Ира открыла глаза в темноте. Шёпот. Приглушённый, но отчётливый.
— Мам, записывай. Четыре, ноль, восемь, три. Повтори.
Она не двигалась. Дыхание ровное, глубокое. Дмитрий стоял у окна, спиной к кровати, телефон прижат к уху. За окном — ночной город, редкие огни, тишина.
— Снимай всё, там больше миллиона. Да, всё. Я потом объясню.
Сердце ударило так, что Ира услышала пульс в ушах. Миллион. Её карта. Тот самый миллион сто тысяч, которые пришли третьего дня — продажа квартиры бабушки, единственное, что осталось от неё.
— Она спит, не волнуйся. Банкомат на Садовой работает круглосуточно. Мам, быстрее, пожалуйста.
Дмитрий замолчал, слушал. Потом выдохнул.
— Да. Потом всё верну. Просто сейчас нужно срочно. Очень срочно.
Ира закрыла глаза. Улыбка растянула губы в темноте — странная улыбка, которую никто не видел. Она развернулась на другой бок, изобразила сонное сопение.
Дмитрий замер. Прислушался. Вернулся к кровати бесшумно, как кот. Накрыл её одеялом, поправил край. Ира почувствовала его дыхание над своим лицом. Он проверял.
Она не шелохнулась.
Дмитрий выскользнул из спальни.
Ира открыла глаза. Потянулась к тумбочке. Телефон. Экран осветил лицо холодным светом. Время — три часа двадцать минут. Руки не дрожали. Странно. Должны были дрожать, но они двигались чётко, уверенно.
Приложение банка. Вход по отпечатку пальца. Главный экран. Счёт — один миллион сто тысяч рублей. Цифры светились, как приговор.
Она знала эту сумму наизусть. Бабушкина трёшка в старом доме, на которую та копила всю жизнь, вложила всё — пенсию, здоровье, надежды. Завещала Ире. Единственной внучке.
— Это твоя свобода, — говорила бабушка последним летом. — Продай и положи деньги в банк. Не трогай. На чёрный день или на светлый — когда поймёшь, что тебе действительно нужно.
Ира вышла замуж через три месяца после похорон. Дмитрий был рядом, поддерживал, утешал. Деньги она не трогала. Положила на накопительный счёт. Молчала о них. Зачем говорить? Это её подушка безопасности, её тайна.
Но вчера Дмитрий увидел уведомление на экране телефона. «Пополнение счёта. Доступно: 1 100 000 рублей». Она отвернулась на секунду — он уже читал.
— Откуда? — спросил он.
— Бабушкина квартира. Продала.
— Почему молчала?
— Не было повода сказать.
Он кивнул. Улыбнулся и обнял. «Молодец. Это правильно — иметь сбережения».
А теперь он диктует матери пин-код.
Ира смотрела в экран телефона. Мысли складывались в чёткий план. Тридцать минут. Максимум сорок — от их дома до Садовой, до банкомата, снятие денег.
Что можно сделать за тридцать минут?
Она открыла настройки карты. «Изменить лимиты». Максимальная сумма снятия наличных в сутки — по умолчанию стояло пятьдесят тысяч. Она передвинула ползунок. 1000 рублей. Сохранить.
Карта заблокирована для снятия наличных свыше 1000 рублей в сутки.
Потом открыла раздел «Переводы». Быстро, не думая — иначе страх остановит руку. Перевод. Получатель — Ирина Сергеевна Белова, её собственное имя, другая карта, старая дебетовая, которой она не пользовалась два года. Сумма — один миллион сто тысяч. Подтверждение по смс. Код пришёл мгновенно. Готово.
Деньги ушли.
На основной карте — ноль.
Ира выдохнула. Села на кровати. Включила лампу. Мягкий свет разлился по комнате. Она посмотрела на дверь. Дмитрий всё ещё не вернулся — наверное, сидел в кухне, ждал звонка от матери.
Она встала. Накинула халат. Прошла в кухню.
Дмитрий сидел за столом, телефон перед ним. Вздрогнул, когда она вошла.
— Ты почему не спишь?
— Захотелось воды попить.
Она налила в стакан воду из фильтра. Выпила медленно. Дмитрий смотрел на неё. Пытался понять — слышала или нет?
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да. А у тебя?
— Да. Просто... не спалось.
Ира кивнула. Поставила стакан в раковину. Вернулась в спальню. Легла и закрыла глаза.
Время — три сорок. Двадцать минут прошло с момента звонка. Ещё десять — и свекровь будет у банкомата.
Ира слушала тишину. Где-то капал кран в ванной. За окном прошумела машина. Дмитрий вернулся в спальню, лёг рядом, не касаясь её. Дышал неровно.
Ира закрыла глаза и улыбнулась в темноту.
