— Серёга, ну серьёзно! Выходи! — я снова стучала в дверь ванной, где мой деверь уже полчаса наслаждался душем.
За стеной шумела вода. Я вздохнула и пошла на кухню ставить чайник.
— Лен, ты слишком нервничаешь, — Максим обнял меня за плечи. — Серый обещал, что к концу месяца точно съедет.
— Конец месяца был ещё в феврале, — я повернулась к мужу. — Потом в марте. Сейчас июль, Макс. Июль!
Мы с Максимом поженились три года назад. Жили в моей съемной однушке. А потом умерла его бабушка Вера Степановна и оставила внукам двухкомнатную квартиру в центре города. По завещанию — пополам. Брату Максима Серёжке досталась одна половина, нам с мужем — вторая.
Серёжка жил в этой квартире последние пять лет. Ещё когда бабушка Вера переехала к дочери в деревню, племяннику разрешила занять пустующую жилплощадь. Временно, конечно. Пока сам на ноги не встанет.
— Он просто не может найти подходящий вариант, — Максим почесал затылок. — Знаешь, как сейчас с арендой.
— Макс, мы ему деньги отдали. Полмиллиона! Его законную долю выкупили. А он что? Продолжает жить, как ни в чём не бывало.
— Лена, он же мой брат, — Максим отвёл взгляд. — Не могу я его на улицу вышвырнуть.
Вот тут-то и была вся проблема. Максим не мог. Максим вообще не умел отказывать младшему брату. Серёжка был на восемь лет младше, и мой муж с детства привык за него отвечать — родители работали на двух работах.
Из ванной наконец вышел виновник моих головных болей. Серёжка, тридцати двух лет от роду, в халате и с мокрыми волосами, плюхнулся на диван.
— Макс, слушай, можешь подкинуть до работы? А то автобус только через час.
— Серёг, у меня самого через двадцать минут совещание, — Максим виноватым тоном развёл руками.
— Ну ладно, — Серёжка зевнул. — Тогда, может, свою машину на денёк дашь? Мне сегодня после работы встречу надо.
Я почувствовала, как закипаю.
— Серёжа, а когда ты планируешь съезжать?
— А, Лен, привет, — он будто только заметил меня. — Ну, я же говорил, ищу. Только всё какая-то фигня попадается. То район не тот, то соседи странные, то ремонт требуется.
— На полмиллиона, между прочим, можно очень приличное жильё снять. Или первый взнос по ипотеке внести.
— Лен, ну зачем ипотека? Это же кабала на двадцать лет! — Серёжка махнул рукой. — А снимать — деньги на ветер. Нет, я лучше куплю что-нибудь готовое. Присматриваю варианты.
— Восемь месяцев присматриваешь, — я стиснула зубы.
— Лена, ты чего взъелась-то? — Серёжка обиделся. — Макс, она всегда такая?
Максим беспомощно посмотрел на меня, потом на брата.
— Ребят, давайте без конфликтов. Серёг, ты правда постарайся поторопиться с поиском. Нам с Леной тоже нужно обустраиваться.
— Так обустраивайтесь! — Серёжка развёл руками. — Кто мешает? Я вон на диване сплю, вам спальню оставил.
В этой его фразе и крылась вся суть проблемы. Он искренне не понимал, что мы не можем начать нормальную семейную жизнь, пока в квартире живёт третий человек. Он не видел проблемы в том, что занял всю гостиную своими вещами, что каждое утро битва за ванную, что холодильник забит его продуктами, а на кухне вечно грязная посуда.
— Серёжа, нам нужна вся квартира, — я попыталась говорить спокойно. — Мы планируем ребёнка. Понимаешь? Детскую комнату нужно делать.
— А-а-а, — протянул он. — Ну так не сейчас же? Вот забеременеешь, тогда и поговорим. У вас там девять месяцев впереди будет, я за это время точно съеду.
Максим закашлялся, я почувствовала, как краснею от возмущения.
— То есть ты хочешь, чтобы я беременная с тобой под одной крышей жила?
— Лен, ну ты прям как будто я тебе мешать буду, — Серёжка искренне не понимал. — Я вообще человек непривередливый, тихий. Максим, скажи ей!
Максим молчал, и в его молчании я прочитала всё. Он не мог встать на мою сторону против брата. Не мог сказать то, что нужно было сказать. И тогда я поняла — придётся действовать самой.
В тот же вечер я встретилась с подругой Олей. Она работала риелтором и хорошо разбиралась в юридических тонкостях.
— Слушай, технически он уже не имеет права там жить, — Оля листала какие-то документы. — Вы выкупили его долю, есть расписка о получении денег. Он больше не собственник. Вы можете просто сменить замки.
— И он останется на улице с вещами?
— Ну, предупредить, конечно, надо. День дать собраться. Но по закону вы в своём праве.
Я представила лицо Максима, когда узнает о таком. Нет, это точно разрушит наш брак.
— А есть другие варианты?
— Можно пойти через суд. Подать иск о выселении. Но это месяцы тянуться будет.
Оля задумалась, потом хитро прищурилась.
— А можно... нестандартно подойти.
Так родился наш план. Некрасивый, манипулятивный, но — как оказалось — единственный действенный.
На следующий день я начала ремонт. Без предупреждения. Просто наняла бригаду и началось: сверление, стук, грохот, пыль. С восьми утра.
— Ты чего?! — Серёжка выскочил из комнаты, когда в субботу в семь утра рабочие принялись сбивать плитку в ванной. — Люди спят же!
