Она заработала этот отдых. Каждой бессонной ночью, каждым выпитым литром кофе, каждой сдержанной слезой отчаяния. И теперь он хочет отдать это всё... своей матери?
Анастасия закрыла ноутбук с таким чувством, будто запечатала в нем трехголового дракона, которого наконец-то удалось усмирить. Тишина в квартире была оглушительной после трех месяцев постоянного гула в ушах — голосов с созвонов, стука клавиатуры, собственного учащенного сердца.
Двадцать третье декабря. Проект, который все в офисе называли «Проект-Самоубийство», был закрыт. Акт подписан. Деньги перечислены.
— Анастасия, поздравляю. — Андрей Александрович, ее руководитель, человек с лицом гранитной скалы, смотрел на нее с неприкрытым уважением. — Вы провели настоящую операцию. Никто не верил, что с этим объемом можно справиться в такие сроки.
Он протянул ей плотный белый конверт. Анастасия взяла его, чувствуя, как под пальцами шуршит не просто бумага, а ее собственная гордость. Премия. Та самая, о которой они договорились еще в сентябре, когда на планерке воцарилась мертвая тишина после озвучивания условий нового заказа.
Пятнадцать филиалов, смехотворный бюджет, истеричный заказчик и сроки, заставлявшие кровь стынуть в жилах. Все отводили глаза, изучали узоры на столе. Анастасия подняла руку. Ее голос прозвучал четко и ясно в гробовой тишине:
—Я готова возглавить это.
Роман, ее муж, вечером того дня долго молчал, а потом спросил, глядя куда-то мимо нее:
—Настя, ты уверена? Это же ад. Ты исчезнешь на месяцы.
—Я справлюсь, — ответила она тогда, сама не до конца веря в свои слова.
Ад оказался гораздо горячее, чем она могла предположить. Три месяца ее жизнь была похожа на бесконечный день сурка: дом — офис — дом. Возвращения за полночь, созвоны в субботу утром, когда все нормальные люди еще спят, правки в техническом задании, которые приходили в десять вечера. Две ночи напролет она просидела за своим столом, отлавливая коварный баг, который сводил на нет всю ее работу. Она нашла его на рассвете, когда за окном уже светлело, своими руками, построчно. Это была маленькая победа, которую никто, кроме нее, не оценил.
Роман вел себя тихо. Молча ставил перед ней чашку с чаем, молча гладил по плечу. Его мать, Галина Станиславовна, звонила каждое воскресенье, как по будильнику. Анастасия слышала, как Роман, приглушив голос, говорил в трубку: «Мама, Настя на проекте, у нее аврал. Перезвоним в другой раз». Она была благодарна ему за это молчаливое понимание, за это щит, который он выставлял против внешнего мира.
Дома, в тишине и уюте своей гостиной, она наконец-то вскрыла конверт. Цифра, напечатанная на бланке, заставила ее широко раскрыть глаза. Она перечитала ее три раза. Сердце забилось чаще. Это было даже больше, чем она рассчитывала. Это была не просто премия. Это был пропуск к свободе.
Она набрала номер Романа.
—Ром, у меня все получилось! Премия пришла! — ее голос звенел от счастья. — Давай устроим что-то невероятное на Новый год? Поедем на Алтай? Представляешь? Деревянный домик, снег по колено, тишина... Только мы вдвоем. Никаких телефонов, никаких писем.
На том конце провода повисла короткая пауза.
—Насть, это... это фантастика! — его голос звучал радостно, но с какой-то фальшивой ноткой, будто он выдавливал из себя. — Слушай, я как раз хотел с тобой поговорить. Вечером, хорошо? У меня есть одна идея.
Легкая тень тревоги скользнула по ее сердцу, но эйфория была слишком сильна. Она отмахнулась от дурного предчувствия, как от назойливой мухи. Пошла в душ, смывая с себя не только дневную усталость, но и весь тот груз, что она таскала на себе все эти месяцы.
Роман вернулся домой в восемь, принеся с собой аромат свежей пиццы и бутылку дорогого красного вина. Анастасия уже мысленно примеряла новый пуховик и представляла, как они с мужем катаются на снегоходах по заснеженным склонам, а вечером греются у камина, обсуждая планы на будущий год.
