У меня с Петькой, моим сыном, еще с первого класса договор: уроки он делает сам, как понимает, а я только смотрю одним глазком вечером, когда все уже стихнет. Если где-то застрянет, то, само собой, подскажу, направлю, но вот так, чтобы стоять над душой и каждое движение контролировать — это точно не мое. Да и не нужно это никому.
В конце концов, я сама уже давно отучилась, а эта школьная программа, даже по новым стандартам, Петьке вполне по силам. Нет смысла его с младых ногтей приучать к тому, что уроки за него мама будет делать. Для чего? Чтобы он вырос беспомощным? Увольте.
Опыт первых трех классов показал — моя стратегия работает как часы: сам садится, ковыряется, потом я пробегаюсь по его тетрадкам, замечания делаю, ошибки подчеркиваю, он переделывает. И все довольны. Он чувствует себя самостоятельным, я — мудрой наставницей, а не цербером с указкой.
Бывало, конечно, пару раз, что он вообще никак не мог понять, что от него требуется, и тогда он, бедный, сразу ко мне бежал, глаза круглые. Наверное, просто уставал. У меня на работе такое тоже бывает: задача проще некуда, а в голове вакуум, хоть убейся, ничего не соображаешь. Перезагрузка нужна.
Так что с уроками у нас все давно налажено. В каникулы я, правда, проверяю не каждый день, а так, раз в два дня. Наша Галина Ивановна из школы, видно, решила, что детям отдыхать вообще не надо, гору заданий навалила, как будто никаких каникул вообще не существует в природе. Ну и что это за отдых такой?
Раз задали — надо делать. Петька пыхтит, вслух возмущается, но каждый день по чуть-чуть что-то пишет, решает и читает, а я периодически смотрю, что он нарешал. Заодно и уровень его знаний контролирую.
Все было относительно спокойно, пока внезапно не приехала моя мама, Людмила Петровна. Она где-то у своей подруги в области гостила и вдруг решила нас спонтанно проведать. Повод — соскучилась, а я знаю, что просто проверяет меня и Петьку. Ведь мама всегда должна ве контролировать.
Вечер, Сашка, мой муж, как назло, на работе, в ночную смену, я сижу в кресле с вязанием, смотрю какую-то ерунду по телевизору, а Петька сидит в своей комнате, как провинившийся школьник, исправляет вчерашнее разгильдяйство, то есть делает двойную порцию уроков. Сам виноват — нечего было на уроки забивать.
Я решила чай попить. Пошла в кухню, накрываю стол, печенье достала, конфеты разложила, а мама направилась к внуку «полюбоваться». Минуты не прошло, как она прилетает ко мне на кухню вся злая, аж искры из глаз летят, как будто я ей что-то ужасное сделала.
— Это что такое?! Почему он у тебя один сидит и уроки делает? Ты что за мать такая, я спрашиваю? Где твой материнский инстинкт? — сразу в наступление перешла.
Излюбленная тема. Я всегда воспитываю своего ребенка не так, как воспитывали меня, значит, по ее мнению, точно делаю что-то неправильно. Мама со мной, бедной, над этими несчастными уроками до самого одиннадцатого класса сидела. Чуть ли не каждое слово мне диктовала.
Не то чтобы мне действительно настолько нужна была ее помощь, сколько ей самой просто необходимо было все вокруг себя контролировать, сидеть рядом, ворчать, бубнить что-то под руку и считать это чуть ли не своей святой обязанностью.
Может быть, именно поэтому я с Петькой так себя не веду. Меня мамино поведение в детстве жутко бесило, сосредоточиться абсолютно невозможно было, я начинала нервничать, мама тоже злилась. В итоге мы ругались почти каждый день из-за этих дурацких уроков, как кошка с собакой. И зачем это надо было?
— Да он у меня и сам неплохо справляется. Зачем мне ему мешать? — стараюсь ответить как можно спокойнее, без раздражения в голосе.
— Ты совершенно его не контролируешь! А если он, например, списывает? У него там, наверное, весь интернет открыт!
— Значит, освоил навык быстрого поиска нужной информации. В наше время это очень даже полезно. Да и списывать тоже уметь надо, знаешь ли, — пожимаю плечами. — Это тоже своеобразный талант.
— С тобой совершенно невозможно нормально разговаривать! — возмутилась Людмила Петровна. — Если тебе совершенно наплевать на образование собственного ребенка, то я буду приезжать сюда каждый день после работы и лично с ним заниматься! Ты меня хорошо поняла?
Она смотрит на меня и ставит ультиматум. Ну уж нет!
— Нет, мама, этого точно не будет, — отвечаю уже более жестко, стараясь держать себя в руках. — Потому что это мой сын, и только я решаю, как его воспитывать и как с ним заниматься. И вообще, у него все нормально с учебой.
— Ну я вижу, как прекрасно ты его воспитываешь! Такими темпами он у тебя школу вообще не закончит! — она опять завелась как старый будильник.
— Послушай, а ты вообще у Пети спросила, хочет ли он, чтобы ты с ним уроки делала? Ему вообще это надо, как ты думаешь?
— А чего у него вообще спрашивать? Если ты ему разрешишь в школу не ходить, он только этому и рад будет! Ребенку просто необходим жесткий контроль! Иначе он совсем от рук отобьется, — Людмила Петровна театрально скрестила руки на груди.
— Что нужно моему дорогому ребенку, я лучше знаю сама. Ты своего уже давно вырастила, теперь, пожалуйста, не мешай мне растить моего собственного. Воспитательница нашлась.
После этих моих слов мама даже чай пить передумала. Видно было, что еще что-то хочет мне сказать, но то ли подходящих слов не нашла, то ли просто поняла, что спорить бесполезно. Предпочла гордо развернуться, громко хлопнуть дверью и уйти.
Петька потом вышел из своей комнаты немного напуганный и сразу попросил меня не отдавать его на растерзание родной бабушке, а то он, говорит, будет целыми днями сидеть над этими проклятыми учебниками. Да я и так это прекрасно знаю! Нет уж, как-нибудь со своим собственным ребенком я сама разберусь, пусть мама обижается сколько ей влезет. Главное, чтобы у Петьки все было хорошо. А бабушкины методы воспитания — это точно не для нас.