Глава 6
Солнечный март духом весеннего ветра ворвался в Траптаун, изгнав на вершины гор демона длинной ночи, сковавшего город зимним унынием человеческих душ. Наполненный жизнью тёплый, прозрачный воздух будил людей и всякую тварь к новому кругу вечного бытия.
После старого нового года, рядом с Иваном, поселились двое: патлатый парень неопределённого возраста из Москвы и невысокий тридцатилетний киргиз. Из-за сломанного носа Иван решил, что «гастарбайтер» - бывший боксёр. Первый сторонился Ивана, второй был так напуган, что после первого сеанса по изъятию силы, неделю не выходил из дома, хотя, возможно, он просто был нелюдим. Наличие соседей не внесло в его жизнь значительных перемен: русские, китайцы, арабы — какая разница, если каждый из них заперт в своём одиночестве?
Весна сорок пятого года благоволила Ивану: вначале апреля, в Рай приехал Пивасик. Сразу по приезду, вечером в пятницу, он постучался к Азизи.
- Чё застыл? - скалясь во весь свой немаленький рот, спросил он онемевшего от визита нежданного гостя парня. – Может, всё-таки пустишь в свою берлогу?
- Твою ж ты мать! - очнувшись, приветствовал приятеля Иван. - Рустам! Откуда ты здесь?
- От верблюда, - загоготал здоровый детина.
Не дожидаясь приглашения, Пивасик прошёл в гостиную, плюхнулся на диван и включил телевизор.
- Ты чё в тишине-то сидишь? Прям как на кладбище. Давай, тащи сюда свою жопу, телек посмотрим. Где тут у них приличный музон?
- Выключи его нахрен! - неожиданно для себя взорвался Иван.
- Ты чё, - обиделся гость, - другу что ли не рад?
Иван мотнул головой. Действительно, что это он? Пивасик, конечно, хам, но он всегда был таким и раньше его поведение не раздражало Ивана. Может это обида? Ведь если бы тогда Рустам Шныга по прозвищу Пивасик не предложил ему водки, он бы сейчас не маялся здесь как дикий бизон в загоне. От ответа Иван, как всегда, отмахнулся.
- Да рад я, Пивасик. Забудь. Голова зверски болит.
- А-а-а, а то я подумал, что ты зазнался на американских-то харчах....
- Когда ты приехал?
- Да только что. Борисыч сдал меня клону и укатил. Даже не захотел с тобой повидаться. Я ему говорю: «Сходим к Ивану». А он, типа: «Некогда мне, я свою работу сделал, остальное не моё дело,» - усатый козлина. - Пивасик достал из заднего кармана спортивных штанов небольшую, серебряную фляжку. - Я эту фляжку у него по дороге спёр. Компенсировал себе его вонючие хот доги, которыми он меня, падла, пичкал. Я в Денвере за ним увязался, тайком. Дай, думаю, посмотрю куда этот хмырь ласты свои направил. И знаешь куда? В ресторан! Вот ведь гад! Скажи? На вот, глотни за встречу. Хороший коньяк, дорогой.
Рустам играл на подмене, вторым составом. При определённых обстоятельствах, он мог бы стать неплохим игроком. Всё портили лень, пиво и лишний вес.
Отец Рустама (цыган из Ростова) влюбился в молодую татарку, торговавшую мясом на местном рынке, обрюхатил её и сбежал с беременной Рустамом сожительницей в Казань, да там и осел.
Богатство крови подарило Рустаму красивую внешность и неуправляемый нрав татарской лошади. Смуглолицый, высокий брюнет с ярко-алыми, чувственными губами и густой, кудрявой шевелюрой пользовался спросом у женщин, особенно в категории сорок плюс. Наследственная гетерохромия (правый глаз был голубым, левый — светло-коричневым), доставшаяся ему от прабабки по материнской линии, предавала его лицу особый шарм.
За «кошачьи глаза» и не всегда товарищеское поведение, в придачу к прозвищу «Пивасик», он получил от команды обидное «Сфинкстор» (производное от любимого кота Михалыча породы сфинкс и сфинктера). Прозвище употреблялось не часто, только как крайняя мера.