Ещё тогда, три года назад, бабушка сказала: «Мужчина, который просит у тебя деньги в долг до свадьбы, будет просить и после. Мужчина, который приводит мать знакомиться раньше, чем друзей, будет советоваться с ней, а не с тобой. Смотри на знаки, внученька. Всегда смотри на знаки».
Дмитрий впервые попросил в долг через месяц после их знакомства. Пять тысяч. Вернул через неделю. Второй раз — через три месяца. Двадцать тысяч. Вернул через месяц. Третий раз не просил — просто намекнул, что «было бы неплохо съездить на море, но денег в обрез».
Ира согласилась. Платила за двоих.
Мать он привёл на второе свидание.
Ира видела знаки. Просто не хотела в них верить.
Телефон Дмитрия завибрировал. Он схватил его так быстро, что Ира услышала, как он задел край тумбочки. Экран осветил его лицо. Она видела сквозь полузакрытые веки — напряжение, страх, потом что-то ещё. Ужас.
Он открыл сообщение.
Ира не видела текст, но представляла:
«Сынок, она знала! Меня сейчас...»
Дмитрий замер. Потом резко обернулся к ней. Ира дышала ровно, глубоко, не двигалась.
— Ира, — позвал он тихо.
Она не ответила.
— Ира, ты спишь?
Молчание.
Дмитрий вскочил. Схватил телефон. Побежал в коридор. Она слышала обрывки фраз:
— Мам, что случилось? Мам! Почему ты не отвечаешь? Что значит «она знала»?
Пауза.
— Какая охрана? Какая полиция?
Ира села. Включила свет. Взяла телефон. Открыла чат с подругой Леной — она работала в банке, в службе безопасности.
Сообщение пришло десять минут назад:
«Всё сделано. Твоя свекровь пыталась снять деньги с твоей карты. Естественно, лимит сработал — 1000 рублей максимум. Она попыталась три раза подряд с разными суммами. Система зафиксировала подозрительную активность. Автоматически заблокировала карту и отправила уведомление в полицию — стандартная процедура при попытке хищения. Охрана банкомата уже задержала её. Говорит, что сын дал пин-код, но это её только глубже закапывает. Сейчас приедет полиция, разберутся. Ты в безопасности. Звони, если что».
Ира выдохнула. Встала. Прошла в коридор.
Дмитрий стоял у окна, прижав телефон к уху. Говорил быстро, сбивчиво:
— Мам, успокойся. Я сейчас приеду. Не говори им ничего. Я всё объясню. Это недоразумение.
Он обернулся. Увидел Иру.
Замер.
Она стояла в дверном проёме, руки скрещены на груди, лицо спокойное.
— Недоразумение? — повторила она.
Дмитрий опустил телефон.
— Ира, я могу объяснить.
— Объясни.
Он открыл рот. Закрыл. Потом выдохнул:
— Мне нужны были деньги. Срочно.
— Зачем?
— Долг. У меня долг. Большой. Я не хотел тебя расстраивать.
— Какой долг?
— Инвестиции. Я вложился в один проект, обещали большую прибыль. Не получилось. Теперь требуют вернуть с процентами. Если не верну до утра — будут проблемы.
Ира шагнула ближе.
— И ты решил украсть у меня миллион?
— Не украсть! Взять в долг! Я бы вернул!
— Ночью. Через свою мать. Не спросив меня.
Дмитрий молчал.
— Это называется кража, — сказала Ира тихо. — И втягивание в преступление соучастника. Твоя мать сейчас даёт показания полиции. За попытку хищения с чужой карты.
— Я ей сказал, что это моя карта!
— Она пыталась снять деньги по чужому пин-коду с карты, владелец которой — я. Она взрослый человек, должна была понять.
Дмитрий схватился за голову.
— Ира, пожалуйста. Она моя мать. Я не хотел, чтобы она попала в полицию. Я думал, это будет быстро, ты не узнаешь, я верну всё через неделю.
— Через неделю. Из каких денег?
Молчание.
— У тебя нет денег, — продолжила Ира. — Не было и не будет. Ты живёшь от зарплаты до зарплаты, треть уходит на твои «инвестиции», остальное — на кафе, машину, одежду. Ты не умеешь копить. Не умеешь отказывать себе. И теперь влез в долги, которые не сможешь отдать.
Дмитрий смотрел в пол.
— Что ты хочешь? — спросил он глухо.
Ира подошла к окну. Посмотрела на город. Рассвет ещё не начинался, но небо на востоке уже светлело.
— Хочу честности, — сказала она. — Но её уже не будет.
Она обернулась.
— Я заберу свои вещи утром. Подам на развод. Квартира — твоя, я на неё не претендую. Мебель тоже. Мне нужны только мои личные вещи.
— Ира...
— Твою мать я вытащу из полиции. Скажу, что это недоразумение, что я давала разрешение. Она не сядет. Но чтобы я больше никогда не видела ни её, ни тебя.
