Был ли шанс у Жоан Маду и Людвига Фрезенбурга (Равика), главных героев романа Э.М. Ремарка «Триумфальная арка», на долгую и счастливую совместную жизнь?
Давайте попробуем разобраться. В предыдущей статье высказано предположение, что Жоан Маду имеет выраженный истероидный тип акцентуации характера, который характеризуется эмоциональной неустойчивостью, резкими перепадами настроения и склонностью к драматизации ситуаций. Она манипулирует мужчинами и лжет. И вишенка в этом коктейле – ситуативная этика. Ведь что такого страшного в том, чтобы предложить любимому мужчине быть любовником, если женщина в выгодных с экономической точки зрения отношениях с другим мужчиной и прерывать эти отношения не хочет? Она просто хочет жить обеспечено и безопасно, она хочет, чтобы её боготворили и исполняли все её желания…
А вот у главного героя мы не найдем ярко выраженный тип акцентуации характера по классической типологии. Но, собирая анамнез, увидим, что Людвиг Фрезенбург, блестящий хирург, обладает колоссальной работоспособностью и умением не проходить мимо проблем других людей. Он добр, ответственен, очень наблюдателен и умён.
Равик и Жоан… Сорокалетний уставший, педантичный и хладнокровный немец (не забываем про стойкий, нордический характер) и двадцатипятилетняя темпераментная, порывистая, импульсивная итальянка. Можно догадаться об образовании Равика (знание нескольких языков (гимназия), классическое медицинское (университет) и много лет практики), но образование Жоан не ясно. Учитывая, что она не владеет несколькими европейскими языками (а аристократы были обязаны ими владеть), что папа румын, учитывая, что она певица и артистка, что она часто не понимает высказываний мужчины….
Людвиг участвовал в Первой мировой войне. Психологические травмы, полученные им во время войны, привели к определённому цинизму и отстранённости от жизни. Арест в Германии, пытки в застенках гестапо, ужас нахождения в концлагере, побег из госпиталя тоже не прошли даром для его психики. Сибилла, его любимая девушка, погибла в концлагере и он не смог до конца отпустить эту боль. После побега из Германии мужчина воевал в Испании на стороне республиканцев. Затем Равик попал нелегально во Францию и нашел работу в клинике, в которой он оперировал вместо доктора Дюрана, получая гроши за проведение сложных операций. Чтобы его не депортировали в Германию, он не называет себя своим именем. Равик не имеет документов, нелегально проживает в парижском отеле, скрывается от французской полиции.
Он живет сегодняшним днём, старясь не думать о будущем. У него нет дома, лишь комната с душем в отеле, которую можно в любой момент покинуть. Нет личных вещей или памятных безделушек, что смягчают тоску по родине. Нет друзей, кроме русского эмигранта Морозова, но и он может исчезнуть и никогда больше не вернуться. Нет прочных отношений с женщинами, нет любви, которая могла бы связать его. Зато есть возможность каждый вечер покупать кальвадос, коньяк, крепкий табак. Есть цинизм и способность хладнокровно препарировать свои чувства.
Внешность обращает на себя внимание: проницательные, глубоко посаженные глаза, узкое лицо, резкие складки, прочерченные от носа к уголкам рта, над правым глазом длинный, в мелких рубчиках шрам, теряющийся в волосах, неожиданно мягкий рисунок губ, тонкие и сильные пальцы.
Ему необходима душевная близость и одновременно он боится быть брошенным. Он всё больше становится циником и скептиком.
И тут мы сталкиваемся с тем, как восприятие личности Равика преломляется через способность русских людей оценивать скептиков. Мне кажется, что в нашем языковом сознании мы предполагаем, что за маской скептика скрывается противоречивая личность, которая сочетает в себе острый аналитический ум, любознательность, желание найти истину и умение сомневаться во всем, а с другой стороны, критичность, пессимизм, цинизм, бескомпромиссность, и умение ранить словами.
Защитная стратегия: замкнутость, рефлексия, самоуглубленность.
Равик и Жоан встречаются дождливой осенней ночью на мосту Альма в Париже. У женщины только что в номере отеля умер её любовник, она испытывает страх, беспомощность, думает о суициде, мужчина очень устал и не видит просвета в своей жизни. Две души, сорванные с привычных мест и унесенные жестоким ветром в преддверии Второй мировой….
