Карина стояла у окна, когда Вадим вошёл в комнату. Он остановился посередине, выпрямил плечи, словно готовился произнести речь.
— Я больше тебя не люблю.
Она даже не обернулась. Продолжала смотреть на двор, где дворник неспешно подметал листья.
— Я это давно поняла, Вадим.
Он замер. Явно ждал слёз, криков, мольбы остаться. Но Карина молчала, скрестив руки на груди. Вадим поморщился, будто его лишили кульминации в собственной пьесе.
— Ну вот, — усмехнулся он горько, — всё упрощается. Нам надо расстаться. По-человечески.
Карина обернулась.
— Хорошо.
Он прошёлся по комнате, заложив руки за спину, явно наслаждаясь моментом.
— Я не из тех, кто делит имущество. Квартира твоя, дача твоя. Я мог бы через суд всё отсудить, но я не такой. У меня кристальная душа, Карина. Ухожу ни с чем.
Она смотрела на него долго, потом медленно кивнула.
— Спасибо, что ты такой благородный.
Вадим выдержал паузу, будто ждал аплодисментов. Потом, как бы невзначай, добавил:
— Вот только одна просьба есть.
Карина подняла брови.
— Какая?
— Дай мне семьсот тысяч.
Тишина повисла тяжёлая. Карина медленно прошла к столу, села, подперла подбородок рукой.
— Семьсот тысяч, — повторила она, будто пробуя слова на вкус. — Зачем?
Вадим поджал губы.
— Это моё дело. Я же ухожу, мне надо обустраиваться.
Карина усмехнулась.
— А может, пятьсот хватит?
Он помотал головой.
— Нет. Именно семьсот.
— Триста?
— Карина, ты чего?
— Сто?
Вадим побагровел.
— Прекрати издеваться!
Она встала, подошла ближе, посмотрела ему прямо в глаза.
— Нисколько. Ни копейки.
Он отшатнулся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Вадим сжал кулаки, дыхание участилось.
— Тогда я пойду в суд. Буду отстаивать свои права.
Карина рассмеялась — коротко, почти беззвучно.
— На какой развод, Вадим? Нас уже давно развели.
Он замер.
— Что?
— Три года назад я подала. Тебе приходили повестки, ты их игнорировал. Суд оформил всё без тебя. Мы давно чужие люди.
Вадим опустился на стул, провёл рукой по лицу. Карина стояла рядом, скрестив руки, без жалости.
— Как это развели? Я ничего не подписывал.
— Тебе и не надо было. Ты игнорировал повестки — суд решил за тебя. Так что твоё благородство насчёт квартиры можешь оставить при себе.
Вадим облизнул губы, взгляд забегал.
— Слушай, Карина, мне правда нужны деньги. Я с Надеждой живу, у нас дочка. Ремонт нужен, нормальные условия. Надежда велела попросить у тебя. Сказала — дай на ремонт, а иначе мы отберём у тебя больше.
Карина села напротив, положила руки на стол, сцепила пальцы.
— Надежда так сказала?
— Да.
— Передай ей: пусть не спешит с ремонтом.
Вадим нахмурился.
— Почему?
— Потому что квартира, где вы живёте, куплена в браке. По закону половина твоя.
Вадим вытаращил глаза.
— Какая квартира?
— Трёшка на Энгельса. Где сейчас твоя Надежда с ребёнком. Половина принадлежит тебе.
Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты шутишь?
— Ни капли. Вот тебе варианты: выкупаешь мою долю, продаёшь свою или меняешь на однокомнатную с ремонтом.
Вадим вскочил, ударил кулаком по столу.
— Ты меня шантажируешь?!
Карина не дрогнула.
— Я объясняю твои права. Ты же их так любишь отстаивать.
— Я туда ни копейки не вложил!
Карина встала, подошла вплотную, её голос стал тише, но жёстче.
— Тогда я продам свою долю первому встречному. Представь: твоя Надежда с ребёнком в коммуналке. С чужим мужиком. Или пьяницей. Кому продам, тот и сосед.
Вадим побледнел. Смотрел на Карину, будто видел впервые. Медленно сел, опустил голову.
— Однокомнатная, говоришь?
— С ремонтом. Чистая. Нормальная для семьи, просто меньше.
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Хорошо.
Через месяц Вадим с Надеждой и дочкой переехали. Однокомнатная, но светлая — свежие обои, новый линолеум. Надежда первое время радовалась, говорила про новое начало.
Но прошло полгода — и что-то сломалось. Надежда стала задерживаться на работе, холодно отвечать, отворачиваться по ночам. А потом, в один вечер, собрала вещи.
— Я ухожу. Сама подам на развод.
Вадим пытался остановить, но она покачала головой и вышла, захлопнув дверь. Дочку забрала к матери.
Он остался один. Через неделю пришла повестка в суд. Вадим посмотрел на конверт, покрутил в руках и бросил на стол, не вскрывая. Потом пришла вторая. Третья. Он складывал их стопкой у телевизора, даже не читая.
Зачем ему эти разборки? Он же ни на что не претендует.
Однажды вечером Вадим сидел на диване, смотрел в окно на тот же серый двор, что когда-то наблюдала Карина. Повестки лежали рядом нетронутые. В голове крутилась одна мысль: как же так вышло, что он остался ни с чем?
Он вспомнил, как гордо уходил от Карины, как красиво говорил о благородстве, как был уверен, что она должна помочь. Вспомнил лицо Надежды, когда та узнала про однокомнатную вместо трёхкомнатной. Как она потом смотрела — с укором, с разочарованием.
Вадим потянулся к телефону, хотел набрать Карину. Замер. Что он ей скажет? Положил телефон обратно.
На следующее утро пришла ещё одна повестка. Вадим даже не взял в руки — просто отодвинул ногой к стене, где уже лежала небольшая кучка конвертов.
Ведь он же не из тех, кто любит всякие разборки. У него кристальная душа.
Карина узнала о разводе Вадима случайно — встретила его бывшую соседку. Та с радостью поделилась: Надежда ушла, дочку забрала, Вадим теперь один в той однушке сидит, повестки получает пачками.
Карина слушала, кивала, но ничего не чувствовала — ни злорадства, ни жалости. Просто пустота.
Вечером она сидела на кухне, перебирала старые бумаги. Наткнулась на свидетельство о разводе, посмотрела на дату. Три года прошло. Три года, как она перестала ждать, надеяться, верить в его благородство.
Карина вспомнила тот день, когда Вадим стоял перед ней с видом спасителя и говорил, что ничего не возьмёт. Как требовал деньги, будто она ему должна. Как побледнел, когда она рассказала про квартиру.
Тогда ей хотелось его проучить — не из мести, а просто чтобы он понял: благородство не в словах. И жизнь сделала это за неё. Надежда ушла точно так же, как когда-то хотела уйти Карина. Только Карину Вадим отпустил сам — своим равнодушием, своей уверенностью, что все ему должны.
Карина отложила бумаги, подошла к окну. Двор опустел, фонари зажглись. Где-то там, в другом районе, Вадим тоже смотрит в окно и думает, что жизнь к нему несправедлива. Что все женщины одинаковые. Что он снова жертва.
Но Карина знала: он не изменится. Так и будет складывать повестки в стопку, игнорировать реальность и говорить всем, что у него кристальная душа.
А потом удивляться, почему остался один.
Карина усмехнулась, выключила свет на кухне. Завтра будет новый день — без Вадима, без его благородства, без пустых обещаний. И это был самый честный финал, который она могла себе представить.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!