Ноул-хаус в Кенте часто называют "домом-календарем". Говорят, здесь ровно 365 комнат, 52 лестницы и 7 дворов. Тишина его знаменитой Длинной Галереи кажется почти осязаемой — воздух здесь пропитан запахами векового дуба и пчелиного воска. Роберт, нынешний барон Сэквилл, глядя на оленей в залитом солнцем парке, признается, что в этом великолепном поместье он порой чувствует себя не хозяином, а пленником огромного исторического мавзолея.
Но чтобы понять истинную цену этого величия, нужно вернуться в 1566 год. Именно тогда Королева-девственница Елизавета I подарила этот дом своему кузену, сэру Томасу Сэквиллу. Если на мгновение закрыть глаза, кажется, что пространство галереи колеблется, и из тени выступает сам 1-й граф Дорсет — человек, превративший холодный камень в символ надменного могущества своей династии.
Сэр Томас оглядывается по сторонам с нескрываемым чувством собственника.
— Величественно, не так ли? Даже спустя столетия. Эти стены видели королей и архиепископов.
Роберт, все еще стоявший у окна, поворачивается к фантому, скрестив руки на груди. Привычка к сверхъестественному - часть жизни в Ноул-хаусе.
— Сэр Томас... протянул Роберт скучающим голосом, в котором не было ни тени удивления. Приветствую Вас. Да, видели. И, кажется, запомнили каждый вздох.
Призрак не обратил внимания на иронию своего потомка в тринадцатом колене. Он подошел к окну, его бестелесный взгляд скользил по английскому парку, который он когда-то обустраивал.
— Благословение, дитя мое. Истинное благословение. Возможность принадлежать к избранным, владеть землей, которой завидовал сам Тюдор. Королева Елизавета даровала его мне, знак моего положения и верной службы. Каждый камень здесь – свидетельство нашего величия.
Эти слова всегда вызывали у Роберта глухое раздражение. Величие. Он же видел только неподъемное бремя и проклятие.
— Вашего величия. А для нас это… проклятие. Золотая клетка, сэр Томас. Место, где мы все застряли в прошлом, пока мир с бешенной скоростью несется вперед.
Сэр Томас резко обернулся, его лицо исказилось от негодования. Само понятие "застряли" казалось ему абсурдным.
— Застряли? Глупости. Вы – хранитель наследия. Покровитель искусства и истории. Взгляни на эти гобелены, на эту мебель. Разве это не сокровищница?
Роберт горько усмехнулся. Он видел не сокровищницу, а музей, в котором ему отвели роль смотрителя.
— Сокровищница, которую мы не можем ни продать, ни изменить. Мы даже не полноправные хозяева теперь. Дом принадлежит Национальному фонду. Мы лишь... арендаторы в собственном доме, пусть и на двести лет. Наша жизнь расписана по часам для туристов, которые ходят по нашим комнатам, как по музею.
Это был самый сильный удар по самолюбию первого владельца. Национальное достояние. Открыто для черни.
— Национальный фонд? Что за ересь? Дом Сэквиллов должен принадлежать только Сэквиллам. Это ваше бремя и ваша честь. Вы должны были сохранить его неприкосновенным, как я сохранил его от расхищения. Я вложил сюда свою душу, превратив его в то, что вы видите сейчас.
Роберт покачал головой, вспоминая семейные истории о жертвах, принесенных на алтарь Ноул-хауса.
— И это "бремя" погубило многих из нас. Вита (Сэквилл-Уэст) так любила Ноул, но не могла унаследовать его из-за глупых законов о первородстве. Она уехала в Сиссингхерст, чтобы создать там свой мир. А мы остались. Связанные по рукам и ногам традициями, правилами, ожиданиями.
— Законы – это порядок. Порядок – это сила, — настаивал призрак, его голос звучал как эхо из глубины веков. — Ваш мир, Роберт, погряз в хаосе и сиюминутных прихотях. Вы не цените стабильность, которую дает этот дом, эту связь с предками, с землей. Вы — часть великой цепи.
— Цепь, которая душит, — парировал Роберт. — Мы не живем здесь, мы существуем как призраки среди призраков, пытаясь сохранить иллюзию прошлого, которого уже нет. Я хочу свободы, хочу иметь возможность просто жить, а не играть роль барона в старом особняке.
Фигура Томаса начала меркнуть, но его гнев лишь усилился. Он не мог понять этой слабости потомка.
— Свобода? Что есть свобода без корней? Вы жалки в своем невежестве. Это не просто дом, это история Англии, в которую вписана наша фамилия. Вы должны гордиться этим! Вы еще поймете. Когда-нибудь вы почувствуете, как эти стены обнимают вас, как духи предков шепчут вам о силе и стойкости. Ноул вечен. А вы… вы лишь временный хранитель, который должен исполнить свой долг.
С последними словами Томас растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий холодок.
Роберт остался один в тишине огромной галереи. Он подошел к окну и посмотрел на оленей, на тени, падающие от старых дубов. В его глазах читалась смесь усталости и непонятной, глубокой привязанности к этому месту.
— Вечен... Глупый старик, — пробормотал он себе под нос. Но потом добавил, почти шепотом, глядя на залитый солнцем ландшафт. — Но черт возьми, парк действительно красив.
Он был проклят, но это проклятие было самым красивым из всех возможных.
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии. Делитесь с друзьями. Помните, я пишу только для Вас.