Почему Равик полюбил Жоан? Вряд ли мужчина смог бы ответить на этот вопрос, но можно увидеть те грани в личности женщины, которые заворожили главного героя:
«Она не была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь».
«Она была само упоение, когда пила; сама любовь, когда любила; само отчаяние, когда отчаивалась, и само забвение, когда забывала».
«Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным».
Но… не будем забывать о блестящем образовании Людвига. И о возрасте мужчины. И о его мнении о дамах света, полусвета и вообще о женщинах в целом. А также о бурном прошлом за плечами молодой женщины, о котором он частично знал, частично догадывался.
А также не будем забывать, что в начале романа он слышит характеристику Жоан от своего друга, русского эмигранта Бориса Морозова:
«Равик, - проговорил он отеческим тоном, и на его лице внезапно отразились степи, дали, луга и вся мудрость мира. - Не говори глупостей. Она порядочная стерва.- Как-как? - переспросил Равик.- Стерва. Не б..., а именно стерва. Был бы ты русским, понял бы».
Его мнение о любви:
«Может быть, нам просто не за что больше уцепиться. Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что-то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчужденности от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена. Нет ничего, кроме нее, и она становится необычайно значительной, необузданной, разрушительной, испепеляющей».
Равик доверяет своей интуиции:
«Ей хочется будущего, а я могу предложить лишь крохи жалкого настоящего. Правда, еще ничего не произошло. Но это не важно. Все всегда предрешено заранее, а люди не сознают этого и момент драматической развязки принимают за решающий час, хотя он уже давно беззвучно пробил».«Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую обычно ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь ее. Она попытается обрести эту жизнь вновь, но уже с кем-нибудь другим, способным обеспечивать ее всегда».«Ждать, что она бросит все ради него и вернется? Какая глупость. Конечно, она нашла кого-то другого, и не просто другого человека, но и совсем другую жизнь, от которой не собирается отказываться!».
Он лишен иллюзий и отмечает, что:
«Насколько прекрасной может оставаться женщина даже в подлости. Мало того что она отвела мне роль наемного танцора из второсортного дансинга, она еще с наивным бесстыдством показывает мне квартиру, обставленную любовником, и выглядит при этом как сама Ника Самофракийская».
Равик думает, что смог надежно закрыть своё сердце от страданий. Да, у него остался профессионализм, и он благодарен, что его взяли работать в клинику. Пусть нелегально, пусть за гроши, но он занимается любимым делом. Он не спился, хотя кальвадос присутствует в его жизни каждый день, он сохраняет чувство собственного достоинства и черного юмора, он не готов бежать от опасности. Он еще способен на дружбу и даже на любовь. Но…. он помнит, что у его любви нет будущего. И он беспощадно, вновь и вновь препарирует свои чувства и эмоции. И слова Жоан невольно поддерживают его страх:
«- Тебя когда-нибудь бросал человек, которого ты любила?- Да. - Она взглянула на него. - Один из двух всегда бросает другого. Весь вопрос в том, кто кого опередит.- И что же ты делала?- Все! - Она взяла у него рюмку и допила остаток. - Все! Но ничто не помогало. Я была невероятно несчастна.- И долго?- С неделю.- Не так уж долго.- Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна - вся, полностью, - что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда больше ничего не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность.А потом все проходит, и постепенно оживаешь».
Он вспоминает, что в тот вечер, когда подарил Жоан цветы и привез её в свой номер отеля,
моясь в душе, думал о том, что она сейчас обворожительна, прелестна, как только может быть прелестна женщина, которая тебя не любит. Внезапно он почувствовал к ней легкое отвращение - неприязнь, смешанную с острым и сильным влечением. Он невольно оглянулся: будь в ванной второй выход, он, пожалуй, оделся бы и ушел - чтобы выпить».«Она потянулась. Словно сытая кошка, подумал Равик. Сытая кошка, уверенная, что жертве не уйти от нее.
- Иной раз мне хочется вышвырнуть тебя в окно. - сказал он».
