Пять байдарок уверенно шли по волнам Белого моря. Дул встречный ветер, пытаясь помешать смельчакам. Но он не в силах был остановить отчаянных гребцов. Через некоторое время путешественники пристали к каменистому берегу острова. Высокий, мускулистый мужчина, лет пятидесяти, энергичными движениями принялся разгружать свою посудину. Затем быстро потащил вещи к месту будущего лагеря. Тотчас поставив палатку и переодевшись во всё сухое, он начал устраивать костровище. Странник торопился. Он хотел поскорее расправиться с хозяйственными делами и побежать на берег ловить рыбу.
Нет, наш герой не был рыбаком. За свою жизнь он поймал лишь в детстве несколько маленьких пескариков, а спиннинг сейчас взял с собой в поход по Карелии случайно. И здесь, в этом суровом северном краю, его накрыла обжигающее руки рыбацкое счастье: на протяжении последних четырех дней он вытаскивал на острый металлический крючок великолепных представителей подводного мира. Щуки были настолько огромны, что он боялся выпускать их в лодку. Крупные окуни боролись за свою жизнь с такой силой, что упругое древко спиннинга сгибалось, создавая почти полную окружность.
Сейчас его тело била такая же нервная дрожь, какая потряхивает порою заядлого картёжника. Надо бы уже дать имя нашему герою. Назовём его, скажем, Серёгой.
Схватив спиннинг, он крикнул своему двадцатилетнему сыну Илье:
– Всё, дальше заканчивай без меня, помоги ребятам с ужином. Я убежал!
Рыбак отправился на северо-восток. Повсюду буйствовала яркими красками дикая северная природа. Она словно прощалась с коротким приполярным летом. Ноги утопали в упругом седоватом мху, покрывшем каменный остров. Кругом валялись принесённые приливом бревна, ветви деревьев и останки рыбацких лодок. Здесь не было ни души.
Стоя на берегу, Сергей несколько раз забросил блесну в неспокойную тёмную морскую воду. Было ветрено, но теплая флисовая одежда не давала ему озябнуть. Леска туго натянулась. Сердце встрепенулось и заныло, а руки вздрогнули – вот она удача! Но увидев, что леска не сматывается, Серёга с досадой осознал, что приманка серьёзно зацепилась за что-то. Он дёргал удилище в разные стороны, но блесна держалась мёртвой хваткой.
Лезть в прохладную воду не хотелось, но и со снастью, на которую было поймано невероятное количество рыбы, расставаться было жаль. Сергей колебался. Желания снимать с себя одежду на северном ветру не было. Мочить её то же была так себе идея. Наконец, оглядевшись по сторонам и никого не увидев, он решился. Быстро раздевшись донага и осторожно ступая босыми ногами по мокрым скользким камням, он погрузился в воду. Придерживая рукой леску, нырнул и нашёл застрявшую между валунами блесну. Ловким движением освободил её.
Выйдя на берег, он решил не спешить надевать на мокрое тело одежду. В семидесяти километрах от Полярного круга высушить намокшую вещь даже в солнечную погоду непросто. Он стоял голым, обсыхая на прохладном ветерке, невольно залюбовавшись морским простором и безлюдием. Глядя на это величие, так и хотелось закричать: «Ээээээй!». Но он сдержался. Затем Сергей оделся и, поняв, что сегодня поймать что-либо не удастся, отправился в лагерь.
Вечерело. Друзья, сидя у костерка, наслаждались горячим ужином. Вдруг Влад, парнишка лет шестнадцати, поставив тарелку на землю, неожиданно сказал:
– На северо-восточной оконечности острова дров, ну просто, завались! Но собирать их там нельзя.
– Это почему ещё! – дружно возмутились все, оставив пищу.
– Там живет одинокий нудист, – обреченно ответил Влад. Он был не по годам умным и знал много сложных слов.
«Странно, – подумал Серёга, – я же в том месте рыбачил, но никакого нудиста не наблюдал. Что это там за бесстыдник обосновался? Накостылять бы ему хорошенько».
Тем временем Влада, словно подслушавшего мысли Сергея, озарила, как ему показалось, великолепная идея и он продолжил:
– А давайте дадим ему п…, – юноша осёкся, боязливо оглянулся на свою мать Юлию и, увидев её строгий взгляд, быстро исправился, – … по шее.
– Это за что же по шее? – спросил миролюбивый Илья.
– Как это за что? – вскочил со стула Сергей. – Да хотя бы за то, что он запрещает собирать нам там дрова.
Серёга нудиста лично не видел, и, конечно же, не мог утверждать, что этот странный натурист им что-то запрещает, но в нём возникло дикое желание наказать голого незнакомца, который покусился на законы приличия, и для этого он мог найти тысячу несуществующих причин.
– Точно, по шее ему, по шее! – повскакивали все со своих мест. – Дров ему, видите ли, жалко!
У красивой Юлии по-грешному зарумянились щёки, а тело обожгла стремительная страстная волна. Ей захотелось хоть одним глазком взглянуть на этого неизвестного последователя культа обнажённого тела. И она уже представила себе, как в кругу своих подружек заговорщицки прошепчет, томно закатывая глаза: «Ой, девочки, я на Белом море такого красавчика видела – закачаешься».
– Подождите, – воскликнула Юля, – я с вами.
Туристы лихо помчались к берегу. Северное солнце скрылось за горизонт, стало темно, лишь лунный свет освещал дорогу. Кровь, наполненная азартом и охотничьей страстью, радостно билась в их жилах, обогащая кислородом сильные мускулы.
Из-за темноты местность стала неузнаваемой. Влад плутал, таская своих соратников от одного тёмного валуна к другому.
– Ну, где? – возбужденно спрашивали они его.
– Похоже, что не здесь нудист стоял, видимо, надо взять чуть правее, – отвечал он.
Побегав ещё минут пять, борцы за чистоту нравов приблизились к тому месту, где ранее рыбачил Сергей.
– Стойте! – закричал Влад. – Вот это место. Здесь нудист был. Ушёл сукин сын.
Море осветилось фосфорическим отблеском, а Серёгу осенила неожиданная догадка. Он осознал, что подбил всю компанию гоняться за самим собой, и от такого открытия ему стало неловко.
– Ничего, – сказал Сергей, чуть комкая от досады слова, – мы этого гада завтра утром достанем, – и, опустив со стыда голову, отправился в лагерь.