцевой, Союз кинематографистов напишет письмо генеральному прокурору. И Полоку освободят. … Но что, если прав был Пырьев, и непонятные амбиции погубили будущий шедевр? Уже не узнать» (Киреева, Марголит, 2014).
Киновед Александр Федоров
Я – шофер такси. СССР, 1964. Режиссер Лев Цуцульковский. Сценарист Владимир Кунин. Актеры: Ольга Волкова, Ефим Копелян, Георгий Жжёнов и др. ТВ. Фильм был запрещен и уничтожен.
Режиссер Лев Цуцульковский (1926-2016) работал в основном на телевидении и поставил 27 полнометражных игровых фильмов и телеспектаклей.
Эта драма о таксисте весьма не понравилась «наверху» (картину обвинили в клевете на советский строй) и была уничтожена.
Вот как об этом вспоминал сценарист В. Кунин (1927-2011): «Приказом первого секретаря Ленинградского обкома КПСС гражданина Толстикова фильм «Я — шофер такси» (автор сценария В. Кунин, режиссер Л. Цуцульковский, в главной роли народный артист СССР Е. Копелян) был физически уничтожен — сожжены копии и… даже смыт негатив!.. Ну да бог с ней… Картина-то была очень-очень средненькая. Правда, потом последовали четыре голодных года (крохотные публикации и телевизионные халтурки под чужими фамилиями, коротенькие сценарии для студии документальных фильмов, ночные извозчичьи заработки на старенькой «Победе»…) — уж больно громко крикнул тогда господин Толстиков!" (Кунин, 2006).
Киновед Александр Федоров
Советские полнометражные игровые фильмы (1951-1991), выпущенные только в республиканский кинопрокат:
Безумие. СССР, 1968. Режиссер Кальё Кийск. Сценарист Виктор Лоренц. Актеры: Волдемар Пансо, Юри Ярвет, Бронюс Бабкаускас, Валерий Носик, Виктор Плют, Харийс Лиепиньш, Леонхард Мерзин и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. В 1960-х – 1970-х был показан только на экранах Эстонской ССР. Премьера картины во всесоюзном прокате состоялась в 1987 году. В итоге за первый год демонстрации в кинотеатрах «Безумие» посмотрело 0,7 млн. зрителей.
Режиссер Кальё Кийск (1925–2007) поставил 17 фильмов, из которых только «Озорным поворотам» удалось войти в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Притча Калье Кийска «Безумие», выпущенная на широкий экран спустя двадцать лет после съемок, в 1987 году смотрелась уже архаично по форме. И новому зрительскому поколению было трудно понять, почему этот фильм был в свое время отправлен на полку. Однако, если бы «Безумие» каким-то чудом вышло во всесоюзный прокат 1968 года, авторские аллюзии читались бы яснее. Ведь сюжет о нацистах, пытающиеся найти в психбольнице английского шпиона, для Калье Кийска лишь поводом для анатомии механизма власти и насилия.
Кинокритик Вера Желтова в свое рецензии на страницах «Спутника кинозрителя» отметила, что в «Безумии» сюжет «конечно же, любопытен сам по себе. Но гораздо интереснее образная метафорическая структура фильма, его удивительно тонкая, почти прозрачная стилистика, его философская и социальная наполненность, что лишь подчеркивается великолепным актерским ансамблем и превосходной операторской работой» (Желтова. 1987: 13).
Киновед Александр Федоров
Весёлый разговор. СССР, 1958. Режиссер В. Ляховецкий. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. Был показан только на экранах УССР. По-видимому, лента не сохранилась.
Две семьи. СССР, 1958. Режиссер и сценарист Давид Канделаки. Актеры: Саломе Канчели, Юсуф Кобаладзе, Давид Абашидзе, Георгий Геловани и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. Был показан только на экранах Грузинской ССР (премьера – 1959 год).
Кинооператор Давид Канделаки (1903-1960) в качестве режиссера поставил только один фильм – «Две семьи».
В этой мелодраме рассказывается история о том, как супружеская пара усыновляет ребенка, но потом приемная мать возвращает его в детский дом…
В XXI веке этот фильм оказался забытым – как киноведами, так и зрителями…
Киновед Александр Федоров
Дед левого крайнего. СССР, 1973. Режиссер Леонид Осыка. Сценаристы Иван Драч, Леонид Осыка. Актеры: Николай Яковченко, Валентина Сперантова, Борислав Брондуков, Константин Степанков, Антонина Лефтий, Анатолий Бышовец и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. Был показан только на экранах УССР (премьера – 1974 год).