В попытке сохранить свою гордость, он постарался вычеркнуть женщину из своей жизни:
«Убирайся ко всем чертям. Я устал. Убирайся ко всем чертям со своей дешевой загадочностью, хотя она и кажется тебе чем-то небывалым. Один тебе нужен, видите ли, для упоения, для бурной любви или для карьеры, другому ты заявляешь, что любишь его глубоко и совсем по-иному, он для тебя - тихая заводь, так, на всякий случай, если, конечно, он согласится быть ослом и не станет возражать против такой роли. Убирайся ко всем чертям. Очень уж у тебя много всяческих видов любви».«Он понимал, что погибнет, если проведет с ней ночь. Это все равно, что подписать вексель, когда нечем платить. Она станет приходить к нему снова и снова, играть на том, чего уже добилась, всякий раз требовать новых уступок, ничего не уступая со своей стороны, пока он не окажется полностью в ее власти. И в один прекрасный день она оставит его, безвольную жертву собственной страсти и слабости. Конечно, сейчас она вовсе этого не хочет, она даже не может представить себе ничего подобного, и, тем не менее, все произойдет именно так. Казалось бы, что тут особенно раздумывать: еще одна ночь, какая разница! Но в том-то и дело, что каждая такая ночь подтачивает твою способность сопротивляться, единственное, что составляет непреложную основу жизни».
И признание:
«Он стоял под ливнем, низвергавшимся на него, словно пулеметный огонь с неба. Он стоял под ливнем и был сам ливнем, и бурей, и водой, и землей... Молнии, прилетавшие откуда-то из неведомой выси, перекрещивались в нем; он был частицей разбушевавшейся стихии. Вещи утратили названия, разъединявшие их, и все стало единым и слитным - любовь, низвергающаяся вода, бледные сполохи над крышами, как бы вздувшаяся земля - и все это принадлежало ему, он сам был словно частицей всего этого... Счастье и несчастье казались теперь чем-то вроде пустых гильз, далеко отброшенных могучим желанием жить и чувствовать, что живешь.
- А ты - там, наверху, - сказал он, обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. - Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на этой планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и, лишь поэтому, бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двинуться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; я и хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь. Вот я стою здесь, но уже не как труп в отпуске - с мелочным цинизмом, убогим сарказмом и жалкой толикой мужества. Во мне уже нет холода безразличия. Я снова живой - пусть и страдающий, но вновь открытый всем бурям жизни, вновь подпавший под ее простую власть! Будь же благословенна, Мадонна с изменчивым сердцем, Ника с румынским акцентом! Ты - мечта и обман, зеркало, разбитое вдребезги каким-то мрачным божеством... Прими мою благодарность, невинная! Никогда ни в чем тебе не признаюсь, ибо ты тут же немилосердно обратить все в свою пользу. Но ты вернула мне то, чего не могли мне вернуть ни Платон, ни хризантемы, ни бегство, ни свобода, ни вся поэзия мира, ни сострадание, ни отчаяние, ни высшая и терпеливейшая надежда, - ты вернула мне жизнь, простую, сильную жизнь, казавшуюся мне преступлением в этом безвременье между двумя катастрофами! Привет тебе! Благодарю тебя! Я должен был потерять тебя, чтобы уразуметь это! Привет тебе!».
Чем помогла бы психотерапия Равику и Жоан?
Учитывая, в главном герое много черт самого Ремарка, то мужчина понял бы, где находятся корни его проблемы: в детстве, в том периоде, когда он так нуждался в материнской любви, но не получил её. Это о возможном формировании избегающего типа привязанности. О том, что он не отгоревал, не оплакал, не отпустил погибшую в концлагере Сибиллу. О том, что в глубине души он жаждет отомстить и убить своего врага. О незавершенности действий и слов. О том, что невозможно надеяться выстроенной стеной отчуждения задержать силу любви. О проявлениях ПТСР. О вытесненных страхах и оковах, которые сковали его душу и сердце. О страхе открыться любви и жизни и быть преданным. О том, что, если ты свои чувства хладнокровно препарируешь, они не выживут – любовь не выносит вивисекции.
