- А это еще кто? - прогремела она, проходя в квартиру, - Кто тебе разрешил звать в дом посторонних? Сама живешь на птичьих правах, так еще и кого-то приводишь? Совсем обнаглела??
Марина покраснела. Как неудобно-то перед родителями… Екатерина уже залетела в комнату и, узнав их, умолкла, но довольнее от этого не стала. Родители Марины не знали, что и думать.
- Екатерина Семеновна, это мои родители, - сказала Марина, как бы напоминая, хотя очевидно, что она их узнала.
***
Екатерина Семеновна не была той женщиной, которую можно было бы назвать “милой бабушкой”. Нет, она была скорее той, кто мог запугать и соседей, и домочадцев.
Больше всех доставалось ее сыну Вите.
Вите, между прочим, уже стукнуло тридцать - возраст, когда хочется, чтобы мама хоть иногда воспринимала тебя, как взрослого самостоятельного человека, а не как недотепу, которому то носок принеси, то подгузник поменяй.
Но жил он в маминой квартире, а Екатерина Семеновна твердо усвоила:
- Эту квартиру мне мама оставила. А я разрешила вам здесь жить. Значит, я - хозяйка. Хочу - прихожу, хочу - чай пью, хочу - диван переставляю. Ваши графики, планы и, как вы это называете… личные границы меня не волнуют.
Это она сказала, когда невестка рискнула намекнуть, что можно было бы иногда и звонить перед тем, как заглянуть к ним…
- Предупреждать? Еще чего! Это мой дом. И что это вы от меня скрываете?
- Мы не скрываем, но бывает, что мы… заняты, - ответила Марина.
- Ну, я ж вас и не трогаю. А приходить буду, когда хочу.
В принципе, квартира-то ее.
В этот конкретный вторник, когда за окном город уже накрыл осенний ливень, а в спальне было темно, Марина занималась бухгалтерским учетом. Уж очень ей хотелось пройти эти курсы. Повышение квалификации, а там, может, и работа побогаче подвернется…
Экран ноутбука светился, а голос преподавателя, звучавший в наушниках, нашептывал что-то про “амортизацию основных средств” и “кредит счета 70”. Марина была в состоянии нирваны. Где-то между сном и гипнозом. Но ей даже казалось, что она наконец-то даже стала что-то понимать.
И тут - скрип двери.
Не просто скрип, а такой, знаете, зловещий, как в старых фильмах ужасов, предвещающий нашествие зла.
В квартиру ввалилась Екатерина Семеновна, зашла в комнату, откатив Марину вместе со стулом и положила на кровать что-то мокрое, лохматое и явно недовольное.
- Марина, дорогая, ты не могла бы подвинуться? - прогремел голос свекрови, без традиционных “здравствуйте” и “как дела”.
Марина, вынужденно оторвавшись от бухгалтерских дебрей, уставилась на свекровь.
- Екатерина Семеновна, вы не могли бы быть как-то поделикатнее? У меня урок… - она попросила преподавателя закончить пораньше.
- Урок, урок… - протянула Екатерина Семеновна, - Это неважно. Главное - вот. Знакомься. Вот моя Фисташка. А, ты же ее уже видело.
И с этими словами она подняла с кровати и вручила Марине обреченно повисшего на ней песика. Это была пушистая, но лохматая помесь кого-то очень пушистого и маленькой дворняги с грустными глазами и едва заметным носиком.
Фисташка, услышав свое имя, издала звук, похожий на вздох отчаяния.
- Фисташка… - сказала Марина, поставив собаку на пол, и Фисташка легла прямо у ее ног, - А в чем дело? В смысле, почему она здесь?
- Она теперь всегда будет здесь. Так что привыкай. Дело в том, что я перевожу ее к вам, - заявила Екатерина Семеновна, - Перевожу. Насовсем.
Марина моргнула.
- Перевозите? К нам? Екатерина Семеновна, у нас…
Она хотела сказать, что у них ничего не готова к появлению тут питомца. В разных углах квартиры еще недоделанный ремонт. Собачьей еды нет. И за собаками Марина вообще никогда не ухаживала!
- Понимаю, понимаю, - перебила свекровь, - Фисташка - она теперь такая… возрастная. Лапы болят, зубы шатаются, характер - ну, как у всех стариков, немного испортился. Я бы ее никогда не переселила, но остальные… они с ней совсем не уживаются. Вечно дерутся, вечно шерсть по всей квартире. Ухо разодрали недавно… Вот я и решила, что вам будет с ней проще. Вы молодые, сильные, справитесь.
- Справимся? - воскликнула Марина, - А нас спросить не хотите?
Конечно, нет.
- Еще чего! - фыркнула Екатерина Семеновна, - С чего мне вас спрашивать? Я Фисташку в мою квартиру принесла. Ты тут вообще никто, дорогуша. А Витя - мой сын. Он сам будет ухаживать за Фисташкой. Правда, Витюша?
Витя, который до этого момента сидел в соседней комнате и пытался сосредоточиться на работе, высунулся из-за двери, как любопытный ежик.