Они сели на кухне. Роман налил вино в бокалы, разложил по тарелкам пиццу, но делал это как-то механически, его мысли были далеко.
—Насть, — начал он, наконец поднимая на нее глаза. — Ты же помнишь, мама в последнее время постоянно жалуется на здоровье? Давление скачет, суставы болят.
Анастасия насторожилась. «Идея» начиналась со свекрови? Это было нехорошим знаком.
—Помню, — осторожно ответила она.
—Врач ей сказал, что ей категорически нужен отдых и смена обстановки. Климат, знаешь ли... — Роман заерзал на стуле. — И вот я подумал... Ты не представляешь, какая удача! Ее подруга как раз собирается в санаторий «Сосновый Бор» на три недели. Место шикарное, процедуры, горный воздух... Но у мамы, как ты понимаешь, таких денег нет.
Он сделал паузу, давая ей понять всю глубину «удачи». Анастасия сидела, не двигаясь, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала. Она уже все поняла. Сердце медленно и тяжело опускалось куда-то в пятки.
— И что же ты предлагаешь? — спросила она ледяным тоном, который был полной противоположностью бушующему внутри нее урагану.
—Ну, Настенька... — Роман попытался взять ее руку, но она отдернула ее. — У тебя же как раз премия пришла. Мы могли бы... оплатить ей эту путевку. Это же здоровье мамы! Мы на Новый год как-нибудь скромно отметим, а вот летом...
Он не успел договорить. Анастасия резко встала, отчего стул с грохотом отъехал назад. Трехмесячное напряжение, усталость, невыспанные ночи и ощущение, что ее не ценят, что ее жертвы никому не нужны, — все это вырвалось наружу единым, сокрушительным потоком.
— Ты с ума сошел?! — ее голос сорвался на крик. — Мне эти деньги достаются слишком тяжело, чтобы отдать на отдых кому бы то ни было! И уж тем более твоей мамаше!
Она видела, как Роман побледнел, его лицо исказилось от обиды и гнева.
—Настя, это моя мать! Она старая, больная женщина! А ты эгоистка, думающая только о себе!
— Я эгоистка? — она засмеялась, и этот смех прозвучал горько и истерично. — Я три месяца пахала как лошадь, чтобы мы могли позволить себе нормальную жизнь! Чтобы мы могли, наконец-то, отдохнуть вместе! А ты... ты хочешь отдать все это... ей! Она всю жизнь умела устраиваться с максимальным комфортом за чужой счет!
— Не смей так говорить о моей матери! — Роман тоже встал, и теперь они стояли друг напротив друга, как два враждебных лагеря, разделенные кухонным столом. — Ты вообще понимаешь, что такое семейные ценности? Что такое помочь близкому человеку?
— Понимаю! — выкрикнула Анастасия. — Я помогала тебе, когда ты остался без работы! Я поддерживала нас одна полгода! А что она для нас сделала? Вечные упреки, вечные жалобы! Ей просто скучно, и она хочет развлечений за наши с тобой деньги! За мои деньги!
Они кричали друг на друга, выплескивая накопившееся раздражение и обиды, давно выходившие за рамки этой конкретной премии. Вся их совместная жизнь, все мелкие недомолвки и большие разочарования поднялись на поверхность, отравляя воздух в некогда уютной кухне.
В конце концов, Роман, хлопнув дверью, ушел в гостиную. Анастасия осталась одна. Она смотрела на остывающую пиццу и два полных бокала вина. Ее праздник, ее заслуженная награда растворились в горьком осадке ссоры.
Она заработала свой отдых. Но оказалось, что за него придется бороться не только с дедлайнами и начальством, но и с собственным мужем. И это сражение было гораздо страшнее любого рабочего аврала.
И теперь ей предстояло решить: уступить и купить путевку в ад под названием «семейный долг», или проявить тот самый «эгоизм» и отстоять свое право на счастье, рискуя разрушить отношения. Праздник был испорчен. А что ждало их дальше, она не знала.
А как бы Вы поступили...