О том, что всё, что было незавершенным, он завершил: месть погасила боль в душе и Сибилла смогла обрести покой. Любовь вернула ему способность чувствовать и внутреннюю свободу. Потеря любви поставила точку в его метаниях, и он решил не пользоваться больше вымышленными именами: Равик стал Людвигом Фрезенбургом. Помогла бы терапия ему принять решение воспользоваться предложением Морозова, принять фальшивый паспорт и начать всё заново в Америке? Возможно, если бы он нашел то, ради чего стоит жить.
Чем мог бы помочь психолог Жоан? Для начала выслушать. Понять, что стоит за её словами:
«Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят... А иной раз - будто скрипка играет... Улицы полны нами, словно музыкой... Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма... Но музыка звучит... Звучит постоянно...».
Что её тревожит:
«Я хочу бежать от всего, - сказала она. - От этого отеля, от ночного клуба, от липких взглядов. Только бы уйти! - Она остановилась. - Равик, неужели мы должны жить так, как живем сейчас? Разве мы не можем жить как другие люди, которые любят друг друга? Проводить вместе вечера, иметь собственные вещи, наслаждаться покоем... Не сидеть вечно на чемоданах, забыть эти пустые дни в гостиничных номерах, где чувствуешь себя такой чужой…».
Понять, а что на самом деле она хочет от взаимоотношений с Равиком:
«Мне нужно, чтобы мною восторгались! Я хочу, чтобы из-за меня теряли голову! Чтобы без меня не могли жить. А ты можешь! Всегда мог! Я не нужна тебе! Ты холоден! Ты пуст! Ты и понятия не имеешь, что такое любовь! Я тогда солгала тебе... Помнишь, когда сказала, будто все произошло потому, что тебя не было два месяца? Даже если бы ты не уезжал, случилось бы то же самое. Не смейся! Я прекрасно вижу разницу между тобой и им, я знаю, что он не умен и совсем не такой, как ты, но он готов ради меня на все. Для него только я и существую на свете, он ни о чем, кроме меня, не думает, никого, кроме меня, не хочет. А мне как раз это и нужно!».
Как она видит совместное будущее и согласен ли мужчина с её планами? Узнать о её семейном сценарии. Узнать о её страхах.
Разобраться с её обидами:
«Я думала... Я очень много думала, Равик. О себе и о тебе. Ты никогда не старался взять все, что я могла тебе дать. Может быть, ты сам об этом и не подозреваешь. Я всегда словно наталкивалась на какую-то стену и не могла идти дальше. А как я этого хотела! Как хотела! В любую минуту я могла ожидать, что ты уйдешь от меня, и жила в постоянном страхе. Правда, тебя выслала полиция, ты вынужден был уехать... Но могло бы случиться и иное... В один прекрасный день ты мог бы уйти по собственной воле... Тебя бы просто больше не было, ты просто ушел бы неизвестно куда...».
Найти ресурсы и проработать тему обид, претензий, негативных установок, попыток провокации мужчин (мужчины не однажды грозили убить Жоан из ревности). Возможно, помочь предотвратить ситуацию, которая привела к смерти Жоан.
Но…. Смогли бы герои книги найти своё «долго и счастливо»? Нет, потому что ни один из них не смог бы безжалостно перекроить себя в угоду другому и принести себя в жертву. Равик это очень хорошо понимал, а Жоан эти мысли просто не пришли бы в голову. Нет, потому что, как ни велика сила их любви, она не перекрывала другие ведущие потребности мужчины и женщины, их страхи и опасения. Равик слишком хорошо научился препарировать свои чувства и видеть всё без иллюзий. А молодая женщина очень сильно хотела жить обеспеченно и безопасно за счет другого, и «рай в шалаше с милым» явно не предел её мечтаний….
Мне кажется, что Жоан и Равик не смогли удержать в своих ладонях хрупкое чудо любви. И, поэтому бабочка, залетевшая в музей и застывшая на плече мраморной статуи прекраснейшей Ники Самофракийской, никогда не смогла найти бы выход. Для неё его просто не было.
А как считаете вы?
Э.М. Ремарк. «Триумфальная арка».
перевод с нем. Б.Г. Кремнева, И.М. Шрайбера.
Автор: Дьяченко Галина Викторовна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru