Моя беременность была полностью случайна: сочетание наивности и юношеской беззаботности создали условия, в которых я стала мамой в 25 (по шкале психологической зрелости мне тогда было не больше 11-12 лет).
Я уверена, что если бы не этот счастливый случай, детей бы у меня не было: когда я смогла бы это сделать осознанно, физиологический ресурс был уже исчерпан, я слишком поздно повзрослела. Отец ребёнка женился на мне и дал сыну свою фамилию, я удерживала мужчину рядом с собой ребёнком два с половиной года, но итог оказался закономерным: он меня бросил, а я осталась матерью-одиночкой. Я приняла на себя ответственность и стала воспитывать своего сына, я полюбила его сразу как только увидела. Однако идею найти нам с ним маму папу, который будет о нас заботиться и не предаст, я не оставила. Едва оправившись от развода, начала крутить головой в поисках мужчины.
Женщины в любовной зависимости напоминают охотников, которые притаились в кустах с биноклем, выслеживая добычу. Кого я затрофеила, я писала здесь.
Мой второй брак был следствием обретения самоуважения и началом долгого пути по выходу из любовной зависимости.
Когда я публиковала статьи о изменах, меня часто спрашивали подписчики: « А где был твой сын, когда ты скакала по мужикам?» У читающих этот блог отчего-то создаётся впечатление, что всё то, что я здесь описываю, составляло сто процентов моей жизни: я не работала, не общалась с друзьями и родственниками, не занималась спортом, а только спала, причём не прямом смысле, а в переносном. На самом деле это конечно не так. За 20 лет у меня было два мужа и три постоянных любовника, третий стал и третьим мужем. Много ли это? Возможно, да. Кого из них знал мой сын, с кем был знаком: только со своим родным отцом и ещё двумя моими мужьями — мужчинами, которые жили с ним в одном доме. С теми, кто не женился на мне, я его не знакомила. Ещё он знал Пашку, но на момент его рождения Пашка уже не был моим любовником, а стал мне другом. Пару лет он плотно общался с моим ребёнком, учил его играть в футбол и писать стоя. В дошкольном и раннем школьном возрасте сын часто проводил время у своей бабушки, а летом уезжал вместе с ней на дачу, так что у меня было достаточно времени для личной жизни не на глазах у ребёнка. Мне вообще повезло в этом смысле: сын оказался единственным внуком и племянником в большой семье, так что желающие забрать его к себе в гости буквально стояли в очереди. Он с радостью шёл к ним, я это прекрасно видела. А ещё я видела, что ребёнку нужен … не то, чтобы отец — с родным папой, переехавшим в Питер, он продолжал общаться по телефону, а мужская фигура, пример для подражания. Это в том числе повлияло на мой выбор второго мужа: рукастый, мужественный, надёжный и непьющий, он казался хорошим вариантом на роль отчима. Однако эмоциональную связь они так и не наладили. Спустя много лет мной взрослый сын расскажет мне, что постоянно чувствовал себя в том доме проштрафившимся солдатом. Общение у А., было грубое и директивное, кому уж, как не мне было это хорошо известно. Однако голоса он не повышал, руку никогда не поднимал и вообще в основном занимался своими делами, не слишком мешая жить окружающим. С третьим мужем у моего сына отношения гораздо лучше, они познакомились уже как два взрослых человека и смогли выстроить контакт, основанный на взаимовыручке и любви ко мне. Сын видит наши отношения с М., и очень рад за меня.
С самого раннего детства я тщательно и кропотливо выстраивала доверительные отношения со своим ребёнком. Для меня это был настоящий пунктик. Недавно увидела юмористический ролик о том, как воспитывали миллениалов и как миллениалы сейчас воспитывают зуммеров (можно посмотреть в моём ТГ канале) Всё так и есть: на излёте СССР дети в лучшем случае росли как трава, пока родители были заняты выживанием, в худшем траву периодически обрабатывали ремнём. А сейчас чуть что — мама бежит к психологу узнавать, нет ли у деточки душевной травмы от отсутствия дома его любимого чокопая. Конечно, это крайности, но лично я обеспечила сыну неограниченную и безусловную материнскую любовь. Да, не всегда я могла ему купить то, что он просил. У нас были тяжёлые времена, но только материально. Эмоционально мы всегда были очень близки, с того момента, как он заговорил, он стал мне рассказывать всё, что с ним происходило в садике, а потом в школе. Конечно, с каждым годом я знала всё меньше, но ведь это нормально, зато у нас практически не было пубертатных бунтов, сбеганий из дома и прочих подростковых пьес, исполняемых на материнских нервах. Он прекрасно знает, как сильно я его люблю, у нас отличные отношения, близкие, с уклоном в мою гиперопеку. Знаю об этой своей особенности, борюсь с ней потихоньку и жду времени, когда смогу перенаправить часть этих эмоций на своих внуков. Иногда я говорю мужу: «Тебе не довелось побыть отцом, зато ты сможешь потренироваться в искусстве быть дедом, вроде это тоже очень круто» Он соглашается, он умный.
Единственный минус от моего воспитания: он недостаточно замотивирован на поиски отношений, он отличный друг, но вот как парень... Боюсь, что он слишком независим в сердечных делах, слишком холоден и разумен. Буду надеяться, что этот период в его жизни закончится, а если нет... что ж, я буду уважать его выбор. Я не была хорошей женой, дочерью и подругой, но мама я лучшая из тех вариантов, которые я была способна воплотить. И когда мой взрослый сын пишет мне в два часа ночи в телеграм: «Споки, мам. Люблю» - я вижу в этом самое достоверное доказательство. С момента, когда я увидела его лицо в роддоме и до сегодняшнего дня моя любовь ничуть не изменилась: она сильна, постоянна и безусловна. И это единственный мужчина в моей жизни, к которому она всегда будет именно такой, не переходя в зависимость.