Найти в Дзене
Печенькина

Почти по любви

Глава 3. Сборы и сомнения
Начало Аня стояла посреди комнаты, окружённая ворохом одежды, словно на поле боя. На кровати — беспорядочная гора из платьев, блузок, зарядок, блокнотов и косметичек. Чемодан, открытый и переполненный, смотрел на неё осуждающе, будто тоже не верил в её решимость. — Почему всё всегда начинается с чемодана, — пробормотала она, пытаясь застегнуть молнию. Чемодан не сдавался. Она села на край кровати, выдохнула и посмотрела в окно. За стеклом мерцали огни вечернего города — того самого, где каждый день был похож на предыдущий. И вдруг всё это показалось таким далёким, ненастоящим. Телефон зазвонил. — Мам, привет. Голос матери, как всегда, звучал одновременно ласково и требовательно:
— Анечка, я тут слышала, у вас там на работе что-то случилось? Всё в порядке?
— Да, всё отлично, — Аня натянула улыбку, хотя мать не могла её видеть. — Мне дали отпуск.
— Отпуск? Это хорошо. Но, Анечка, ты же не собираешься никуда ехать одна? Аня закатила глаза.
— Мама, я взрослая жен

Глава 3. Сборы и сомнения

Начало

Аня стояла посреди комнаты, окружённая ворохом одежды, словно на поле боя.

На кровати — беспорядочная гора из платьев, блузок, зарядок, блокнотов и косметичек. Чемодан, открытый и переполненный, смотрел на неё осуждающе, будто тоже не верил в её решимость.

— Почему всё всегда начинается с чемодана, — пробормотала она, пытаясь застегнуть молнию.

Чемодан не сдавался.

Она села на край кровати, выдохнула и посмотрела в окно. За стеклом мерцали огни вечернего города — того самого, где каждый день был похож на предыдущий.

И вдруг всё это показалось таким далёким, ненастоящим.

Телефон зазвонил.

— Мам, привет.

Голос матери, как всегда, звучал одновременно ласково и требовательно:
— Анечка, я тут слышала, у вас там на работе что-то случилось? Всё в порядке?
— Да, всё отлично, — Аня натянула улыбку, хотя мать не могла её видеть. — Мне дали отпуск.
— Отпуск? Это хорошо. Но, Анечка, ты же не собираешься никуда ехать одна?

Аня закатила глаза.
— Мама, я взрослая женщина.
— Женщина, да. Но в двадцать девять пора уже думать о стабильности. О будущем.
— А я как раз о нём и думаю, — сухо ответила она.
— О будущем не думают на чемоданах, Анечка.
— Мама, я просто хочу отдохнуть.

Пауза на линии повисла, как тяжёлое дыхание.

— Ты всегда была такая… правильная. А теперь — вот. Побег какой-то.

Эти слова задели сильнее, чем она ожидала.

«Правильная». Да, это про неё. Всегда вовремя, всегда вежливо, всегда “как надо”.

Работа, встречи, отчёты, улыбки. Ни одного настоящего “я”.

— Мам, — сказала она тише, — может, я просто устала быть правильной.
— Главное, чтобы не пожалела.
— Не переживай. Я и об этом подумаю по расписанию.

Она отключила телефон и уставилась на чемодан.
Внутри всё сжалось. Ей хотелось то ли плакать, то ли смеяться.
«Стабильность», — эхом звучало в голове.
Стабильность, которая выжала из неё жизнь.

Позже, когда город погрузился в полумрак, Аня села за стол с листом бумаги.

«Что я хочу?» — написала она вверху.

Рука зависла.

Потом — медленно, будто впервые признавая себе очевидное, она вывела:

«Спать. Не бояться. Смех. Свежий воздух. Себя».

Она перечитала и усмехнулась.

— Ну вот, Полозова, список мечтаний от уставшей офисной мыши.

На полке тикали часы. На подоконнике горела маленькая свеча.

Всё вокруг казалось хрупким, как момент перед грозой.

Лёжа в постели, она долго не могла уснуть. Мысли путались — тревожные, сбивчивые, но в них впервые мелькало не только «что я потеряла», а и «что, может быть, найду».

Ближе к рассвету сквозь занавески пробился первый розовый свет.

Город ещё спал, а в груди вдруг стало легко.

Аня улыбнулась самой себе в темноте.

«Если жизнь сбросила меня с пути, значит, пора идти по другому», — подумала она.

Она перевернулась на бок, прижала к себе подушку и прошептала:

— Завтра всё начнётся.

И впервые за долгое время заснула без страха.

___________________________________________
Продолжение