Режиссер Леонид Осыка (1940–2001) поставил 11 полнометражных игровых фильмов, но только одному из них – драме «Тревожный месяц вересень» удалось войти в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Главный персонаж этой драмы – пенсионер, бывший маляр по имени Трофим.
Композитор Владимир Губа (1938-2020) рассказывал об этом фильме так: «Я много размышлял над картиной "Дед левого крайнего". Считается, что она не дотягивает до таланта Леонида Осыки. Официальная идеология в ней видела что-то неблагонадежное. Важное в фильме то, что он, может, впервые в советском кино обратился к мещанству (слово это, кстати, у нас искореняли, высмеивали, поносили). … И вот именно эта кинокартина, по моему мнению, и касается среднего класса, который дает социума покой и равновесие. Это люди, которые могут казаться чрезвычайно простыми, и за ними стоят большие переживания. … "Дед левого крайнего" строился фактически на Яковченко. И в этом я вижу большую смелость Леонида Осыки. Яковченко – это олицетворение провинциального типа людей… Это люди, которые никогда не сгибались под диктатом идеологии, ее отрицали своей улыбкой, своим доброжелательным отношением к жизни. Как ни странно, для меня это подвиг. У многих людей мы видим мрачное лицо, нахмуренные брови. Яковченко система не сломала. Очень тактично эти качества Леонид Осыка использовал, развил. С чем связан его поиск? Как правило, поиск – это ломка стереотипа, традиции, использование новейших кинематографических приемов или их сопоставления. Но могут быть поиски другие – на грани социального табу. Тут и была его смелость. Так, он коснулся сферы семьи, ее внутренних проблем. Но нас тогда убеждали, что только государство – это важно, а семья – второстепенное» (Губа, 2001).
Но если в XXI веке этот фильм «Дед левого крайнего» еще помнят некоторые киноведы, то зрительской аудиторией он оказался практически забытым…
Киновед Александр Федоров
Июнь, начало лета. СССР, 1969. Режиссер Раймондас Вабалас. Сценаристы Раймондас Вабалас, Ицхокас Мерас. Актеры: Витаутас Томкус, Гедиминас Карка, Эльвира Жебертавичюте, Казимира Кимантайте и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. Был показан только на экранах Литовской ССР (премьера – 1970 год).
Режиссер Раймондас Вабалас (1937-2001) поставил 12 полнометражных игровых фильмов, наибольшую известность из которых получили «Лестница в небо» и «Обмен».
«Июнь, начало лета» — психологическая драма, главными персонажами которой стали инженер, врач, ксендз и школьница. Цензоров из Госкино СССР в этом фильме, скорее всего, пришелся не по нраву третий персонаж, не слишком желательный в эпоху атеизма…
В XXI веке этот фильм оказался забытым – как киноведами, так и зрителями…
Киновед Александр Федоров
Ожившие легенды. СССР, 1976. Режиссер Нодар Манагадзе. Сценаристы: Эрлом Ахвледиани, Давид Джавахишвили, Нодар Манагадзе. Актеры: Зураб Капианидзе, Темо Джапаридзе, Джемал Мониава, Темур Чхеидзе и др. Этот фильм в 1976 году был показан только по республиканскому ТВ Грузинской ССР. В Москве эта картина была впервые показана только в 1988-1989 годах.
Режиссер Нодар Манагадзе (1943-2006) поставил десять полнометражных игровых фильмов. Как правило, его фильмы не имели успеха у широкой аудитории, но иногда вызывали интерес у кинокритиков и завсегдатаев киноклубов.
Действие этой философской драмы происходит в Грузии XVI века…
В нынешние времена об «Оживших легендах» мало кто помнит, и в сети практически отсутствуют зрительские отзывы о нем…
Киновед Александр Федоров
Перелёт воробьёв. СССР, 1980. Режиссер и сценарист Теймураз Баблуани. Актеры: Элгуджа Бурдули, Теймураз Бичиашвили, Резо Эсадзе и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не вышел. Был показан только на экранах Грузинской ССР.
Режиссер Теймураз Баблуани поставил всего четыре фильма, из которых наибольшую известность получил фильм «Солнце неспящих».
Черно-белая драма «Перелет воробьев» рассказывает о противостоянии двух мужчин, между которыми в конце концов начинается драка…
Степа-капитан. СССР, 1953.Режиссер Александр Козырь. Сценаристы М. Марьянов, Александр Перегуда. Актеры: Владимир Судьин, Валерий Черных, Шура Бузилевич, Боря Давиков и др. Фильм предназначался для детской аудитории и во всесоюзный кинопрокат не вышел. Есть данные, что он, отпечатанный небольшим тиражом, был показан только на экранах УССР. По-видимому, лента не сохранилась.
