Мы познакомились в «Бамбле». Мне тридцать пять, ему тридцать восемь. Не ожидала, что мужчина способен на такое остроумное и непринужденное начало. Ни тебе дежурного «привет, как дела?», ни пошлости.
Просто легкое, остроумное сообщение, как раз то, что нужно. Пару дней переписки, и он сам предложил встречу.
В анкете всё выглядело пристойно: ИТ-специалист, бег, книги, готовит сам. «Одиннадцать лет брака, теперь развод. Дочь, шесть лет, живет со мной неделю через неделю». Тогда я не придала этому значения. У кого сейчас нет прошлого? Важно ведь, как человек живет здесь и сейчас.
Ресторан он выбрал безупречный. Спокойный, уютный, при свечах и с тихим джазом. Я приехала чуть раньше — и он тут же возник, словно ждал за углом. Открыл дверь, помог снять пальто и с обворожительной улыбкой произнес:
— В жизни ты еще прекраснее.
Приятно. Умеет расположить.
С ним было легко и свободно.
Мы разговаривали, а не играли в «угадайку», не тянули томительные паузы. Он не отводил взгляд, не залипал в телефоне, не перебивал. Он слушал. Внимательно и искренне.
Глубокий голос, уверенная манера говорить. Умел посмеяться над собой — это обезоруживает.
Передо мной взрослый, устойчивый мужчина. Не мальчик, не беглец из несчастливого брака, не нытик и не зануда. Спокойный. Мягкий. Настоящий.
Мы говорили о путешествиях, детстве, любимых книгах и блюдах. Он не поливал грязью бывшую жену. Не скрывал наличия дочери, но упоминал о ней уважительно и спокойно. Без лишнего пафоса.
Я поймала себя на мысли: «Вот оно. То самое. С ним, может быть, я снова поверю в любовь».
А потом прозвучала эта фраза. И всё рухнуло…
Мы вышли на улицу. Прохладно. Он накинул мне на плечи свой шарф, взял за руку. Мы шли к машине не спеша, будто боясь, что вечер закончится. Внутри разливалось тепло, зарождалось чувство близости. Мне было хорошо.
И вдруг, как гром среди ясного неба:
— Слушай, может, ко мне заедем? Дочку нужно ужином накормить.
Сначала я не поняла. «Ко мне» — это ведь приглашение. «Ужин» — это про нас. «Дочка»… Стоп, что?
— В смысле? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Ну… она сегодня у меня. Мама на работе в ночную смену. Мы поужинали рано, но она наверняка проголодалась. Я быстро разогрею пельмени и отвезу тебя домой.
Он произнес это обыденно. Будто речь шла о покупке хлеба в ближайшем магазине. Ни тени смущения. Ни попытки объяснить, как это выглядит со стороны. Просто констатация факта. А внутри меня всё оборвалось. Словно кто-то безжалостно выключил свет.
Я оказалась в его квартире и почувствовала себя статисткой в чужом спектакле.
Мы всё-таки заехали. Неудобно было отказываться, он излучал такую уверенность, что в этом «нет ничего такого».
Квартира была типичной для мужчины, воспитывающего ребенка: легкий хаос, запах пельменей и мандаринов, в прихожей — детские ботиночки и рюкзачок с принцессами.
На диване сидела девочка с планшетом и радостно воскликнула:
— Папа! А это кто? Тётя?
Он улыбнулся:
— Это моя подруга. Мы вместе ужинали. Сейчас я тебе пельмешек сделаю.
Он направился на кухню, а я осталась с ней. Милый ребенок. Улыбалась, болтала, показывала мультики. Я кивала, улыбалась в ответ, но внутри всё сжималось от неловкости.
Я чувствовала себя не в своей тарелке. Словно меня внезапно вытолкнули на сцену, где давно идет спектакль. А я здесь — без роли и без слов.
Пока он возился у плиты, девочка прыгала, задавала вопросы, демонстрировала игрушки. А я сидела на самом краешке дивана, словно чужая. Он не пытался разрядить обстановку. Не поинтересовался, удобно ли мне. Не намекнул на продолжение вечера. Он вел себя так, будто всё происходящее — в порядке вещей.
И тут меня осенило:
Я не хочу так. Не хочу быть женщиной, которую приводят знакомиться с ребенком на первом же свидании. Не хочу принимать участие в жизни чужой семьи. Не хочу, чтобы ребенок называл меня «тётей» и смотрел оценивающим взглядом.
Да, кто-то способен принять чужого ребенка как своего. Кто-то влюбляется и в мужчину, и в его дочь, и в саму идею «новой семьи». Но это не я.
Он принес три тарелки. Сел рядом и начал кормить дочь. Разговаривал с ней о школе, о завтраке, о каком-то мультфильме. Казалось, он совершенно забыл о моем присутствии. Всё его внимание было приковано к ней.
Я понимала: он хороший отец. Это невозможно не заметить. Заботливый, любящий, ответственный. Но былой романтики как не бывало.
Я превратилась в статиста. В этот момент не существовало никакого «мы», никакого «вместе». Были только он и его дочь, а я — нечто вроде мебели. Или, в лучшем случае, «добрая знакомая».
Звучит, возможно, жестоко. Но именно тогда я впервые за долгое время осознала: я не готова к отношениям с мужчиной, у которого есть ребенок.
Я не готова вторгаться в чужую семейную систему. Не готова всегда быть второй после его дочери. Не хочу вечно соперничать с бывшей женой, примерять на себя роль "новой мамы", убирать игрушки и выслушивать: “а мама делает не так” или “ты нам не родная”.
Я жажду свиданий, поцелуев, смеха, ночных киномарафонов и совместных планов. А не кормления чужого ребенка пельменями и попыток вписаться в чужую жизнь.
Он отвез меня домой. Спросил:
— Всё в порядке? Ты какая-то молчаливая.
Я кивнула, выдавила улыбку. Он чмокнул меня в щеку и добавил:
— Дочка сказала, ты ей понравилась.
И это стало последней каплей. Я не нуждалась в одобрении ребенка. Я не собиралась проходить кастинг на роль «новой мамы». Это свидание, а не отбор кандидаток в материнство.
На следующий день он написал и спросил, когда мы увидимся снова. Я не ответила.
Я не осуждаю его. Он хороший человек. И, вероятно, рядом с ним будет счастлива другая женщина. Та, которая готова принять его прошлое и настоящее. Но это не я.
Я хочу строить отношения, где мы пишем нашу книгу любви с чистого листа, а не пытаемся втиснуться в чужой, уже написанный роман.
С тех пор я стала честнее с собой. При виде пометки «дети от прежнего брака» я просто пролистываю анкету дальше. Не потому, что дети — это плохо. А потому, что я к этому не готова. Я не хочу жить в тени чужой семьи. Я мечтаю о своей.
📣 А вы смогли бы завязать отношения с мужчиной, у которого есть ребенок? А если бы он предложил вам поехать к нему сразу после свидания — чтобы «покормить дочку» — согласились бы?