Предыдущая часть:
— Кать, слушай, я задерживаюсь в этой поездке, — услышала она голос мужа в телефонной трубке. — Приеду только через два дня, а завтра прилетает мать с отдыха. Ты встреть её, ладно?
— Хорошо, конечно, — привычно выдохнула Екатерина, закрывая записную книжку почти с облегчением.
Ну вот и ладно. Да если честно, зачем всё это? Причёска, покраска, к чему? Кого она обманывает? Впереди у неё, безусловно, много-много долгих и безнадёжных лет, тянущихся как бесконечное ожидание задержанного авиарейса.
— Да, — протянула Ольга, внимательно выслушав рассказ Екатерины о себе и своей жизни. — Ну и история, впрочем, я её хорошо знаю, много раз слышала.
— Как это много раз? Мы с вами знакомы всего какой-то час, — решила вдруг обидеться Катя.
Да что это такое в самом-то деле? Она, понимаешь, душу свою, можно сказать, выворачивает. Вон как грустно, безнадёжно всё получается. Даже саму себя жалко. А эта дамочка сидит себе преспокойно, чуть ли не зевает, и, наверное, уже заснула бы, если б не была занята поеданием эклеров, к которым она вернулась после салата и сэндвичей. И, судя по количеству съеденного, Катя своей унылой повестью аппетита ей нисколько не испортила.
— Да, потому что эта история уже несколько, даже не десятка, а сотен лет. Её по сто раз слышали все девочки планеты. Не понимаете? — Ольга улыбнулась. — Ну как же: жила-была красивая, скромная и добрая девушка, и не было у неё мамы. Но тут возможны варианты. Катя, если я вас чем-то задену, вы не обижайтесь на меня. Ладно, мы договорились с вами, что нам нужно докопаться до сути проблемы. Вот и потерпите. Хорошо. Так о чём я? А, да, о девушке. Так вот, она была добра, услужлива и безотказна, скромна и приветлива и спешила подставить правую щёку после того, как получит по левой. Она витала в мечтах и грезила о романтических отношениях с прекрасным принцем и не менее противные сводные сёстры. Она вместо того, чтобы дать сдачи и поставить нахалок на место, продолжала их обслуживать, выслушивая упрёки и терпя издевательства. Ну узнаёте, кто это? Катя.
Ольга иронично подняла бровь и уставилась на собеседницу.
— Ну ясно же, — пожала плечами Катя, откровенно говоря, забыв, с чего Ольга начала. — Это сказка про Золушку.
— Катя, а вам самой нравится эта история? — вдруг спросила Ольга. — Ну, про Золушку.
— Ну как? Да, конечно. Хорошая, добрая сказка, — растерялась Екатерина.
— А что в ней доброго? — неожиданно спросила Ольга. — Ну вот, расскажите мне, в чём, по-вашему, её смысл?
— Да как же, — окончательно растерялась Катя. — Это история про то, что добро всегда побеждает зло, скромность, порядочность и трудолюбие будут вознаграждены.
— Да, ну, может быть, — саркастически заметила Ольга. — Будут вознаграждены, если доживут, конечно. Что в реальной жизни вряд ли. Как там? По мановению волшебной палочки Золушка находит прекрасного принца и сама становится принцессой. Да. Так вот, дорогая моя, это только в сказке всё так хорошо заканчивается. В реальной жизни такая девушка рано или поздно становится пациентом психолога или психотерапевта, и то, если у неё хватает смелости осознать свои проблемы.
Ольга внимательно посмотрела на Екатерину.
— Да причём здесь я вообще, — возмутилась Катя. — Глупости какие-то. Никакая я не Золушка. Нет у меня никакой злобной мачехи. Ну, есть, конечно, свекровь, но Мария Сергеевна вообще-то нормальный человек. Она всегда обо мне заботилась и делать меня ничего никогда не заставляла. Даже просит о чём-то редко. Я же сама, мне не трудно. Никакого принца я не жду. Я ведь замужем. Я люблю Рому. Да, точно люблю. И он меня тоже.
— Тогда почему же вам так плохо, Катя?
Ольга внимательно, пристально посмотрела на неё. А заданный вопрос буквально повис в воздухе.