Краденный коньяк быстро возвысил душу Ивана до братской патетики: «Рустамчик, братан, дай я пожму тебе руку!» Жизнь вернулась к нему пьяной любовницей без претензий и женских обид. Перетирая общее прошлое, он как будто вернулся домой. Русская речь изливалась на одинокое сердце терпким, мужским бальзамом; непристойная бражка лилась из отверстых уст как нефть из царства Плутона, заражая стерильный воздух неблагозвучной бациллой российского мата. Они шумели всю ночь как два пьяных дембеля, вышедших на свободу.
Под утро Иван не заметил, как задремал. Ему снилось что-то тревожное, пьяное, что, он не помнил, потому что резко проснулся от громких ударов в дверь. На пороге стоял куратор Рустама, Джон 5-4.
- Мистер Шныга у вас? - спросил он довольно резко.
- Рустам! – крикнул Иван по-русски, затирая ладонью остатки сна на мятой щеке. - Тут твой Джон спрашивает тебя! Чё ответить?!
- Скажи этому клону, что я щас выйду! - отозвался сонный Пивасик. - Совсем забыл про этих козлов.
Через минуту он вышел, на ходу протирая красные от бессонной ночи глаза и со словами: «Не парься, как тебя там..., Джон..., бывает», - покинул Ивана.
Закрыв за приятелем дверь, счастливый Иван разделся, забрался в кровать и проспал без снов до обеда.
Два дня Рустам не приходил. На третий день, после завтрака он влетел к нему в дом с воплем: «Бля! Эти суки меня отымели!»
Иван понимающе усмехнулся:
- Остынь, Пивасик, - сказал он тоном прожившего жизнь мизантропа. - Это у них политика здесь такая. За всё нужно платить. Сколько содрали?
- Какая политика?! Шесть тысяч за паршивый хот дог?! За дешёвый отель?! Какие, нахуй, услуги?! Он что, отсосал мне, это подобие человека?! За что я должен платить?! Да я за шесть тысяч мать родную продам! Пиндосы грёбаные! Я, блядь, щас пойду, начищу рожу сначала поганому клону, а потом и до колдуна руки дойдут! Вот тогда мы будем в расчёте!
Иван усмехнулся.
- Ты автоматчиков видел?
- И что?! - не унимался расстроенный Пивасик. - Что они мне сделают?! Мы для них пища и мы им нужны!
- Не на столько, как тебе хотелось бы думать. Ты знаешь, сколько нищих по миру мечтают о хоть каком-то куске? Мы для них лишь доноры из третьесортной страны. Кому мы нужны? Никто не пришлёт сюда армию спасать двух российских придурков. Так что, не связывайся. Себе дороже.
- Посмотрим, - зло отозвался Рустам и выбежал из дома.
Вечером, переживая за друга, Иван отправился проведать «обманутого». Увидев улыбающегося приятеля, юноша напрягся.
- Надеюсь, ты не исполнил свою угрозу? - спросил он товарища.
- Что, испугался? Не-е-е, я тут прикинул и решил не связываться с придурками. Зачем мне руки марать, когда можно по-умному. Глянь вон туда, - Пивасик указал рукою на спальню.
На кровати и возле неё валялись новые полотенца, домашние шлёпанцы, мыло, шампуни, электрические чайники, кружки, расчёски, зубные щётки и туалетная бумага. От неприятной догадки у Ивана засосало под ложечкой.
- Ты что, всё это украл?
- Ну, зачем же так грубо, - осклабился довольный собою Рустам. - Я лишь отчасти компенсировал свои потери. На пару лет хватит.
- Ты правила ихние читал?!
- Правила - для лохов. Расслабься. Для них весь этот хлам - копейки. Купят ещё.
Спорить с упрямым ослом не было смысла, и всё же, исполняя долг друга, Иван решил, что должен напомнить «ослу» о возмездии:
- Тебя же накажут.
- Пусть только попробуют, - уверенно ответил Рустам.
На следующий день, во время прогулки, к Ивану подошёл его Джон.
- Украденные полотенца и туалетная бумага — не большой ущерб для компании, - сказал он хмуро. - На первый раз вашего друга простили, но если инцидент повторится, боюсь, мистера Шныгу ждёт непоправимое наказание.
История с кражей была неприятна Ивану. Понятие о чести, вложенное в «орлёнка» рязанским тренером, всё ещё теплилось в нём, не смотря на годы, проведённые рядом с московской богемой, давно освободившейся от ненужного анахронизма.
Пивасику продлили контракт на месяц, с условием, что он возместит все причинённые компании убытки. Из всей предупреждающей информации, озвученной Джоном, неунывающий Рустам услышал лишь слово «прощаем» и просто забил на проблему.
- Потом разберёмся. Пошли лучше в паб, нажрёмся как настоящие мужики, - перебил он Ивана, некстати решившего высказать своё мнение на смешную для Сфинкстора тему «воровство не для русских, брат».
Восставший от зимнего сна Траптаун встретил их терпким, цветочным духом белого клёна и тихим жужжанием пчёл, растворённым в западном ветре. Новая жизнь обретала зримую силу. Паб только открылся и был пустым как чрево медведя после долгой зимы. Грациозно-спокойная Кими стояла за белой стойкой и, как когда-то Аша, неспешно протирала стаканы. Увидев Ивана, она улыбнулась:
- Добрый день, мистер Азизи. Сегодня вы рано и с другом.
- Кими, привет. Это Рустам из Москвы. Рустам, это — Кими. Она..., в общем, она здесь работает, и… веди себя прилично, - последние три слова Иван произнёс очень тихо, развернувшись лицом к Рустаму, стоящему позади него.
- Когда это я вёл себя неприлично? - фыркнул Пивасик, проводя голевой момент с обходом Ивана в сторону Кими.
Обставив соперника, он сел напротив девушки и состроил «рожу для тёлок» в желании понравиться смуглокожей красавице.
Увидев странно растянутый рот Пивасика, Кими сочувственно спросила:
- У вас зубы болят, мистер Рустам?
Громогласный ржач через всё «поле» обойдённого «форварда», вогнал Пивасика в краску, а девушку заставил с удивлением взглянуть на Ивана.
- Нет Кими, у него не зубы болят, а двадцать первый палец опух.
От такой вольности друга, Рустам стал красный как рак.
- Ну ты и гад, - огрызнулся он на Ивана, перепарковываясь с трёхногого стула на красный диван в дальнем углу.
Иван был счастлив. С двумя бутылками пива, бутылкой «Ouzo» и парой стаканов, избранник крылатой богини Ники, отправился на красный диван утешать проигравшего друга. Отдавая Рустаму холодное пиво, он не смог удержаться от дружеского нокаута:
- На вот, прополощи свои зубы. А-то как бы чего не вышло, брат.
Светло коричневый глаз Пивасика потемнел от затаённого зла. Он взял у Ивана бутылку греческой водки и мрачно ответил:
- Сочтёмся..., брат.
Обида росла как снежный ком. Чем громче смеялся Иван, тем больше мрачнел Рустам, всерьёз принимая скабрезные шуточки друга. Взрыв был неизбежен.
- Хули ты ржёшь? Думаешь, самый умный?
- А почему мне не ржать? Мои-то зубы не болят, - рассмеялся Иван.
И Пивасик взорвался:
- Пусть у меня и опух, но в отличие от твоего окурка, он всё ещё подымается на сук! Каким нужно быть евнухом, чтобы за столько времени даже не попытаться оседлать эту индейскую кобылку?!
Радость исчезла с лица Ивана как нетронутый снег под слоем вылитых на него помоев. Не дожидаясь ответа, довольный Пивасик поставил победный «мат»:
- Эта чумазая сука только и ждёт, чтобы её кто-нибудь трахнул и этим «кто-нибудь» буду я!
Красный кулак Ивана пронёсся в миллиметре от носа Пивасика.
- Не смей её трогать, ублюдок!
- Или что? - ухмыльнулся Рустам, откидываясь на спинку дивана. - Что ты мне сделаешь..., Ромео без яиц?