— Прости, Серёж, нам нужно срочно трубы менять. Сантехник сказал, прорвёт скоро. Потерпи немного.
Неделя сверления, грохота и пыли. Серёжка ходил мрачнее тучи, но молчал.
Потом я убрала из квартиры микроволновку. Просто отнесла в ремонт.
— Лен, где микроволновка? — Серёжка стоял на кухне с тарелкой замороженных пельменей.
— Сломалась. Скоро привезут.
Не привезли. Через три дня я убрала телевизор. Тоже в ремонт, конечно.
— Это уже странно, — Серёжка начинал что-то подозревать.
— Что поделать, техника старая, — я развела руками. — Бабушкина ещё.
На второй неделе моей кампании отключили интернет. По техническим причинам. Провайдер обещал восстановить... когда-нибудь.
— Лена! — Серёжка не выдержал. — Что происходит?!
— Серёж, я сама в шоке, — я состроила невинную мину. — Всё сразу посыпалось.
А потом случился решающий момент. Я познакомилась с Настей.
Настя работала в соседнем офисе, была года на три младше меня — симпатичная, весёлая. Мы разговорились в кафе, я между делом пожаловалась на ситуацию с деверем.
— Слушай, — Настя задумалась. — А может, познакомить его с кем-нибудь? Парень-то он ничего, я видела фотку. Если девушка появится с собственным жильём...
Это была гениальная идея.
Через неделю я устроила званый ужин. Пригласила Настю с подругой, мы просили Максима позвать Серёжку.
— Просто посидим, отдохнём, — я улыбалась. — Серёжа так устал от ремонта, пусть развеется.
Серёжка и правда устал. От шума, от неудобств, от отсутствия любимых сериалов. Он был готов к любому развлечению.
Настина подруга Лариса сразу приглянулась деверю. Она была яркой, общительной, смеялась над его шутками. А ещё у неё была собственная квартира в новостройке. Без ипотеки.
— Папа подарил на тридцатилетие, — непринуждённо сообщила она. — Правда, там ремонт делать надо, но это ничего.
Серёжкины глаза загорелись.
— Ремонт — это не проблема! Я в этом шарю, могу помочь. У меня руки откуда надо растут.
— Серьёзно? — Лариса захлопала ресницами. — Было бы здорово! А то я совсем не разбираюсь, боюсь, что меня обманут.
После того вечера Серёжка преобразился. Начал следить за собой, купил новую одежду, даже в спортзал записался. Каждый вечер мотался к Ларисе — помогать с ремонтом.
— Макс, она классная, — делился он с братом. — Такая... настоящая, понимаешь? Не то что эти все...
Максим одобрительно кивал, а я тихо выдыхала. План работал.
Через месяц Серёжка ночевал у Ларисы чаще, чем у нас. Ещё через две недели он впервые заговорил о съезде сам.
— Слушайте, а давайте я освобожу комнату? — сказал он как-то вечером. — Лариса зовёт переехать, пока ремонт делаем. Удобнее будет.
Я изо всех сил старалась выглядеть удивлённой.
— Серёж, ты уверен? А вещи твои?
— Да там у неё места навалом! Зачем мне тут на диване маяться?
Через неделю он съехал. Увёз вещи, передал ключи.
— Спасибо, что терпели, — сказал он на прощание. — Знаю, что достал немного.
— Немного, — эхом повторила я, обнимая его. — Будь счастлив, Серёжа.
Когда дверь за ним закрылась, я прислонилась к косяку и закрыла глаза.
— Устала? — Максим обнял меня.
— Очень.
— Ты молодец. Я понимаю, как тебе было тяжело.
— Макс, а ты... догадывался?
— О чём?
— Что ремонт был не срочный. Что техника не ломалась. Что Лариса...
Максим усмехнулся.
— Лен, я с детства брата знаю. Он не со зла такой. Просто... избалованный. Его всю жизнь все жалели, всё ему прощали. Он привык, что старший брат решит, родители покроют. Ему нужен был толчок.
— И ты позволил мне стать этим толчком.
— Потому что знал — ты справишься. А я бы не смог.
Мы стояли в пустой квартире, обнявшись. Впереди был ремонт — настоящий, нужный. Детская комната. Наша жизнь.
— Знаешь, что самое странное? — я подняла голову. — Серёжа теперь звонит каждый день. Делится планами, спрашивает совета. Раньше так не было.
— Он повзрослел, — Максим кивнул. — Ответственность появилась. Оказывается, когда не можешь спрятаться за спину брата, приходится самому решать.
Я подумала о том, что иногда жёсткость — это и есть проявление любви. Что настоящая забота — не подставить плечо в сотый раз, а научить человека стоять самому. Что нельзя всю жизнь быть чьей-то нянькой, даже если это твой младший брат.
— Лен, — Максим вдруг рассмеялся. — А ведь ты гений манипуляций. Напомни никогда тебя не злить.
— Поздно, — я улыбнулась. — Уже женат.
Мы засмеялись, и смех этот был лёгким, освобождающим. Впервые за много месяцев в этой квартире не было напряжения, недомолвок, скрытого раздражения.
А через полгода Серёжка позвал нас на новоселье. Они с Ларисой закончили ремонт и решили съехаться официально.
— Спасибо вам, — сказал он, чокаясь бокалами. — Если бы не вы, я бы так и прозябал на том диване. Иногда человеку нужен пинок, чтобы начать жить.
Я встретилась взглядом с Максимом и улыбнулась. Да, иногда любовь — это пинок. Сильный, решительный, необходимый. И совсем не обязательно об этом рассказывать.