Татьяна сбросила скорость и остановила старенькую «девятку» у обочины.
До города — рукой подать. Вдалеке уже мигали тусклые фонари — знакомые, до боли родные.
Когда-то она поклялась, что никогда сюда не вернётся. Но накануне приснилась бабушка. «Приезжай, Танечка. Я соскучилась», — сказала во сне и улыбнулась, как живая. Утром Татьяна проснулась в холодном поту. Весь день ходила под впечатлением сна, словно кто-то звал её издалека. В пятницу после работы села за руль и поехала — сама не зная зачем.
Теперь вот сидела на обочине и не понимала, правильно ли поступила. Сердце щемило, за окном накрапывал осенний дождь. Возвращаться ночью — глупо. Через дорогу виднелась заправка «Лукойл». Можно бы заехать, кофе взять, бензин долить — и хоть немного прийти в себя.
Она подвела «девятку» к колонке. Из будки вышел парень — высокий, в чёрной куртке, с капюшоном.
— Девяносто пятый или девяносто восьмой? — спросил он.
— Девяносто восьмой, до полного, — ответила Татьяна и направилась в маленькое кафешное помещение.
Внутри пахло бензином, пережаренными пирожками и растворимым кофе. Она взяла бумажный стакан и села у окна. На улице полил дождь сильнее.
Колокольчик звякнул, вошёл тот самый парень. Снял капюшон, переговорил с кассиршей — и повернулся к ней боком. Свет упал на лицо, и Татьяна застыла. Серые глаза. Холодные, будто льдом налитые. Сердце ухнуло в пятки.
— Простите, — обратилась она к нему, чтобы хоть как-то нарушить тишину. — Подскажите, где у вас гостиница есть приличная?
— «Звезда». Все там останавливаются, — ответил он. — Прямо по центральной улице.
— «Звезда» ещё работает? — удивилась Татьяна.
— А что, вы бывали у нас? — парень усмехнулся.
— Когда-то жила здесь, — тихо сказала она.
— А-а, ностальгия, значит? — поддел он.
— Нет. Приехала к бабушке… вернее, на кладбище.
Он взглянул на неё долгим, странным взглядом.
Татьяне стало не по себе. Она торопливо поблагодарила и вышла под дождь. Уже садилась в машину, когда услышала:
— Эй, подбросите до города? Моя смена кончилась. Я дорогу покажу.
Она помедлила.
— Садись.
Поехали молча. За окном мелькали редкие фонари, мокрый асфальт сверкал в свете фар.
— Ты тут работаешь постоянно? — спросила она.
— Не. До армии, — ответил парень. — Потом свалю отсюда. Тут ловить нечего.
— А родители?
Он усмехнулся криво:
— Нет у меня родителей. Мать сдала меня в детдом, а кто отец — хрен его знает. Потом приёмная семья взяла. Батя пьёт, орёт, мать терпит. А я… защищаю её, когда он буянит. И работаю, чтоб она хоть что-то имела.
— Как тебя зовут?
— Сергей. Так звали врача, что меня принимал в роддоме, — он усмехнулся, будто сам над собой.
Татьяна вздрогнула. Фары встречной машины на миг ослепили, руки судорожно сжали руль.
«Нет, не может быть...»
— Высадите тут, — сказал Сергей, когда город показался впереди. — А гостиница дальше по прямой.
Он выскочил под дождь, не попрощавшись.
Татьяна ещё долго сидела, глядя вперёд. Потом завела мотор и поехала в сторону центра.
Гостиница «Звезда» выглядела так же, как и пятнадцать лет назад: облупленная вывеска, занавески с рюшами, администраторша с газетой. В номере она включила старый телевизор, но тот лишь шипел. Татьяна скинула одежду, встала под душ и потом долго лежала, завернувшись в халат, глядя в потолок. Перед глазами стояли серые, почти стальные глаза парня.
Она знала эти глаза. Слишком хорошо.
— Бабушка! — тогда, в восемьдесят девятом, Татьяна влетела в квартиру, вся в грязи и слезах. — Ба!
Старушка вышла из кухни, увидела внучку и побледнела.
— Танюша… Что с тобой?