- Сам ты мудило! - досадуя на пьяный промах огрызнулся Иван, соображая в уме чем бы таким ответить за нанесённое оскорбление. - Думаешь, у тебя яйца больше моих? Да ты просто придурок на подхвате! Михалыч в основной тебя так и не поставил…!
- А тебя выгнал!
Иван аж привстал с дивана.
- А из-за кого?! Из-за кого?! - он больше не сдерживал гнев. - Из-за тебя, мать твою! Из-за пойла, что ты мне подсунул!
На все обвинения парня, Рустам лишь довольно осклабился.
- Ты думаешь Михалыч тебя из-за водки выгнал? Дебил! Да он тебя продал как паршивую овцу на бойню!
Праведный гнев Ивана, сражённый открывшейся правдой, ойкнул и как подкошенный рухнул под стол. Ошарашенный парень смотрел на Рустама, пытаясь проникнуться смыслом жестоких слов. Не желая верить своим ушам, он тихо спросил:
- Как, продал?
- Да, так. Продал как мясо на грёбаном рынке. Я случайно подслушал как он с этим хмырём, Сергеевым торговался. Я сначала подумал, что тебя в другую сборную продают, ну, как лучшего игрока. Всё пытался услышать название команды или хотя бы страны. Сергеев нёс какую-то чушь про магию, доноров и эту компанию, а наш тренер послушно кивал и всё твердил какой ты сильный и быстрый. Я думаю, он так и не понял, кому он тебя продал и на что..., тупой пердилло. Я тогда был зол на тебя; уж больно ты был высокого мнения о себе, поэтому и не сказал тебе о сделке. Михалыч потом на эти деньги навороченный «Lexus» купил. Так что, как ни выкручивай яйца, мои бубенцы громче звенят, лошара ты рязанский. Я-то сюда по своей воле приехал...
Допив остатки «Узо», Рустам поднялся с дивана и направил свои хмельные стопы в сторону Кими, с удивлением наблюдавшей за шумной разборкой друзей. Иван остался один, загнанный в угол отчаяния сворой безумных желаний. Он, то рвался в Москву на встречу с «предателем», то вдруг осаживал себя мыслью: «А не напиться ли насмерть?» И снова: «Вот стану богатым...»
Сколько он выпил в тот вечер, Иван никогда не вспомнил. Наутро пришедший Джон, с укором во взгляде, поведал ему финал дружеской посиделки:
- Вас вырвало прямо на красный диван. Охранник вызвал полицию, но у нас не сажают за попытку покончить с собой, поэтому вас просто вернули нам, сюда, в райское место. Мистер Ли был очень расстроен. Он наложил на вас взыскание за порчу своего здоровья. С этого дня вам запрещено покидать Рай.
- Совсем? - превозмогая невыносимую головную боль, тихо простонал несчастный Иван.
- Пока на три месяца.
Рустам как будто забил на друга: ни здрасьте, ни как дела. Иван, остро переживающий предательство Михалыча, был рад такому раскладу. Его оскорблённое эго желало покоя. Покой продлился не долго. Через неделю Пивасик пришёл мириться. Он бросил на ложе душевных страданий Ивана банку холодного пива, и со словами: «Выпей и забудь. Твоя индианка не в моём вкусе,» - примостился рядом, на тумбочке.
Пиво оказалось кстати. На вопрос Ивана: «Где взял?» - Пивасик, хохотнув, ответил:
- У Джонов спёр. Клоны живут в трёхэтажном здании, подальше от Башни. Прикинь, у этих дебилов двери не запираются. Заходи и бери что хочешь. Ну я и вошёл. Там у них холодильник, при входе, с халявным пивом. Подумаешь, одолжил несколько банок! Я, брат, за справедливость. Почему им можно пить пиво в Раю, а нам нельзя? Расслабься, - добавил он, увидев, как Иван нехотя отрывает губы от банки. - Меня никто не видел. Кстати, - быстро сменил тему Пивасик, - ты знаешь, сколько здесь всего клонов?
- Н-нет,- не задумывался. Наверно, столько же сколько домов.
