Марию все звали Марусей, и ей нравилось. Мило, ласково, так иногда Аню Нюрой называют.
Маруся заболела, два дня лежала в постели. Сначала храбрилась, а потом почувствовала себя брошенной. И дочери не нужна. Каждый день звонила, и тут молчание. Когда нужна – молчит.
Самой бы позвонить: свои есть свои, но Маруся гордой была, не в меру. Помощь просить не для нее: не привыкла. Всегда все сама. Только особенность была: если случалось плохое, боролась, терпела, но надеялась, что помогут.
Не помогут – не обижалась, наверное, моложе была.
Днем ничего, когда светло. Можно терпеть. Когда солнце спрячется за соседний дом, сразу сумерки, за ними темнота. И тогда тревожно и страшно.
Себя успокаивала: «Не помираю же. Старая хворь проснулась. А я знаю, что отлежаться надо. Полежишь дня три – все и закончится».
Лекарства были, и продукты в холодильнике имеются. Сил нет, чтобы подняться.
Взяла телефон, согрела ладонью, позвонить? Но вредная упрямая сила, которая вытекает из гордости, не дает. Если бы дочь первая позвонила, тогда можно и пожаловаться, помощь попросить.
И Маруся убеждала себя, что некогда дочери. У нее столько забот!
Есть не хотелось, из-за обострения болезни не было аппетита. Надо себя отвлечь от тяжелых дум. Солнечный свет завершил осенний круг по комнате, сейчас блеснет прощальный луч, сумерки вползут, как змеи.
Маруся отругала себя: «Что за сравнение – змеи. Просто это природа, значит, ночь скоро».
Особенно тяжело менять положение тела. Чтобы не было резкой боли, необходимо приготовиться, а затем медленно-медленно делать небольшие движения. Тогда легче.
Темно в комнате, виден только светлый четырехугольник окна. Господи, как тяжело!
Засветился экран телефона, раздался звонок: «Мама, мимо тебя ехала, почему свет не включила? Зачем в темноте сидишь»?
Маруся сказала, что не сидит, а лежит – заболела.
Дочь закончила звонок. Через тридцать минут появилась: «Бульон будешь? Лекарство есть? Сможешь приподняться? Переодеться надо»?
Куча вопросов, от которых тепло. Словно болезнь руками дочь развела. Покормила мать, успокоила. И ночевать осталась.
Утром мать почти здорова. И дочь спросила: «Это не в первый раз. Почему не звонишь? Ты же умная, взрослая».
Маруся начала оправдываться, что привыкла надеяться на себя. И это всегда получалось.
Что с нее взять? Такой характер, и его не переделать. Хотя некоторые меняются, если захотят. А Маруся не хотела.
Дочь домой возвращалась и думала: «Надо каждый день ей звонить». Хотя звонки становятся обязанностью, даже принуждением. Почему нельзя иначе, чтобы просто было: есть проблемы – сообщи. И тебе обязательно помогут. И не понимают те, которые слишком уж гордые, что близких своей гордой особенностью напрягают.
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».