— Подожди. Давай поговорим. Я исправлюсь. Я найду деньги, отдам долг, больше никогда не буду...
— Дима, — перебила она. — Ты сегодня ночью продиктовал своей матери пин-код от моей карты. Ты сказал ей: «Снимай всё». Ты планировал оставить меня без копейки. Без бабушкиных денег, которые были для меня святы. И ты надеялся, что я не узнаю.
Она шагнула к двери.
— О чём нам говорить?
Дмитрий молчал.
Ира вернулась в спальню. Достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи. Руки двигались автоматически — бельё, джинсы, свитера. Косметичка. Документы. Телефон. Зарядка.
Дмитрий стоял в дверях.
— Куда ты пойдёшь?
— К Лене. Она ждёт.
— Посреди ночи?
— Сейчас четыре утра. Скоро рассвет.
Она застегнула сумку. Обернулась.
— Прощай, Дима.
— Ира, пожалуйста...
Она прошла мимо него. Надела куртку в прихожей. Взяла ключи. Открыла дверь.
— Твою мать заберу из отделения в девять утра, — сказала она, не оборачиваясь. — Скажу, что давала ей разрешение, но забыла предупредить банк. Она отделается испугом. Ты — развод и свобода от меня. Это справедливо.
Дверь закрылась.
Ира спустилась по лестнице. Вышла на улицу. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Она вдохнула полной грудью.
Телефон завибрировал. Лена:
«Жду тебя. Чай готов. Постель застелена. Приезжай скорее».
Ира поймала такси. Села на заднее сиденье. Машина тронулась.
Город просыпался. Первые автобусы, редкие прохожие, свет в окнах пекарен. Новый день начинался. Новая жизнь.
Ира открыла приложение банка. Старая карта, куда она перевела деньги. Баланс — один миллион сто тысяч рублей. Цифры светились ровным светом.
«Это твоя свобода», — сказала бабушка.
Теперь Ира понимала, что она имела в виду.
Утром Ира пришла в отделение полиции на Садовой. Свекровь сидела в комнате для задержанных — измученная, с красными глазами. Увидела Иру и отшатнулась.
— Я хочу забрать заявление, — сказала Ира дежурному. — Это недоразумение. Я давала ей разрешение снять деньги с моей карты, но забыла изменить лимиты в банке. Система автоматически заблокировала операцию и вызвала охрану. Моя вина. Прошу отпустить её.
Дежурный посмотрел на неё долго и внимательно.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Он кивнул. Через двадцать минут свекровь была свободна.
Они вышли на улицу. Молчали.
— Спасибо, — сказала наконец свекровь.
— Не за что. Я сделала это не для вас. Для себя.
— Я не знала... Дима сказал, что это его карта. Что ему срочно нужны деньги. Я не хотела...
— Вы взрослый человек, — перебила Ира. — Вы должны были дважды подумать, прежде чем лезть ночью к банкомату с чужим пин-кодом. Вы не подумали? Теперь живите с этим.
Свекровь молчала.
— Я ухожу от вашего сына, — продолжила Ира. — Не звоните мне. Не пишите. Не пытайтесь встретиться. Для меня вас больше не существует. Ни вас, ни его.
Она развернулась и пошла прочь.
Свекровь окликнула:
— Ирочка!
Ира обернулась.
— Я правда не знала. Он мой сын. Я хотела помочь. Я не хотела тебя обокрасть.
— Но обокрасть собирались, — сказала Ира спокойно. — И это главное.
Она ушла, не оглядываясь.
Через неделю развод был оформлен. Дмитрий не сопротивлялся. Подписал все бумаги молча. Они встретились у нотариуса один раз — последний раз.
— Прости, — сказал он.
— Я простила, — ответила Ира. — Но это не значит, что забыла.
Она ушла.
Через месяц Ира сняла квартиру. Небольшую однушку в тихом районе. Светлую, с большими окнами. Свою.
Деньги она не трогала. Положила на долгосрочный вклад. «На чёрный день. Или на светлый».
Однажды вечером, через полгода после той ночи, Ира сидела на кухне новой квартиры. Пила чай. Смотрела в окно. За окном шёл снег. Первый снег.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сообщение:
«Ира, это Дима. Знаю, ты просила не писать. Но хочу сказать: ты была права. Я нашёл хорошую работу. Плачу долги. Мама больше не вмешивается. Я многое понял. Спасибо тебе за всё. За то, что не дала мне упасть совсем. Будь счастлива».
Ира прочитала. Удалила сообщение. Заблокировала номер.
Потом налила ещё чаю. Открыла ноутбук. У неё была идея — небольшой бизнес, о котором она думала давно, но боялась начать. Теперь не боялась.
За окном падал снег. В комнате было тепло. На счету — миллион сто тысяч, свобода и новая жизнь.
Бабушка была бы довольна.