Режиссер Александр Козырь (1903–1961) успел поставить только три фильма, последний из которых – фантастический фильм о космических полетах «Небо зовет» – вошел в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Киновед Александр Федоров
Степные раскаты (Уральск в огне). СССР, 1975. Режиссер Мажит Бегалин. Сценаристы Мажит Бегалин, Владимир Кунин. Актеры: Нартай Бегалин, Владимир Гусев, Вадим Захарченко, Михаил Глузский, Игорь Боголюбов, Шахан Мусин, Герман Качин, Виктор Авдюшко, Николай Рыбников и др. Фильм в 1970-х – 1980-х годах во всесоюзный кинопрокат не выпускался. Есть сведения, что он был показан в республиканском прокате Казахской СССР малым тиражом.
Режиссер Мажит Бегалин (1922-1978) поставил семь полнометражных игровых лент, самой известной из которых была «Песнь Маншук» (13,5 млн. зрителей за первый год демонстрации в кинотеатрах).
Драма из времен гражданской войны «Степные раскаты» («Уральск в огне») рассказывала о боях за Уральск. Картина была запрещена из-за «неверной трактовки» исторических событий и была впервые показана по ТВ только в 2002 году…
Киновед Александр Федоров
Театр неизвестного актера. СССР, 1976. Режиссер Николай Рашеев. Сценаристы Николай Рашеев, Юрий Смолич (по мотивам одноименного произведения Ю. Смолича). Актеры: Виталий Шаповалов, Евгений Лебедев, Михаил Козаков, Эмилия Мильтон, Елена Камбурова, Николай Мерзликин, Михаил Голубович и др. Фильм в 1970-х годах во всесоюзный кинопрокат не выпускался, а попал только в ограниченный прокат на территории УССР.
Режиссер Николай Рашеев (1935-2021) поставил девять полнометражных игровых фильмов (среди них – «Маленький школьный оркестр», «Короли и капуста», «Яблоко на ладони»), но самой известной его работой остался телевизионный «Бумбараш».
Фильм «Театр неизвестного актера» рассказывал о театральной труппе времен гражданской войны…
Вот как сам Николай Рашеев рассказывал о причинах цензурных проблем, связанных с этой лентой: «На Украине был свой “климат”, который, естественно, имел прямое отношение к Киностудии Довженко — там был идиотически жесткий контроль. Пробить что-то было невозможно. Фильм “Театр неизвестного актера” я снимал по повести Первого секретаря Союза писателей, личного советника Шелеста, Юрия Смолича. Так надо же такому случиться — Шелеста обвинили в национализме, Смолича сместили с поста Первого секретаря, занесли в черные списки непечатаемых, и я попал под разгром. Хотя со Смоличем работал не потому, что он занимал большой пост, о чем ему сразу, откровенно сказал, а потому, что мне действительно нравилась его история бродячих актеров».
Сегодняшние зрители относятся к «Театру неизвестного актера» довольно сдержанно: «К шедеврам, увы, не отнесёшь. Есть ощущение какой-то эскизности, недоделанности фильма, хотя замысел в принципе интересный, стилистика напоминает то ли «Бумбараш», то ли «Гори, гори, моя звезда». Может быть, пострадал от цензурных ножниц? Актёры хорошие. … В общем, посмотреть можно как малоизвестную страницу истории советского кино» (Б. Нежданов).
Щелчки. СССР. 1973. Режиссёр Резо Эсадзе. Сценаристы Фридрих Горенштейн, Резо Эсадзе (по сатирическим рассказам Ф. Горенштейна: "Человек на дереве", "Непротивленец", "От имени коллектива", "Мыслитель"). Актеры: Зураб Капианидзе, Рамаз Чхиквадзе, Кахи Кавсадзе, Лео Антадзе, Резо Эсадзе, Гия Перадзе и др. Этот телефильм в 1974 году был показан только по республиканскому ТВ Грузинской ССР.
Режиссёр Резо Эсадзе (1934-2020) поставил восемь полнометражных игровых фильмов, из которых наибольше известность получили «Любовь с первого взгляда» и «Нейлоновая елка».
Сатирическая комедия-притча «Щелчки», по-видимому, показалась в Москве слишком острой и цензоры предпочли тихо «оставить» его грузинскому ТВ.