После Гражданской войны РККА оказалась в двойственном положении. С одной стороны, она была главным детищем революции и оплотом советской власти. С другой – в ее рядах, особенно среди высшего комсостава, оставалось немало военспецов – офицеров старой, царской армии, чья лояльность новому режиму, по мнению партийного руководства, могла быть условной.
Идеологический контроль над армией был постоянной заботой ВКП(б). Политические органы (ПУР), партийные ячейки и особые отделы ОГПУ/НКВД были встроены в армейскую структуру для обеспечения «политической благонадежности». К середине 1930-х годов, с укреплением личной власти И.В. Сталина и ростом международной напряженности, армия как силовой институт стала рассматриваться и как потенциальный очаг заговора.
Даже отстранение Л. Тоцкого от руководства армией, а затем и загадочная смерть М. Фрунзе, не успокоили Сталина.
Пик репрессий: 1937-1938 гг.
Волна Большого террора, инициированная приказом НКВД № 00447, не обошла стороной и вооруженные силы. Однако в армии она имела свою специфику и собственную динамику, часто связанную с так называемым «Военным заговором в РККА».
11 июня 1937 года состоялся закрытый суд – Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР – по делу так называемой «Антисоветской троцкистской военной организации». Главными обвиняемыми были легендарные командармы Гражданской войны:
· М.Н. Тухачевский, заместитель наркома обороны;
· И.Э. Якир, командующий Киевским военным округом;
· И.П. Уборевич, командующий Белорусским военным округом;
· А.И. Корк, начальник Военной академии им. Фрунзе;
· и другие высокопоставленные военачальники.
Все они были обвинены в шпионаже в пользу иностранных государств (в первую очередь Германии), подготовке террористических актов против руководителей партии и государства и подготовке военного переворота. Приговор – расстрел – был приведен в исполнение немедленно. Следствие велось с применением жесточайших пыток, признания были выбиты, а доказательная база, как показали последующие реабилитации, была сфальсифицирована.
Этот процесс стал сигналом к тотальной чистке не только высшего, но и среднего, и даже младшего командного состава. Доносы, аресты по «спискам», упрощенные процедуры судопроизводства (тройки НКВД, «альбомный порядок» утверждения приговоров) стали нормой.
Масштабы и последствия
Точное количество жертв до сих пор является предметом дискуссий историков, однако цифры колоссальны.
· По данным историка О.Ф. Сувенирова, из пяти маршалов СССР было репрессировано трое (Тухачевский, Блюхер, Егоров).
· Из 16 армейских командармов 1-го и 2-го ранга были расстреляны 15.
· Из 67 командиров корпусов – 60.
· Из 199 комдивов – 136.
· Было уничтожено около 80% высшего командного состава от полковника и выше.
Фактически уничтожались все популярные в армии командиры. Под топор должен был пойти даже преданный Сталину С. Буденный, то ему в последний момент удалось убедить Сталина в своей лояльности.
Последствия для обороноспособности страны были катастрофическими:
1. Интеллектуальное и стратегическое опустошение. Армия лишилась наиболее образованных, мыслящих командиров, многих теоретиков и практиков современной войны (таких как Тухачевский и Уборевич, пропагандировавший идеи глубокой операции и роль танковых войск).
2. Дезорганизация управления. На ключевые должности назначались часто неопытные, но политически благонадежные командиры нижнего звена, выдвинувшиеся буквально за несколько лет.
3. «Окопная» стратегия. Выжившие командиры боялись проявлять инициативу, брать на себя ответственность, опасаясь обвинений во «вредительстве». Это привело к шаблонному, негибкому мышлению, что ярко проявилось в первые годы Великой Отечественной войны.
4. Моральный дух. Атмосфера всеобщего страха, подозрительности и доносительства подрывала доверие между командирами и разлагала воинский коллектив.
1939-1941: Частичное восстановление и новые чистки
К концу 1938 года основной вал репрессий схлынул. Осознав масштабы катастрофы, новое руководство НКО во главе с К.Е. Ворошиловым (а затем С.К. Тимошенко) начало кампанию по частичному восстановлению кадров. Тысячи офицеров были возвращены из лагерей (как, например, будущие маршалы К.К. Рокоссовский и А.В. Горбатов). Однако доверие и профессиональные навыки многих были подорваны.
При этом репрессивная машина не остановилась полностью. В 1940-1941 гг., накануне войны, прошли новые аресты, в том числе по обвинению в «заговоре в авиации» (был репрессирован, среди прочих, генерал П.В. Рычагов, герой войны в Испании). Практически перед самой войной были обезглавлены ВВС и ПВО страны.
Заключение
Репрессии в РККА 1937-1938 гг. стали не «профилактической чисткой», а самоуничтожением командного ядра армии накануне глобального военного конфликта. Они были обусловлены параноидальной логикой политической системы того времени, видевшей в любой самостоятельной и влиятельной структуре потенциальную угрозу. Во многом этому способствовала и фашистская разведка, искусно подбрасывающая Сталину соответственные «доказательства» предательства высших командиров армии. Недаром в интервью К. Симонову маршал А.М. Василевский, на вопрос: «Как повлияли репрессии в армии на войну», ответил: «Если бы не репрессии, то Гитлер вряд ли бы решился напасть на СССР».
Страх перед «пятой колонной» и недоверие к военным профессионалам привели к деморализации вооруженных сил. Более тог, именно сталинские репрессии создали самую огромную пятую колону, никогда еще против нашей страны не воевало столько ее граждан (более миллиона человек), и это не считая еще огромного количества тех, кто служил фашистам на оккупированных территориях.
Последствия репрессий сталинского режима советскому народу пришлось с огромной кровью исправлять в первые, самые тяжелые годы Великой Отечественной войны. Эта трагедия – суровый урок о ценности профессионального корпуса, независимого суда и недопустимости подчинения силовых структур интересам одной политической группы.