Я смотрела на Марину и пыталась переварить информацию. Любовница. Вторая любовница. План по разводу и присвоению имущества. Всё это было похоже на дешёвый сериал, но происходило со мной.
— Значит, он вас тоже использовал, — произнесла я медленно.
Марина кивнула, и в глазах блеснули слёзы.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Я думала, мы будем вместе. Он обещал. Говорил, что жена — формальность, что разведётся, как только получит свою долю от недвижимости. А потом я случайно увидела его с другой девушкой. В том же кафе, где мы с ним обычно встречались. Целовались.
Она вытерла слезу, и я почувствовала странную солидарность. Мы обе были жертвами одного человека.
— У вас есть ещё какие-то доказательства? — спросила я. — Переписка, записи?
— Есть. Много. Я всё сохраняла, — она достала флешку. — Вот. Возьмите. Может, вам пригодится.
Я взяла флешку и сжала в ладони.
— Спасибо, Марина. Правда, спасибо.
— Мне просто обидно, — она всхлипнула. — Он такой... убедительный был. Я верила каждому слову.
— Я тоже верила, — призналась я. — Пять лет верила.
Мы посидели ещё немного, допили кофе. Потом разошлись — две обманутые женщины, каждая со своей болью.
Дома у Риты я вставила флешку в ноутбук. То, что я увидела, превзошло все ожидания. Переписки, где Денис в подробностях описывал план: как выманить у меня подпись на доверенности, как продать дачу через подставное лицо, как оформить развод так, чтобы я осталась ни с чем. Были даже фотографии — Денис с Мариной, потом с другой девушкой, а на одном снимке он целовал ещё одну, незнакомую мне брюнетку.
— Вот сволочь, — выдохнула Рита, читая через моё плечо. — Многоходовочка. А я-то думала, он просто маменькин сынок.
— Он больше, чем маменькин сынок, — ответила я, сохраняя файлы в отдельную папку. — Он мошенник. И ловелас.
— Что будешь делать?
— Передам всё юристу. Это доказательства. А потом… — я задумалась. — А потом проучу его. Как следует.
На следующий день я пришла к Сергею Олеговичу с флешкой. Он посмотрел содержимое и присвистнул:
— Елена, это золото. С такими доказательствами мы не только разведёмся без потерь, но и компенсацию можем потребовать. За моральный ущерб.
— Что нужно сделать?
— Подавать в суд. Я составлю иск. Плюс копию этих материалов направим в следственный комитет — там же прямые доказательства приготовления к мошенничеству.
— Сколько времени займёт?
— Месяца три минимум. Но мы выиграем, я уверен.
Три месяца. Много. Но я готова была ждать.
Тем временем Денис продолжал попытки связаться. Когда понял, что телефон я не беру, написал письмо на электронную почту. Длинное, слёзливое, о любви и прощении. Я прочитала и удалила.
Потом он пришёл к моей работе. Ждал у входа, поймал на выходе.
— Лен, ну пожалуйста! Давай поговорим!
Я остановилась, посмотрела на него холодно:
— О чём говорить, Денис?
— О нас. О том, что я был не прав. Я исправлюсь, клянусь!
— Исправишься? — я усмехнулась. — Расскажи это Марине. Или той брюнетке, с которой тебя сфотографировали в прошлом месяце. Или третьей, как там её звали?
Он побледнел.
— Ты... откуда...
— Неважно, — перебила я. — Важно, что я знаю всё. Абсолютно всё. И скоро узнает суд.
— Лена, не делай этого, — в голосе появились нотки паники. — Мы можем договориться. Я тебе всё верну, дачу оформим обратно, я уйду от мамы...
— Поздно, — ответила я. — Слишком поздно. Прощай, Денис.
Я развернулась и ушла, не оглядываясь. А он стоял посреди улицы, растерянный и жалкий.
Судебный процесс начался через месяц. Я пришла с юристом, Денис — с адвокатом, которого, видимо, наняла свекровь. Тамара Ивановна тоже присутствовала, сидела в зале с каменным лицом.
