Прощай, Америка! СССР, 1951. Режиссер и сценарист Александр Довженко (по книге Аннабеллы Бюкар «Правда об американских дипломатах»). Актеры: Лилия Гриценко, Николай Гриценко, Александр Полинский, Григорий Кириллов, Вячеслав Гостинский, Никита Кондратьев, Юрий Любимов, Людмила Шагалова, Григорий Шпигель и др. В самый разгар съемок (была полностью снята одна из двух серий) эта политическая драма была запрещена.
Режиссер Александр Довженко (1894–1956) поставил десять игровых полнометражных фильмов, из которых в тысячу самых кассовых советских кинолент удалось войти только «Щорсу».
В 1951 году по решению «свыше» были прерваны съемки одного из самых ярких идеологических кинопродуктов «холодной войны» — цветного антиамериканского фильма Александра Довженко «Прощай, Америка!».
Существует несколько версий запрета этой последней работы народного артиста РСФСР, орденоносца А. Довженко.
Версия № 1: Довженко показал слишком гротескный образ американских дипломатов / империалистов. Лично мне эта версия кажется самой неубедительной, так как в других благополучно выпущенных на экраны фильмах антиамериканской направленности – «Встреча на Эльбе» (1949), «Заговор обреченных» (1950), «Секретная миссия» (1950), всего этого было тоже в избытке.
Версия № 2. В 1951 году изменилось международное положение, и советское руководство решило полностью остановить производство антиамериканской кинопродукции. Версия более логична, но тоже вызывает вопросы, так как международная обстановка ничуть не помешала запуску и завершению съемок в 1953 году антиамериканского фильма «Серебристая пыль» (который вскоре после премьеры, правда, тоже был запрещен к показу).
Версия № 3. Месть И.В. Сталина лично Александру Довженко, на которого у Л.П. Берия накопилось уже изрядное «досье». Данная версия также представляется мне несостоятельной, так как никаких репрессий в отношении А. Довженко после запрета съёмок фильма «Прощай, Америка!» не последовало. Таким образом, останавливать дорогостоящий, предварительно одобренный всеми цензурными инстанциями, кинопроект, только ради того, чтобы насолить А. Довженко, не имело никакого смысла, не говоря же о финансовых убытках…
Версия № 4. Личная прихоть И.В. Сталина, который, якобы сказал об авторе антиамериканской книги А.Бюкар, послужившей основной для сценария фильма «Прощай, Америка!», следующее: «Если она (т.е. А. Бюкар) изменила своей родине, то может изменить и новой», и распорядился остановить съёмки на полпути (в итоге было снято было 50% двухсерийной ленты). Версия довольно причудлива, но не лишена смысла, так как И.В. Сталин, как известно, был склонен к парадоксальным поступкам по отношению к «творческой интеллигенции»…
Выводы. Итак, можно сказать, что однозначного объяснения запрету фильма «Прощай, Америка!» нет, но читатели этой книги могут посмотреть эту работу А. Довженко в сети и выдвинуть свою версию (или поддержать любую из четырех приведенных выше).
В конце XX веке киновед Владимир Антропов писал об этом так: «Сейчас легко критиковать то, что сделал или не успел доделать Довженко. Да, «Прощай, Америка» — далеко не лучшее в его наследии, да, это откровенная публицистика с неприятным идеологическим настроем; можно предъявить и много других серьезных претензий к материалу. Но имеем ли мы право, вырвав из исторического контекста, из жуткого времени не просто фильм, а кусок жизни, мучительные страдания Художника, обвинять его во всех смертных грехах? Да и так ли уж все однозначно в картине, такой ли это неузнаваемый, чужой Довженко? Стоит только принять правила игры режиссера, и мы узнаем его страстность, неравнодушие, публицистичность, свойственные многим его произведениям, мы увидим сатирические, гротескные образы» (Антропов, 1996).
Киновед Александр Федоров
Скворец и Лира. СССР-Чехословакия-ГДР, 1974. Режиссер Григорий Александров. Сценаристы: Григорий Александров, Александр Лапшин, Н. Пекельник. Актеры: Любовь Орлова, Пётр Вельяминов, Николай Гринько, Борис Кордунов, Борис Иванов, Борис Зайденберг, Рина Зелёная, Римма Маркова, Светлана Светличная и др. Фильм во всесоюзный кинопрокат не выпускался. В 1990-х годах был впервые показан по ТВ.
Режиссер Григорий Александров (1903–1983) поставил 11 полнометражных игровых фильмов, семь из которых («Веселые ребята», «Волга–Волга», «Цирк», «Весна», «Встреча на Эльбе», «Композитор Глинка», «Русский сувенир») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
По сюжету «Скворца и Лиры» советские разведчики Людмила и Федор выполняют важные задания советского руководства в Германии предвоенных, военных и послевоенных лет…
Основные версии запрета масштабной шпионской ленты «Скворец и Лира» таковы:
- низкое художественное качество: руководство госкино, увидев готовый фильм и ужаснувшись его низкому профессиональному уровню, решило не выпускать его на экране, чтобы не испортить репутацию классиков советского кино – Григория Александрова (1903-1983) и Любови Орловой (1902-1975);
- пропаганда «красивой буржуазной жизни» под видом борьбы с нацизмом и империализмом: кому-то из начальства могло показаться, что режиссер слишком увлекся западной фактурной роскошью в ущерб марксистско-ленинской идеологии;
- недовольство со стороны КГБ: по ходу сюжета Людмила под видом родственницы внедряется в немецкую семью, а это могло стать причиной этической критики в зарубежных странах, то и гляди – в любом родственнике из СССР там будут видеть агента КГБ;
- изменение политической конъюнктуры: политика «разрядки», свойственная середине 1970-х годов показалась руководству госкино и «выше» несовместимой с традициями кинематографа «холодной войны», в которых была выдержана картина «Скворец и Лира»;
- желание самого режиссера и его музы: убедившись, что на экране героиня семидесятидвухлетней Любови Орловой все-таки никак не кажется тридцатилетней, Григорий Александров с подачи супруги сам попросил положить фильм на дальнюю полку.