- За кем ухаживать?
- За Фисташкой, сынок! - защебетала Екатерина Семеновна, не обращая внимания на бледное и злющее лицо Марины, - Теперь она будет жить с вами. Будет тебя радовать. Да, моя хорошая? Будешь их радовать?
Фисташка неопределенно то ли гавкнула, то ли мявкнула. И побежала по квартире в поисках корма.
Витя посмотрел на удаляющуюся Фисташку, потом на Марину, потом снова на Фисташку. Потом понял, чего от него хочет мама.
- Мам, ну…
- Никаких “мам, ну”! - отрезала Екатерина Семеновна, - Все решено. Фисташка остается. А ты, Марина, раз уж ты все равно освободилась уже, сходи купи ей корма. А то у вас явно ничего подходящего нет.
Короче говоря, Фисташка в сопровождении своей новой “личной помощницы” Марины осталась.
Марина скрепя сердце и проклиная тот день, когда вообще согласилась сюда переехать, пошла в зоомагазин. И вот она, согнувшись под тяжестью пакетов с собачьим кормом, идет домой, а Екатерина Семеновна сидит на диване и с умилением смотрит, как ее сын, “мой Витюша”, играет с “бедной больной Фисташкой”.
Вечером, когда Екатерина Семеновна, очень довольная собой, отбыла восвояси, Витя, который Маринины взгляды хорошо различал, подошел к ней с примирительным разговором:
- Марин, прости меня, что я маме ничего не сказал. Я… я правда буду сам с ней гулять. Сам кормить. Сам все. Вот увидишь. Мое тебе слово.
Марина посмотрела на него. В его глазах промелькнуло что-то похожее на честность, но она знала - знала, как обстоят дела с “его словом”, когда на горизонте появляется Екатерина Семеновна.
- Ладно, Вить, - вздохнула она, - Увидим.
Утро расставило все по своим местам.
Будильник прозвенел, потом еще раз.
Марина, сонно моргая, потрепала мужа и увидела, что Витя спит, как медведь в зимний период. А Фисташка, сидя у двери, жалобно скулила, явно намекая, что ее потребность в утренних прогулках не терпит отлагательств.
- Витя, - тихонько толкнула она мужа, - Витя, вставай. Фисташка. С ней гулять пора!
Никакой реакции.
- Витя! Подъем! Витя, ты обещал!
Витя что-то промычал и снова уснул, и из этого сна его не могли достать ни Фисташкины жалобы, ни даже невероятный запах горячих бутербродов, которые он так обожал, и которые Марина, в надежде на чудо, успела уже приготовить.
- Ну, значит, так, - проговорила Марина, смотря на собаку, - Значит, сама. Угу, хочешь сделать что-то хорошо - сделай это сам. Я с тобой погуляю.
И вот, в то время как Екатерина Семеновна, наверняка, еще только просыпалась и радовалась, что “ее Витенька” теперь не одинок, Марина, с поводком в руке и Фисташкой, еле ковыляющей рядом, шла по мокрому асфальту.
Она шла, думая о том, что, пожалуй, эта старенькая, капризная собака, которую ей подсунула свекровь, имеет в себе какую-то особую прелесть. И, что самое удивительное, Марина уже начинала ее любить. Не свекровь, конечно.
- Что, Фисташка, никому мы с тобой не нужны?
- Гав, - согласилась собака.
- Зато ты меня понимаешь, - протянула Марина.
Естественно, все прогулки и заботы на Марину и легли.
Следующий визит Екатерины Семеновны состоялся через неделю.
В этот раз она застала Марину в гостиной.
Гостиная, надо сказать, как и вся квартира, была оформлена в стиле “бабушкиного” ремонта и требовала капитального преображения. Кое-где Марина уже навела красоту. Не как профессиональные рабочие, гораздо скромнее, но все же в коридоре и в ванной, например, стало куда свежее. А гостиная все еще огорчала.
Марина, в рабочей одежде, с запачканным лицом, орудовала валиком.
- Ой, Маринчик, - приветствовала ее Екатерина Семеновна, оглядывая процесс, - Ты что, все никак насчет ремонта успокоиться не можешь? Ну-ну. Ну, посмотрим, что у тебя получится. А то я помню, как мы с мамой обои клеили… Это вам, молодым, не под силу.
- Я просто хочу сделать здесь красиво, - ответила Марина, не останавливаясь. - Этот ремонт… он не совсем мой. Не совсем то, что надо.
- Красиво, красиво, - протянула свекровь, - Только вот зачем тебе это? Все равно ведь плохо сделаешь. Только материалы переводишь.
- Ну, я же сама их и покупаю. Да и только гостиная осталась.
- Могла бы купить что-то нужное.
Марина проглотила обиду.
Она уже знала, что ругаться с Екатериной Семеновной - дело неблагодарное, а уж тем более - объяснять ей, что такое “красота” и “современный дизайн”. Она молча продолжала работать. И, надо отдать ей должное, уже начались перемены. Уже не так удручающе. Еще Марина купила новый диван, стильный журнальный столик и даже робот-пылесос, который, казалось, был единственным, кто тут ее понимал. Ну, еще и Фисташка.
