Владимир Файнберг доказал, что иногда самая лучшая легенда для вора — это липовое направление от культурного журнала. Особенно если планируешь вынести императорские указы на 24 миллиона долларов.
Правда, его криминальная карьера началась с попытки стащить свинью для студенческого шашлыка. Видимо, уже тогда Володя понимал, что настоящие сокровища нужно искать там, где их меньше всего стерегут.
От Хрюшки До Императрицы
Летом 1970-го стройотрядовец Володя Файнберг, студент третьего курса Первого Ленинградского медицинского института, стоял у забора колхозной свинофермы. В его голове зрел великолепный план. Он хотел стащить поросенка, зарезать, зажарить и устроить пир на весь отряд. Правда план провалился с треском. Свинья оказалась слишком тяжелой, слишком громкой и слишком заметной. А колхозное начальство было слишком бдительным.
— Что, негодяй, чужое добро воруешь? — орал председатель колхоза.
— Да мы просто мясца на шашлычок хотели... — лепетал будущий организатор ограбления века.
С этого момента закончилось медицинское будущее Владимира Файнберга. Его отчислили с третьего курса за кражу свиньи, но в справке деликатно написали: «За недостойное поведение». Впрочем, Володю это мало огорчило. Лечить людей оказалось скучнее, чем добывать деньги нетрадиционными способами.
Тогда он устроился в таксопарк. Крутил баранку, возил пассажиров, копил на черный день. А в свободное время занимался воровством. Начинал с мелочевки: то магнитофон где украдёт, то радиоприемник. Но постепенно понял, что настоящие деньги лежат там, где их толком не считают. В музеях, архивах, частных коллекциях.
1984 год стал переломным. Володя Файнберг явился в Российский государственный исторический архив с совершенно официальными документами. Направление от журнала «Театр», печать, подпись — все как полагается. Правда всё это в дальнейшем оказалось подделкой.
— Прошу разрешить сбор материалов для статьи о театральной жизни дореволюционного Петербурга, — вежливо сказал он сотруднице архива, протягивая поддельную бумагу.
И двери сокровищницы распахнулись.
Файнберг заказывал дела, сидел в читальном зале как примерный исследователь. А потом аккуратно вырывал из документов листы с редчайшими марками и открытками. Императорские посты, царские конверты, филателистические раритеты — все шло в дело. Продавал он их и в России, и за рубежом. Деньги потекли рекой.
Но в 1986-м удача отвернулась. Пропажи заметили, воришку вычислили и дали ему шесть лет.
Вышел Володя на свободу в начале 90-х совершенно другим человеком. Тюрьма научила его, что работать нужно не в одиночку, а системно. И обязательно под прикрытием респектабельного бизнеса.
Фирма «Фаза» И Товарищ Беспамятнов
1993 год. Владимир Михайлович Файнберг уже не мелкий жулик, а солидный бизнесмен. Он директор фирмы «Фаза», которая официально занимается скупкой и продажей антиквариата. Несколько квартир в Питере, шикарная иномарка, грин-карта в США на всякий пожарный. Бизнес процветает, но аппетиты требуют большего.
И тут судьба подбрасывает ему подарок. На объявление в газете о покупке старинных вещей откликается некий Александр Беспамятнов. Он простой охранник, и работает, как вы думаете где? Именно в том самом государственном архиве, где Файнберг промышлял в 80-х.
— Интересные бумажки у вас, — прищурился Файнберг, листая папку, которую охранник принес на продажу. — А случайно не знаете, где таких еще можно достать?
— Да у нас в архиве их полно, — простодушно ответил Беспамятнов. — Кому они нужны? Пылятся себе в подвалах.
Хитрый антиквар сразу понял, что перед ним не просто удача, а золотая жила. Беспамятнов работал в вневедомственной охране, иногда дежурил в архиве на подмену. И он совершенно не представлял реальную стоимость тех «бумажек», которые готов был выносить килограммами.
— Слушай, Саша, — доверительно предложил Файнберг, — а что если мы с тобой наладим постоянное сотрудничество? Ты берешь документы, я их покупаю. Всем выгода.
— А это не опасно? — засомневался охранник.
— Да кто их считает-то! — махнул рукой Файнберг. — Миллионы дел, сотни тысяч папок. Кто заметит, если пара листков исчезнет?
Сделка состоялась. Беспамятнов соглашался на дежурства в выходные и ночные смены с радостью, ведь теперь каждая такая смена приносила ему 300-500 тысяч рублей. За эти деньги он просто-напросто пропускал в хранилище Файнберга с подельниками.