Татьяна не смогла ответить — только опустилась на пол и зарыдала.
Бабушка всё поняла. Схватилась за сердце, пошатнулась.
— Ба! — Татьяна подхватила её под руки. — Не надо, только не ты!
Скорая приехала быстро. Врач, мужчина с усами, посмотрел на Татьяну подозрительно:
— Вы кто ей?
— Внучка.
— Внучка… Хм. В больницу заберём. Похоже, инфаркт.
Татьяна хотела ехать с ними, но врач велел остаться.
— Приведи себя в порядок. Завтра приезжай.
Она вернулась домой, разделась и долго сидела в ванной, пока вода не остыла. В милицию идти не стала. В их городке слухи разносятся быстрее ветра.
На следующий день бабушка потребовала рассказать всё.
— В милицию не ходи, — сказала старушка, перекрестившись. — Всё равно искать не будут. А стыда на всю жизнь хватит.
— Ба… Только живи, ладно?
— Буду, Танюша. Ради тебя. Учись, уезжай отсюда. Жизнь не кончилась.
Она уехала. Поступила в институт, жила в общаге. Но забыть не смогла.
Когда узнала, что беременна, думала — с ума сойдёт.
Врач в женской консультации глянула холодно:
— Поздно пришла. Срок большой. Здоровая — рожай.
— Меня изнасиловали, — прошептала Татьяна.
— Да ладно! Все так говорят. — Врач отмахнулась.
Татьяна сбежала, не выдержав.
Она рожала в декабре, в холодной палате облезлого роддома. Девчонки из комнаты уехали домой, а она, стонущая от боли, ползла по лестнице к вахтёрше, чтобы вызвать скорую.
Ребёнок родился слабым, недоношенным.
— Не выживет, — сказала акушерка.
Татьяна подписала отказ. Никто не отговаривал.
Бабушка умерла, когда Татьяна училась на последнем курсе. После похорон соседка сказала:
— Квартиру не бросай. Я куплю для сына, он из армии вернётся.
Через полгода Татьяна продала квартиру. Денег хватило на первый взнос за комнату в новой панельке.
Прошло шестнадцать лет.
Она приехала, чтобы поставить цветы на могилу. И всё.
После кладбища заехала на ту же заправку. Вышла из кафе — и увидела Сергея.
— Уезжаете? — спросил он.
— Уезжаю, — кивнула Татьяна.
— Я знаю, кто вы, — сказал парень глухо.
— Конечно. Я вчера здесь заправлялась, — попыталась улыбнуться она.
— Нет. Это вы… родили и оставили ребёнка.
Татьяна побледнела.
— Откуда ты…
— Я — тот ребёнок.
Она опустилась на сиденье, едва дыша.
— Сядь, пожалуйста. Я всё объясню.
— Не хочу слушать.
— Прошу.
Он сел. Сжал кулаки.
— Мне было столько же, сколько тебе сейчас, — начала Татьяна. — Я шла домой, поздно было. Кто-то напал, зажал рот. Я видела только глаза… Потом бабушка в больнице. Я не могла сказать ей правду. Уехала, аборт не сделали. Сказали, ребёнок не выживет. Я оставила его. Прости, если можешь.
Сергей молчал, потом тихо сказал:
— Всё равно ненавижу.
Вышел и ушёл в темноту.
Татьяна долго сидела в машине, пока не смогла тронуться.
Через пару месяцев зазвонил телефон.
— Это я, — услышала она знакомый голос. — Я ухожу в армию. Мы на вокзале. Можно, я вам ещё позвоню?
— Позвони, — ответила она тихо. — Я буду ждать.
Она положила трубку и долго смотрела в окно.
На душе было пусто и тяжело, но где-то глубоко — теплилась надежда.
Может, время действительно лечит.
А может — просто учит терпеть.
📖➡️🎧 СТОП! Не уходи! Хочешь СЛУШАТЬ такие истории вместо чтения? В MAX каждый рассказ с голосом диктора! Как аудиоспектакль!
Удобно в дороге, дома, везде. Переходи → [ https://max.ru/yogadlyamozga ]
🚀 Лайк, если история зашла! Увидимся (точнее, услышимся!) в MAX! 💙