- Так, - заявила Екатерина Семеновна, - Я же не потрепаться зашла. Слушай, Маринчик. У меня тут брат приезжает. Ну, дядя твой, можно сказать, мы ведь теперь родня. Он к нам на недельку. Погостить. Поживет у вас.
- К нам? А почему к нам, а не к вам? - спросила Марина.
- Как почему? - изумилась Екатерина Семеновна, - Потому что я так решила. А ты тут… ну, ты сама знаешь, кто ты тут. Никто.
- Никто, - проговорила Марина. Эта фраза, сказанная уже миллион раз, до сих пор звучала очень обидно. Но она терпела.
В другой вечер, когда Марина, уставшая, наносила последний штрих на новую стену, к ней пришли ее родители, которых она так долго ждала в гости. Наконец-то! Наконец-то в этой квартире появится кто-то, кто будет на ее стороне.
- Проходите быстрее! Оцените ремонт!
И вот, когда родители Марины, удивленные, разглядывали гостиную, в прихожей, среди ботинок и сумок, спотыкалась Екатерина Семеновна, которая сразу заметила чужую обувь.
- А это еще кто? - прогремела она, проходя в квартиру, - Кто тебе разрешил звать в дом посторонних? Сама живешь на птичьих правах, так еще и кого-то приводишь? Совсем обнаглела??
Марина покраснела. Как неудобно-то перед родителями… Екатерина уже залетела в комнату и, узнав их, умолкла, но довольнее от этого не стала. Родители Марины не знали, что и думать.
- Екатерина Семеновна, это мои родители, - сказала Марина, как бы напоминая, хотя очевидно, что она их узнала.
- Родители? Вижу! - фыркнула свекровь, - Ну и что? Все равно без спроса. Нельзя так. Это не ваш дом, в конце концов. Спросила бы - я бы без проблем разрешила. Что я, не понимаю, что ли?
Марина повела родителей на кухню, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию.
Екатерина Семеновна, которой уж очень хотелось раздуть какой-нибудь скандал, но приходилось сдерживаться, последовала за ними, и, надо отдать ей должное, даже скрепя сердце выдавила из себя:
- Прошу прощения, если я вас как-то… обидела. Я вовсе не имела в виду, что Мариночка мне чужая. Просто надо же посоветоваться было… а так у нас все хорошо!
Но слова эти прозвучали так фальшиво, так неохотно, что ни Марина, ни ее родители не почувствовали облегчения.
На следующий день, когда Марина, все еще не пришедшая в себя после вчерашнего, зато бодро собирающая сумки, топталась у шкафа возле кровати, дверь снова открылась. Екатерина Семеновна. Видимо, она забыла вчерашнюю “извинительную” тираду и решила продолжить начатое - отчитать невестку за то, что та посмела пригласить кого-то без ее, Екатерины Семеновны, высочайшего разрешения.
- Марина! - начала она, но осеклась.
- Что?
Марина-то откликнулась, а вот прихожая была уже почти пуста. Вешалка, на которой еще вчера висела куртка Марины, была свободна. Теперь все ее куртки уже в чемоданах.
- Что такое? - спросила Екатерина Семеновна, оглядываясь.
- Ничего, Екатерина Семеновна, - ответила Марина, - Просто я съезжаю из вашей, - она подчеркнула это, - квартиры.
- Съезжаешь? Куда?
- Домой. К своим родителям. А это… - Марина обвела взглядом квартиру, - ваш дом. Вы ведь здесь хозяйка.
Екатерина Семеновна моргнула. Посмотрела теперь из коридора на гостиную. Комната была почти готова. Стены - белые, потолок - гладкий, мебель - новая. И тут ее осенило. Нет. Не новая. Диван-то старый.
- Где мой телевизор? - вскрикнула она, - Где пылесос? Где… моя техника? И где новый диван? Ты куда все подевала??
- Ваша техника? - Марина усмехнулась, - Екатерина Семеновна, это я ее купила. На свои деньги. И я ее заберу. Как и Фисташку. Я же говорила, что люблю ее.
- А ремонт? - закричала свекровь, - А кто будет делать ремонт?
- Ремонт остается за вами, - пожала плечами Марина, - Вы ведь здесь хозяйка. Вы и ремонтируйте. А я… я просто не хочу больше жить в вашем доме.
Екатерина Семеновна схватилась за сердце.
- Марина! Ты не имеешь права! Ты должна все вернуть! И ремонт доделать! А сама… сама убирайся! Но вещи верни!
- Это мои вещи, Екатерина Семеновна, - ответила Марина, - И почему я должна заканчивать ремонт в вашей квартире? Я тут уже не живу. Я помогала, чем могла, потому что все-таки думала, что мы семья, а мы так… прохожие. Вы вчера это сказали при моих родителях - и вот этого я вам никогда не прощу.
С этими словами Марина, забрав собаку, отчалила.