Мне лично наиболее вероятной кажется версия, связанная с изменением политической конъюнктуры...
Понятное дело, что в советские времена никаких рецензий на фильм «Скворец и Лира» опубликовано не было. И только в 1990-х годах появились статьи и книги, авторы которых делились своим восприятием этого последнего игрового фильма Григория Александрова.
Дмитрий Щеглов в своей книге «Любовь и маска» писал, что основные сцены «Скворца и Лиры» «снимали в начале весны 1973-го. Орловой шел семьдесят второй год. Был эпизод в сцене с Петром Вельяминовым, где она стоит в подвенечной платье, в фате. Это было странное и страшное зрелище. У нее заметно тряслась голова в кадре. Она была озабочена лишь тем, как и на сколько лет выглядит. О ее руках уже достаточно было сказано. Не помогал ни тщательно выверенный свет, ни особые ракурсы. Работа сводилась к постановкам «мизансцены ресниц». Настоящая тема картины – отчаянная борьба Орловой со временем. Это был фильм, где двое людей – постановщик и главная исполнительница – в равной степени не чувствовали, не видели, не знали своего возраста. По студии ходили весёлые байки, чем-то похожие на анекдоты, которые в то время травили об анемичных старцах из политбюро. «Скворец и лира» быстро переименовали в «Склероз и климакс». ... Она не отступилась даже после того, как увидела отснятый материал, который с предельной жестокостью показал пределы ее возможностей. … Сколько ее обожателей были избавлены тем самым от разочарований, горечи и тоски... Вряд ли она понимала это, когда ехала на свое последнее озвучивание весной 74-го» (Щеглов, 1997: 324-326).
А киновед Марк Кушниров сожалел, что «вместо тихого неприметного убывания в Лету кинематограф Александрова и Орловой предпочел шумную, игривую агонию на глазах у публики. И самое горькое состояло именно в том, что это был их подлинный, кровный кинематограф, только иссохший, выморочный — рожденный уже бесчувственным, уже машинальным, неподвижным мироощущением. … Стало ясно — что ушло и что осталось. Ушла наивная романтическая самозабвенность, раскованность темперамента, телесной энергии. Детская непринужденность фантазии. А еще чувство подъема, риска, «телячьей радости» бытия. Чувство созвучия с залом... В силе же остались: «легкость в мыслях», отглаженная, открыточная ненатуральность изобразительной фактуры, наворот сюжетных и визуальных аттракционов, «броские» контрасты между шикарной бедностью и сказочным шиком. И острое пристрастие к «нужным» политически престижным темам. И такая же острая, с трудом скрываемая приязнь к иностранщине, к удобствам и роскошествам презренной западной цивилизации. И культ безупречной — душевно и физически бодрой — личности, не разъеденной ни завиральными идеями, ни безыдейностью. … Вот с такой оснасткой они и дерзнули пуститься в плавание во второй раз. Корабль назывался «Скворец и Лира». После двухлетнего круиза по отечественным и зарубежным водам он обрел вид по-своему любопытной, по-своему выразительной кунсткамеры идеологических мифов нашего парадного кинематографа. … С деловой стороны фильм имел весомое подспорье в лице высокопоставленного куратора, генерал-полковника КГБ Семена Цвигуна. (Уж не его ли — с почтительным придыханием — играет сам Александров в одном из эпизодов фильма? Право, такое легко заподозрить...) Впрочем, опора эта была чисто номинальной — для пущей важности и спокойствия. Руководство студии и Госкино и без того делали все возможное, чтобы маститый классик творил, не стесняясь никакими препонами и затратами — чтобы в картине было, по меньшей мере, на что посмотреть. … По сути, Александров и Орлова создали здесь последнюю и самую откровенную вариацию на излюбленную свою тему — «мир нашей мечты». Его идеальность подчеркнута прежде всего отсутствием в нем времени — ощущения «начал» и «концов». Мы имеем здесь три впечатляющих своей протяженностью хронотопа: трехчасовой хронотоп самого фильма, длительный хронотоп происходящего в фильме действия (40-70-е годы) и некий хронотоп вечности, в котором пребывает героиня Орловой, оставаясь «вечно молодой» во всех эпохах. Это и вправду жутковато — как всякое чувство безвременья, бездны. … И действительно: единственной живой целью всех этих шпионских игр и политических хитросплетений было только одно: дать возможность прекрасной женщине и ее избраннику пожить в соответствии со своими амбициями и сокровенными желаниями. Среди банкиров, генералов, аристократов, министров-капиталистов. В шикарных особняках, старинных замках, фешенебельных отелях. В живописнейших уголках Европы... Ради этого и вертятся, противоборствуют «два мира — две системы», ради этого приведены в движение все винтики и шпунтики международной политики» (Кушниров, 1998).
Киновед Александр Федоров