Сергей Олегович предъявил доказательства. Переписку, попытку оформления доверенности, записи разговоров. Адвокат Дениса пытался возразить, говорил о семейных отношениях, о недопонимании. Но судья была неумолима.
— Налицо признаки мошеннических действий, — заявила она. — Брак расторгается. Имущество, принадлежащее истице до брака, остаётся за ней. Дача, приобретённая в браке на средства истицы, также остаётся за ней. Ответчик обязан выплатить компенсацию морального вреда в размере трёхсот тысяч рублей.
Денис сидел бледный. Свекровь вскочила с места:
— Это несправедливо! Он пять лет на неё горбатил!
— Горбатил? — я обернулась. — Тамара Ивановна, последние три года я зарабатывала больше, чем ваш сын. И содержала его, пока он «искал себя». Так что не надо.
Она открыла рот, но ничего не ответила. Мы вышли из зала. Я — с ощущением победы, Денис — с поникшей головой.
У выхода он окликнул меня:
— Лен, подожди.
Я остановилась. Он подошёл ближе, и я увидела, что глаза его покраснели.
— Прости меня. Правда. Я идиот. Повёлся на мамины слова, на лёгкие деньги... Думал, что так проще. Но понял, что потерял самое важное.
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Знаешь, Денис, может, ты и правда жалеешь. Сейчас. Когда проиграл. Но тогда, когда планировал всё это, ты не думал обо мне. Ты думал только о себе. И это не прощается.
— Но...
— Нет, — перебила я. — Никаких «но». Ты сделал выбор. Теперь живи с ним.
Я ушла и больше не оглядывалась.
Через неделю развод был окончательно оформлен. Я получила все документы, подтверждающие моё право собственности на квартиру и дачу. Денис выплатил компенсацию — видимо, свекровь помогла, иначе откуда у него такие деньги?
Я сидела дома, в своей квартире, которую чуть не потеряла, и думала о том, как легко можно довериться не тому человеку. Пять лет рядом, а я не заметила, кто он на самом деле.
Телефон завибрировал — сообщение от Марины: «Спасибо, что помогли разобраться. Я тоже подала на него заявление. За обман. Пусть ответит за всё».
Я улыбнулась и ответила: «Держись. Мы справимся».
Ещё через неделю позвонил Сергей Олегович.
— Елена, новости. Следственный комитет возбудил дело по факту мошенничества. Вашего бывшего вызывают на допрос.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Подделка подписи, попытка незаконного завладения имуществом — всё это тянет на статью. Скорее всего, условный срок дадут или штраф крупный. Но в любом случае судимость будет.
Я молчала, переваривая информацию. Часть меня испытывала удовлетворение — справедливость восторжествовала. Но другая часть грустила. Всё-таки пять лет жизни, надежды, планы...
— Елена, вы там?
— Да, я здесь. Спасибо, Сергей Олегович. За всё.
— Не за что. Вы молодец, что не побоялись защитить свои права. Многие в таких ситуациях опускают руки.
Я положила трубку и прошлась по квартире. Тихо. Пусто. Но моё. Только моё.
Рита приехала вечером с вином и пиццей.
— Ну что, победительница, как ощущения?
— Странные, — призналась я. — Вроде выиграла, а на душе тяжесть какая-то.
— Это нормально. Ты же не робот. Пять лет прожили вместе, это не вычеркнешь за один день.
— Знаешь, что больше всего обидно? — я налила вино в бокалы. — Даже не то, что он пытался отнять квартиру. А то, что я ему не была нужна. Я была нужна как средство. Как ключ к недвижимости.
— Он дурак, — отрезала Рита. — Потерял нормальную женщину ради квартиры и маминых амбиций. Сам виноват.
Мы выпили, и постепенно тяжесть начала отпускать. Говорили о работе, о планах, о путешествиях, которые я давно откладывала.
— Кстати, — вспомнила Рита, — помнишь, ты хотела на курсы дизайна записаться? Года три назад?