- А вот и не угадал! Их всего лишь тринадцать.
- А как же...?
- Дома в Раю заселены не все, доноры меняются, надолго мало кто остаётся. Зачем им лишние рты? Эти засранцы просто меняют таблички на своих рубашках. А так как все они на одну рожу, у тебя и мысли нет, что Джон, данный тебе при входе — может быть не твоим Джоном. Хотя, какая хрен разница? Они здесь все стукачи.
Под весом Рустама, тумбочка крякнула и раскрылась, обнажив незапертый сейф. Вставая с неё, он неудачно облил себя пивом, чертыхнулся с досады и с силой ударил ногою об пол, стряхивая со штанины пенную влагу. От удара дверь сейфа раскрылась и оттуда выпал подарок Аши, как раз на кроссовок Пивасика.
- Ну-ка посмотрим, - сказал он не без любопытства, поднимая упавшую книгу, - что тут у тебя.... Пушкин, етит твою мать. «Если жизнь тебя обманет, не печалься, не сердись! В день уныния смирись: день веселья, верь, настанет...» Ну и зачем тебе Пушкин? Совсем крыша поехала?
- Больной что ли? - Иван выдернул томик из мокрых рук не до конца прощённого друга. - Не твоё — не хапай. Это просто стихи, болван.
- Сам болван. От Пушкина до веры в Бога — один шаг, а здесь Бога не чтут. Да и не мужское это дело стихи на ночь читать.
- Да пошёл ты! Поживи тут с моё, тогда и трынди!
Рустам ухмыльнулся.
- Я что дурак? Срублю бабла и тут же свалю отсюда. Прокачусь по Америке, а может, ещё куда двину. Душа просит чего-то эдакого, сам пока не знаю чего.
Иван вернул книгу на место, предварительно избавив её от грязных следов Пивасика. Следуя взглядом за Пушкиным, Рустам, на мгновенье, задумался (будто что-то понял или увидел) и, бросив Ивану: «Бывай,» - покинул «дом скорби».
Рустам приходил не часто, по настроению. В отместку или от скуки, он подружился с патлатым парнем из соседнего дома и почти всё своё время проводил с новым знакомым. Иван был не в обиде. Он снова подолгу гулял, упиваясь своим одиночеством.
Дни тянулись своим чередом. В конце апреля, по расписанию, Иван Азизи продал частицу себя богатому незнакомцу из Башни. В день «райской получки», в ожидании Джона, он задремал; «отходняк» в этом месяце был тяжелее обычного. Проснулся он от присутствия. Перед ним, вместо Джона, стоял Соломон.
- Вы удивлены, не так ли? - спросил он Ивана, - Сейчас вы, наверное, думаете, зачем я здесь.
- Н-н-не знаю ещё…
Колдун улыбнулся.
- Я здесь чтобы отдать вам ваш честно заработанный гонорар и вернуть ваши украденные деньги.
- К-какие деньги? - не понял Иван.
- Семьдесят четыре тысячи долларов, украденных из вашего сейфа мистером Шныгой.
- Рустам меня обокрал?
Неприятная новость заставила быстро подняться с дивана и бегом отправиться к тумбочке. С момента ухода Пивасика, он не заглядывал в сейф; сознание того, что он при деньгах возвысило его над желанием ежедневно на них смотреть. Сейф был девственно пуст (не считая подарка Аши). Пушкина Сфинкстор не тронул.
- Ах ты скотина, - только и смог произнести Иван, поражённый предательством друга.
- Наши Джоны поймали его вчера в казино, где он, во время игры в рулетку, попытался поставить слишком большую, для своих возможностей, сумму. Мы тут же расторгли наш с ним контракт и отправили его обратно в Россию. Приношу вам свои извинения. Впредь, мы будем тщательней отбирать наших доноров, а пока..., - колдун сделал паузу, - предлагаю вам вложить ваши деньги в наш банк в Траптауне под три процента годовых, после того, как закончится срок вашего наказания. Что вы на это скажете, мистер Азизи?
Иван согласился.
Продолжение здесь: