Парк, который всегда был местом прогулок и отдыха, превратился в инопланетный ландшафт. Воздух гудел, насыщенный низкочастотной вибрацией, исходящей от «ската». Дмитрий двигался от дерева к дереву, используя их как укрытие, и с ужасом наблюдал перемены.
Земля была усеяна странными образованиями. Они выглядели как бурые, кожистые грибы-трутовики, но размером с автомобильное колесо. Они росли не поодиночке, а целыми колониями, образуя мерзкие пузырящиеся поля. Их поверхность медленно пульсировала, и с каждым движением они испускали в воздух облачка едкого бурого дыма, который тяжело стелился по земле, смешиваясь с туманом. Это был источник того удушливого химического запаха - теперь он висел здесь постоянной, ядовитой дымкой.
Дмитрий, стараясь не дышать, наступил на край одного такого «гриба». Тот лопнул с тихим хлюпающим звуком, выпустив струю едкой слизи. Дмитрий резко отпрянул - капли, попавшие на ботинок, начали тут же шипеть и разъедать резину.
Терраформирование, - промелькнула в голове леденящая мысль. Они не просто захватывают, они перестраивают планету под себя. Меняют атмосферу, почву... всё.
Он двигался дальше, и чем ближе был к университету, тем гуще становились эти бурые заросли. Местами они уже полностью вытеснили траву, оплетая корни деревьев и покрывая асфальт твёрдой, пульсирующей коркой. Воздух здесь был настолько густым, что приходилось идти почти согнувшись, поднимая к лицу край куртки, чтобы фильтровать хоть как-то эту отраву.
Главное здание МГУ возвышалось перед ним как гигантская гробница, у подножия которой буйствовала чужая жизнь. Мерцающий энергетический купол, исходящий от «ската», окутывал его, делая похожим на музейный экспонат под стеклом. Ни одно окно не светилось. Лишь изредка по этажам пробегали тени - то ли люди, то ли «охотники».
Сердце Дмитрия сжалось. Катя может быть там, за этим куполом, в пасти чудовища, и сейчас может дышит этим ядовитым воздухом.
Подойти к главному входу было бы самоубийством. Патрули «охотников» были слишком частыми, а бурая поросль у входа была особенно густой, словно специально высаженный барьер. Он вспомнил свои студенческие годы. В главном здании были подвальные этажи, технические коридоры, а также переходы в соседние корпуса — в Фундаментальную библиотеку и в корпус химического факультета. Библиотека была ближе. И, возможно, охранялась менее бдительно.
Он изменил маршрут, пробираясь по краю парка, где бурые грибы еще не полностью захватили территорию. Один из служебных входов в подвал библиотеки был распахнут настежь. Дверь сорвана с петель. Стена вокруг была покрыта теми же пульсирующими бурыми наростами, словно здание болело чужеродной проказой. Дмитрий замедлил шаг, прислушался. Из темноты доносились приглушенные звуки - скрежет, похожий на тот, что издавали «черви», и тихие, прерывистые щелчки.
Они и здесь, - понял он. Они везде.
Пригнувшись, он прокрался внутрь.
Полумрак подвала был нарушен всё тем же зловещим зеленым свечением, исходящим от странных наростов на стенах, но теперь к нему добавился бурый, удушливый туман, стекавший по лестнице с поверхности. Воздух был почти не пригоден для дыхания.
Дмитрий, зажимая рот рукавом, двигался на звук. Он прошел несколько коридоров, заваленных сломанной мебелью и обрывками проводов. Щелчки становились всё громче. Наконец, он добрался до центрального зала подвалов.
То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть.
В центре зала, прямо на полу, лежало тело «охотника». Оно было не уничтожено, а аккуратно... разобрано. Его корпус вскрыли, словно хирурги, обнажив сложнейшие механизмы. Вокруг него копошились три «червя». Двое, используя свои сверлящие хвосты, с ювелирной точностью отделяли детали, а третий, чьё хвостовое окончание превратилось в нечто вроде паяльника или манипулятора, что-то собирало из этих деталей. И прямо из трещин в полу здесь тоже пробивались те самые бурые грибы, и «черви» периодически касались их своими манипуляторами, словно сверяя данные или беря образцы.
Они не просто уничтожали. Они изучали. И ассимилировали планету на всех уровнях.
Дмитрий затаился за углом. Вдруг один из «червей» остановился. Его линзы повернулись от разобранного «охотника» прямо в сторону Дмитрия. Щелчок прозвучал как приговор.
Дмитрий не стал ждать. Он рванул назад, в коридор. Сзади послышался нарастающий гул колесиков. Он помнил дорогу. В конце этого коридора должен быть аварийный выход, ведущий в подземный переход между корпусами.
Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как преследователи настигают его. Резко свернул за угол, увидел тяжелую металлическую дверь. Она была заблокирована металлическим стержнем. Сзади уже слышался шипящий звук готовящегося к выстрелу сопла. Отчаяние придало ему сил. Он уперся плечом в дверь, с криком напрягая каждую мышцу. Металл заскрипел, стержень прогнулся. Дверь с грохотом распахнулась.
Дмитрий кубарем вывалился в узкий, темный тоннель и тут же откатился в сторону. В ту же секунду в дверной проём брызнула струя растворителя. Металл двери зашипел и начал исчезать.
Он лежал в темноте, пытаясь не дышать. «Черви» не последовали за ним. Они остановились в проеме, их зеленые линзы безразлично осмотрели тоннель, и, после серии быстрых щелчков, они развернулись и укатили обратно.
Дмитрий прислонился к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Он был внутри. В переходе, который вел прямо в главное здание. До Кати оставались считанные сотни метров.
Он вытащил пистолет, проверил обойму. Патронов оставалось мало. Он сделал глубокий вдох - воздух в тоннеле был спертым, но пока чистым от бурой чумы - и шагнул в темноту.
Тоннель оказался коротким. Через пятьдесят метров он уперся в тяжелую металлическую дверь с потрескавшейся краской и табличкой «Тех. этаж. Посторонним вход воспрещен». Дмитрий прислушался, прижав ухо к холодному металлу. Тишина. Не та тревожная, полная скрытых звуков, что была в метро, а мертвая, гнетущая, словно в герметично запечатанной гробнице. Даже всепроникающий гул «ската» сюда почти не доносился - лишь слабый, едва уловимый вибрационный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами.
Он осторожно нажал на ручку. Дверь поддалась беззвучно, словно её недавно смазали. В нос ударил странный запах - смесь больничной стерильности, озона и чего-то сладковатого, химического, что перебивало все остальное.
Дмитрий замер на пороге, вглядываясь в полумрак. Он находился в просторном техническом помещении. Стеллажи с запасными деталями, проложенные по стенам толстые кабели в металлических лотках, щиты управления. Всё было в идеальном порядке. Слишком идеальном. Ни пыли, ни следов недавней паники. Горели аварийные светильники, отбрасывая тусклый желтый свет, который не рассеивал мрак, а лишь подчеркивал его глубину.
Его ботинки гулко отстукивали по бетонному полу, нарушая зловещую тишину. Он прошел через зал, мимо безмолвных насосов и фильтров, и вышел в длинный коридор, уже более привычный, учебный - с кафельным полом, побеленными стенами и дверьми аудиторий.
И вот тут он увидел первое свидетельство кошмара.
Стена слева от него, от пола и почти до потолка, была покрыта наплесками и длинными, тянущимися вниз подтеками темно-бурого, почти черного цвета. Высохшая кровь. Её было так много, что узор напоминал какую-то бредовую, абстрактную картину. Брызги расходились веером, словно от удара струи под давлением, а потом сбегали вниз, образуя лужицы на полу, теперь уже застывшие в виде глянцевых, липких на ощупь луж.
Дмитрий почувствовал, как у него свело желудок. Он заставил себя сделать шаг, потом другой. Коридор был пуст. Ни тел, ни брошенных вещей, ни следов борьбы. Только эти ужасающие фрески, оставленные на стенах.
Он двинулся дальше, к главному вестибюлю. Его взгляд скользил по дверям аудиторий, большинство из которых были распахнуты. Внутри царил тот же порядок. Парты стояли ровными рядами, на досках висели полустертые формулы. И на стенах - всё те же кровавые узоры. Иногда - отпечаток ладони с растопыренными пальцами, вдавленный в штукатурку. Иногда - длинная борозда, словно кого-то волокли, и он цеплялся за стену, пытаясь удержаться.
«Биомасса. Ресурс», - снова прозвучало в голове. Это была не бойня. Это был сбор урожая. Чистый, методичный, безотходный. Их не убивали здесь. Их... изымали. А остатки... смывали? Собирали? Мысль была слишком чудовищной, чтобы её обдумывать.
В центре вестибюля, под огромной люстрой, он увидел первого «охотника». Тварь неподвижно висела в метре от пола, ее стрекозиные крылья сложены, а тонкие, шипастые конечности поджаты. Зеленые сенсоры на ее «голове» были темными. От её корпуса в пол и в ближайшую колонну уходили тонкие, похожие на щупальца или провода, отростки, которые слабо пульсировали синим светом. Она не охраняла. Она была припаркована, словно на зарядке или в режиме ожидания данных.
Дмитрий обошел ее по широкой дуге, пистолет не поднимая, понимая его бесполезность. Его цель была наверху, в жилой зоне башни. Он направился к лестнице. Лифты, разумеется, не работали.