— Хотела. Денис сказал, что это баловство и трата денег.
— Так вот теперь никто тебе не запретит. Иди, записывайся. Живи для себя, наконец.
Я задумалась. А ведь правда. Теперь я могу делать что угодно. Учиться, путешествовать, менять работу, перекрашивать стены в квартире в розовый цвет, если захочу. Никто не будет контролировать, осуждать, запрещать.
Свобода. Странная, пугающая, но такая желанная свобода.
На следующий день я записалась на курсы. Договорилась с подругой съездить в Петербург на выходные — давно мечтала, но Денис всегда находил отговорки. Купила себе платье — яркое, красное, которое раньше бы не надела, потому что «слишком вызывающе».
Жизнь начала наполняться красками.
Через месяц я случайно встретила свекровь. На рынке. Она стояла у прилавка с овощами, и вид у неё был измученный.
Я хотела пройти мимо, но она заметила меня.
— Елена, — окликнула она. — Подожди.
Я остановилась, напряглась. Но Тамара Ивановна выглядела не агрессивно, а... устало.
— Я хотела сказать... — она помялась. — Я была не права. Насчёт квартиры, насчёт всего. Я думала, что делаю лучше для сына, а в итоге... в итоге он теперь под следствием, без жены, без будущего.
Я молчала, не зная, что ответить.
— Ты была хорошей женой, — продолжила свекровь. — А я не ценила. Прости, если можешь.
Это было так неожиданно, что я растерялась.
— Тамара Ивановна, я не держу на вас зла, — ответила я наконец. — Но и вернуться я не могу. Слишком много было... предательства.
— Я понимаю, — она кивнула. — Просто хотела, чтобы ты знала. Я была не права.
Мы разошлись. И я почувствовала, что последний груз упал с плеч. Даже свекровь признала ошибку. Значит, я не сумасшедшая. Значит, я правда была права.
Дома я села у окна с чашкой чая и посмотрела на город. Закат окрашивал небо в оранжевые и розовые тона. Где-то там жил Денис — наверное, переживал, готовился к суду, жалел о содеянном. А может, и нет. Может, уже нашёл новую жертву.
Но это было уже не моё дело.
Моё дело — жить дальше. Строить жизнь, которую я хочу. Без манипуляций, без обмана, без страха потерять то, что моё по праву.
Телефон завибрировал. Сообщение от Риты: «Как ты? Не грустишь?»
«Нет, — написала я. — Не грустю. Я свободна. И это лучшее чувство на свете».
Прошло полгода. Я закончила курсы дизайна, сменила работу на более интересную. Съездила в Петербург, потом в Казань, потом в Сочи. Встречалась с друзьями, ходила в театры, читала книги, которые откладывала годами.
Квартиру я немного переделала — покрасила стены в светло-серый, купила новую мебель. Теперь это был действительно мой дом, без следов прошлого.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, я столкнулась с Денисом. Он выходил из магазина, и мы чуть не врезались друг в друга у входа.
— Лена, — выдохнул он. — Привет.
— Привет, — ответила я сдержанно.
Мы постояли в неловком молчании. Он выглядел постаревшим, усталым. В глазах не было той уверенности, что раньше.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо. А ты?
— Нормально. Условный срок дали. Работаю на стройке. Снимаю комнату.
Я кивнула. Мне не было его жалко. Он получил то, что заслужил.
— Лен, я хотел сказать... — начал он, но я подняла руку.
— Не надо. Всё уже сказано. Живи дальше, Денис. И больше не обманывай людей.
Я обошла его и пошла дальше, не оглядываясь. А он остался стоять у магазина — маленький, жалкий, чужой.
Дома я включила чайник, достала любимую книгу и устроилась на диване. За окном шёл дождь, но в квартире было тепло и уютно.
Я улыбнулась, подумав о том, что если бы мне год назад сказали, что я буду жить одна и буду счастлива, я бы не поверила. А теперь не представляю другой жизни.
Иногда нужно потерять что-то, чтобы обрести себя. И я себя обрела.