Воры работали варварски, но эффективно. Вырывали из уникальных переплетов целые листы и портили бесценные документы времен Анны Иоанновны, Петра Великого и Екатерины II.
Реставраторы потом дали заключение, что восстановить невозможно. Только прямой ущерб от порчи документов оценили в 18 миллионов долларов.
За несколько месяцев 1994 года команда Файнберга вынесла из архива 57 полных дел и более четырех тысяч отдельных документов. Среди них была коллекция высочайших повелений императоров, царские указы, автографы членов императорской фамилии. Все это богатство упаковали в восемь больших спортивных сумок и переправили в Германию.
— Ну как дела? — спрашивал Файнберг у Беспамятнова после очередной «рабочей смены».
— Нормально, — довольно отвечал охранник, пересчитывая свой гонорар.
Они не знали, что немецкий букинист Вольфганг Макленбург уже написал письмо в питерский архив с вопросом о подлинности купленных у них документов.
Как Заплатить 50 Миллионов За Украденные 24 И Остаться На Свободе
Весна 1995 года началась для Файнберга с неприятного сюрприза. В дверь его роскошной квартиры постучались сотрудники уголовного розыска.
— Владимир Михайлович, у нас к вам вопросы по поводу некоторых документов...
— Каких документов? — невинно удивился антиквар.
— Тех, что вы продавали господину Макленбургу в Германии.
Игра была окончена. Честный немецкий букинист, купивший у Файнберга 63 ценных документа, решил перестраховаться и запросил архив об их происхождении. По микрофильмам и архивным шифрам в Санкт-Петербурге опознали свою собственность. А заодно поняли масштаб случившегося.
Файнберга, Зайцева и Беспамятнова препроводили в «Кресты». Следствие длилось почти год, нужно было установить полный ущерб, найти все украденное, допросить десятки свидетелей. К моменту суда дело раздулось до 17 томов.
И тут произошло то, что могло случиться только в лихие 90-е. Летом 1996 года Дзержинский федеральный суд принял поистине соломоново решение выпустить всех троих под залог. Беспамятнова за 30 миллионов рублей, Файнберга за 50.
— Извините, а у нашего подзащитного таких денег нет, — робко заметил адвокат Беспамятнова.
— Найдутся, — уверенно заявил судья.
И нашлись. Откуда у рядового милиционера взялись 30 миллионов, судья почему-то выяснять не стал. А Файнберг и вовсе заплатил 50 миллионов из тех самых краденых денег, за которые его судили. А что, у него всё в порядке. Украл 24 миллиона долларов, заплатил 50 миллионов рублей залога и гуляй на свободе.
Месяц Файнберг исправно являлся в суд, изучал материалы своего 17-томного дела, вежливо общался с адвокатами. А потом растворился.
— Владимир Михайлович куда-то срочно уехал, — сообщил суду его адвокат. — Связи с ним нет.
«Срочно уехал» означало «укатил в Израиль». Там Владимир Файнберг стал Зеэвом Файнбергом, получил гражданство и зажил припеваючи под защитой израильского правосудия.
В 2003 году Россия попыталась добиться его экстрадиции. Два года шли судебные разбирательства, два года Файнберг сидел в израильской тюрьме. Но в 2005-м министр юстиции Израиля Ципи Ливни отклонила требование о выдаче.
И официальная причина была озвучена, мол, сомневаемся в справедливости российского суда.
А подельники Файнберга получили по заслугам уже без него. Беспамятнова приговорили к 9 годам с штрафом в 18 миллионов долларов. Зайцева к 11 годам с тем же штрафом. Справедливость восторжествовала. Правда частично.
Императорские Указы Как Разменная Монета Холодной Войны
Сегодня, спустя несколько десятков лет после «кражи века», Владимир Файнберг продолжает мирно жить в Израиле под именем Зеэв. Российское правосудие объявило его в федеральный розыск, но это его мало волнует. Израильские власти защищают своего гражданина.
А документы продолжают возвращаться домой по частям. США с 2007 года вернули России более 150 украденных исторических бумаг, их перехватывали на американских аукционах. Франция тоже передала несколько раритетов. Процесс идет медленно, но верно. Правда, неизвестно, сколько сокровищ уже осело в частных коллекциях по всему миру.
Вот такая в итоге оказалась цена одной свиньи в колхозном хозяйстве.