Подъем по лестничным пролетам был похож на путешествие по кругам ада, каждый из которых был одинаково пуст и одинаково испещрен следами чудовищной уборки. На площадке между пятым и шестым этажом он наткнулся на целую группу из трех «охотников», соединенных отростками в единую сеть. Они висели в воздухе, образуя треугольник, и из их центра в потолок уходил толстый пучок светящихся волокон. Воздух здесь трещал от статики, а на стенах уже не было просто крови - появлялись те же бурые, кожистые наросты, что и снаружи, медленно расползающиеся по штукатурке.
Он прокрался мимо, затаив дыхание. Инстинкт кричал, что любое неверное движение разбудит этот спящий улей.
Наконец, он достиг нужного этажа. Дверь в коридор общежития была приоткрыта. Здесь картина была иной. Следы борьбы видны невооруженным глазом: опрокинутая тумбочка, разбросанные книги, чей-то разбитый ноутбук. И кровь. Её здесь было больше, чем где-либо. На полу, на стенах, даже на потолке. Он шел по этому коридору, и его ноги прилипали к липкому от высохшей крови линолеуму.
Дверь в комнату № 348 была приоткрыта. Он уже знал, что найдет. Но все равно сердце бешено колотилось, надеясь на чудо.
- Катя? - его голос прозвучал хриплым шепотом, затерявшимся в тишине.
Он толкнул дверь. Комната была перевернута. Шкаф распахнут, вещи в беспорядке вывалены на пол. Стол завален книгами и бумагами. На стуле висел ее желтый свитер - тот самый, в котором он видел ее в последний раз. А на стене, у изголовья кровати, зияло огромное, расплывчатое пятно крови, от которого тянулись вниз две четкие, параллельные полосы, словно по стене волочили ноги.
И прямо под этим пятном, на полу, лежал маленький плюшевый мишка. Тот самый, с дурацкой улыбкой и одним пришитым глазом, которого он подарил ей на шестнадцатилетие со словами: «Чтобы охранял твой сон». Дмитрий медленно, как в кошмарном сне, подошел и поднял его. Игрушка была чистой, на удивление. Ни капли крови. Она просто упала. Выскользнула из кармана? Из ослабевшей руки? Он сжал ее в ладони, прижал к груди и закрыл глаза, пытаясь уловить хоть частичку ее присутствия, ее запаха. Но пахло только озоном, химической сладостью и смертью.
Он рухнул на край кровати, уткнувшись лицом в ее смятое одеяло. Всё. Конец пути. Пустота, накрывшая его, была тяжелее бетонных плит. Он проделал этот адский путь, преодолел страх, боролся, чтобы найти... это. Ничего.
Ярость пришла не сразу. Сначала было оцепенение. Потом - тихий, беззвучный вой отчаяния, выворачивающий душу наизнанку. И лишь затем, сквозь трещины в разбитом сознании, стала пробиваться холодная, черная, как космос, ярость. Она не горела, она леденила. Она вытеснила всё: и страх, и боль, и саму мысль о выживании.
Они забрали её. Они пришли в его мир, отравили его город, убили его будущее и украли его дочь. И за всё это кто-то должен был ответить. В этот момент, словно в ответ на его мысли, тишину разорвало шипение рации. Голос был новым - уставшим до предела, но твердым, как сталь.
«...Всем группам... слушайте боевой приказ... План "Перелом" активирован. Цель - командный узел захватчиков, координаты: Воробьевы горы, главное здание МГУ... Сбор уцелевших подразделений у объекта "Альфа" - старый командный бункер в Нескучном саду... Время "Ч" - 04:00... Говорит полковник Зайцев... Это не приказ. Это призыв. Это наш последний и единственный шанс нанести им ответный удар. Передайте дальше...»
Сообщение прервалось. Дмитрий сидел неподвижно, сжимая в одной руке пистолет, а в другой - плюшевого мишку. Слова «главное здание МГУ» и «04:00» отпечатались в его мозгу. Он медленно поднял голову. Его глаза, красные от бессонницы и слез, были сухими теперь. В них не осталось ничего, кроме решимости. Он встал. Аккуратно, почти с благоговением, положил игрушку во внутренний карман куртки, прямо у сердца. Извлек из ручки пистолета и вставил обратно почти пустой магазин, передернул затвор, досылая патрон в патронник.
Он вышел из комнаты. Прошел по коридору, не оглядываясь на следы трагедии. Миновал спящих «охотников», не чувствуя страха.
Он не пошел к выходу, а направился к лестнице и начал подниматься. Выше. Еще выше. К верхним этажам, к служебным лестницам, ведущим под самый шпиль.
Ему больше не нужно было спасаться. Ему не нужно было прятаться. Ему нужна была высота, нужен был обзор. Нужно было понять, как устроена эта гигантская машина смерти, нависшая над университетом, чтобы найти ее уязвимость.
Он шел на свою последнюю войну. Не за победу - её уже не могло быть. Он шел за возмездием.
Читать далее - Часть 4. Побег из Москвы
Читать с самого начала - Часть 1
#фантастика