Сергей Борский

Вторая часть здесь: https://dzen.ru/a/aSWxKRA9Dy3cEcYs?share_to=link Громила, не проявляя никаких эмоций, схватил Попова правой рукой за горло и равнодушно принялся сжимать свою клешню. – Валера, стоп! Это близкий мой! – услышал Серёга крик Разумова, появившегося из ниоткуда. – Убери от него свои руки. – Василич, ты как здесь? – удивлённо спросил Кореец и отпустил Сергея. – Говорю же, близкий мой! – ответил Василич и, обращаясь к Попову, продолжил: – Ну, а ты, Серёжа, зачем обострил ситуацию? Ведь можно же было договориться, не всегда получается решить кулаками...

Первая часть здесь: https://dzen.ru/a/aSMqURB9U0OVoMKG?share_to=link – Ну, всё, чемпион, капец тебе, – очухавшийся Киля направился в сторону Сергея. Дверь раздевалки неожиданно раскрылась, а в проёме возник высокий мускулистый парень, лет восемнадцати. Попов уже знал, что это Игорь Сапожников, которого все звали Барсом, кандидат в мастера спорта. – Ты что это, Киля, на салагах тут опять тренируешься? На прошлых соревнованиях против новокуйбышевских зассал выходить, а здесь, значит, расхрабрился. – Барс, а давай я ему пробью, – сказал коротышка, вынырнувший из-за спины камээсника. Он, несмотря на свои семнадцать, был с тоненькими, как спички, руками и ростом чуть ниже Сергея...

В праздничный день 23 февраля 1995 года концертный зал городского Дома культуры был до отказа забит зрителями. На сцене выступали народные коллективы, жонглёры и фокусники. Но публику это не особо волновало: все с нетерпением ожидали своего кумира – автора и исполнителя песен Виктора Васильевича Ра́зумова. Тем временем их предмет поклонения – высокий широкоплечий мужчина за сорок, с аккуратным брюшком, одетый в роскошный костюм-тройку темно-синего цвета, в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей – сидел в небольшой каптёрке, расположенной за сценой, и беседовал с молодым человеком лет двадцати...

Пять байдарок уверенно шли по волнам Белого моря. Дул встречный ветер, пытаясь помешать смельчакам. Но он не в силах был остановить отчаянных гребцов. Через некоторое время путешественники пристали к каменистому берегу острова. Высокий, мускулистый мужчина, лет пятидесяти, энергичными движениями принялся разгружать свою посудину. Затем быстро потащил вещи к месту будущего лагеря. Тотчас поставив палатку и переодевшись во всё сухое, он начал устраивать костровище. Странник торопился. Он хотел поскорее расправиться с хозяйственными делами и побежать на берег ловить рыбу...

В конце июля на Башмаке, входящем в архипелаг Васильевских островов, всё тонуло в жарком мареве. От палящего солнца нигде нельзя было укрыться. Тоненькие деревья почти не отбрасывали тени. Тряпичный навес тоже не спасал от солнечных лучей. Даже воды огромной Волги не несли в себе прохладу. С десяток аборигенов жарились на пекле, ежесекундно коря себя за вчерашний вечер, проведенный с излишними возлияниями. Их организмы, приближающиеся к пятидесятилетней отметке, сейчас мечтали только об одном: влить в себя хотя бы кружечку охлаждающего пенного с воздушными пузыриками напитка. Их пересушенные горла не могли произнести ни звука...

Коктейль «Пина Колада». Рассказ. Хилое декабрьское солнце клонилось за горизонт. Несмотря на плюсовую температуру, было промозгло. «Леопард» с нарисованными на броне крестами не спеша двигался вдоль посадки, разделявшей огромные поля, в километре от артиллерийской позиции: – Ловчий, Ловчий, приём, это Саныч, – докладывал по рации боец, одетый в камуфляжную форму, лет сорока, высокий, худощавый, – в тысяче метров от себя наблюдаю танк, готов снять его. – Ни в коем случае – раскроешь позицию, – ответил командир батареи. Словно подслушав этот разговор, одетая в броню машина замедлила свой темп и остановилась...

Жаркое июльское солнце было ещё высоко, когда пять байдарок причалили к правому берегу Кондурчи. На хрустящий белоснежный песок с лодок сошли весёлые туристы и лихо принялись разгружать вещи. Работа спорилась. Мужчины, женщины и дети, помогая друг другу, вытаскивали на сушу посудины, освобожденные от такелажа. Быстро ставился лагерь, споро носились тяжёлые бревна для долгого ночного костра - нодьи. За всем этим с другого берега наблюдала худощавая женщина лет тридцати пяти. Безукоризненную фигуру портила татуировка, разлетевшаяся по всей груди. Палаточный городок всё ещё продолжал достраиваться,...

После восхождения на Эльбрус группа туристов поездом возвращалась в Самару. Шёл семнадцатый день их путешествия. За время длительного похода путники достаточно поднадоели друг другу. Уже все истории были рассказаны не по одной тысячи раз, старые шутки улыбок более не вызывали, а новые – не рождались. Дошло до того, что некоторые из пилигримов забавляли себя тем, что в коридоре останавливали неосторожных пассажиров и пытались им вещать свои байки. Но вскоре и неосмотрительные граждане закончились:...

Осенний лес, еще не сбросивший листву, был огненно-багряным. Наша группа, груженная тяжеленными рюкзаками, бодро шла по лесной тропинке. Было солнечно и, несмотря на приближающуюся зиму, тепло. На небольших привалах мои друзья подбадривали себя алкоголем, делая добрые глотки прямо из горлышка карманной фляжки. Оттого настроение в нашем небольшом коллективе повышалось с каждым пройденным километром. Поистине, они являются антирекламой любой антиалкогольной кампании, поскольку каждый грамм потребленного ими алкоголя преобразовывается либо в оригинальную шутку, песню, либо рассказ об интересном случае...

Горизонт. Рассказ. Мой финиш — горизонт, а лента — край земли В. С. Высоцкий По ровной асфальтированной дороге, проложенной Советской властью для обслуживания водно-оросительного канала, мой велосипед мчался, как орловский рысак. Ровный рельеф благоприятствовал походу. Наша группа бодро наматывала километры, периодически останавливаясь для осмотра инженерных сооружений и местных достопримечательностей...

На кухне двухэтажного срубового домика, построенного когда-то на плато Маньпупунёр и предназначенного для проживания служителей Печоро-Илычского заповедника, деловито хозяйствовал Серёга Соколов. Высокого роста, с мощным торсом, широкоплечий – таким он казался окружающим. Лишь при внимательном рассмотрении можно было понять, что роста он среднего, достаточно худощав, а плечи не наделены такой мощью. Это несоответствие объяснялось просто: огромная жизненная энергия и духовная воля, которыми обладал этот человек, делали из него атлета...

В то утро я не поехал на кладбище. Хоронили Свету Мартынову, а я не поехал. Смалодушничал, и это было нехорошо. Но мне хотелось оставить  в памяти воздушный образ жизнерадостной женщины, а то, что сейчас  лежало в гробу, и уже не было Светланой, вспоминать было бы тяжко. Я поздно проснулся. С момента пробуждения не давал покоя вопрос – для чего прервалась жизнь этого прекрасного человека? От этих тяжких размышлений в голове загудело. Стоя под душем, я крутил рукой краны то с горячей, то с холодной водой, меняя температуру. «Контрастный душ», – вспомнилась фраза из какого-то умного журнала, – «укрепляет сосуды»...