— Ну как, почему? — окончательно растерялась Катя. — Но я устала, и я боюсь, что я... что я никто. Ужас какой. Да что вы такое говорите-то?
— Ольга всплеснула руками. — Источник ваших бед и страданий — это вы сама, Катя. Только вы признаетесь в этом самой себе. И начните меняться. И не бойтесь отвечать за собственную жизнь. Поступите, наконец, так, как хочется вам. Вот чего вы хотите прямо сейчас?
Ольга требовательно посмотрела на Катю.
— Прямо сейчас, — изумилась Катя. — Но я прямо сейчас... я хочу ещё вон то пирожное и уехать отсюда. Мне очень надоело ждать этот самолёт.
— Ну что ж, действуйте. Съешьте пирожное и уезжайте! — воскликнула Ольга. — Сделайте то, что хочется, только для себя. Начните жить своей жизнью. А то ведь так всю жизнь и будете прислугой. Золушкой, будь она неладна.
Унизительное слово «прислуга» словно хлестнуло Катю. Она даже решила обидеться на Ольгу и вдруг поняла: а ведь Ольга права на все сто процентов. Она изумлённо посмотрела на собеседницу, а потом на пирожное, уже стоящее перед ней.
— Ешьте! — кивнула Ольга. — А потом позвоните свекрови, предупредите, что не будете её ждать. Я уверена, вас поймут. И уезжайте.
— Куда? — растерялась Катя. — Я не хочу домой пока, во всяком случае. Мне надо подумать.
— Да, это правильно. Вам сейчас не нужно домой, а то ещё за уборку приметесь. — Ольга задумалась и вдруг улыбнулась. — Вы поедете за город ко мне на дачу и не возражайте. Даже слушать ничего не хочу. Считайте, что я ваш психотерапевт. Я поставила вам диагноз — Золушка. Кстати, в психиатрии действительно есть такой термин — синдром Золушки. Правда, он не признан официально, но от этого не становится менее опасным и вредным. Так вот, — продолжила Ольга. — У меня за городом большой дом. Он, правда, старый, но уютный. А я к вам послезавтра и сама приеду. Вы отдохнёте, подумаете, а может, как раз и не будете ни о чём думать. Воздух там чудесный, всю муть из головы словно вымывает.
— Мария Сергеевна, это я, Катя. Вы ещё не вылетели? — Она словно слышала свой голос со стороны — такой сильный, уверенный и неожиданно полный жизни. — Вы извините меня, но я не могу больше вас ждать. Мне срочно нужно по делам.
И услышала в ответ удивлённый голос свекрови: — Да ну что ж, я понимаю, Катя. Конечно, ты и так уже долго ждёшь. Ладно, ничего страшного. Я доберусь до дома сама, возьму такси.
Вот так всё оказалось просто. И так же просто через несколько часов она очутилась в большом, очень старом, но всё ещё пахнущем смолой деревянном доме, разговаривающем с людьми лёгким, едва слышным потрескиванием стен. Отопление в доме было печным, и центром сооружения, его осью, сердцем, была покрытая изразцами высотой до потолка печка. Катя чудесно выспалась и пошла обследовать своё неожиданное и необычное пристанище. Печь была огромная, старинная. Раньше Катя видела такие только на картинках и в кино. Очень хотелось заглянуть внутрь и, хотя бы в шутку, проверить старую легенду о таинственных существах, живущих в таких местах, — всяких там домовых и печниках. Она осторожно, придерживаясь за края печного отверстия, засунула голову внутрь, отчаянно труся вгляделась в непроницаемую тьму, едва уловимо пахнущую дымом, и негромко крикнула:
— Ау!
— Ну где тут моя подопечная? — услышала Катя знакомый голос и вынырнула наружу, поправляя на ходу волосы.
Это действительно была Ольга. Она оторопело посмотрела на Катю и вдруг затряслась всем своим большим и красивым телом, вздрагивая плечами, отмахиваясь и держась за бок. Наконец, прохохотавшись и, похоже, вытерев выступившие слёзы, она отдышалась и произнесла всё ещё подрагивающим от смеха голосом:
— Знаете, Катенька, я ещё ни разу не получала такого явного и убедительного доказательства верности своего диагноза. Всё-таки вы стопроцентная Золушка.
Катя удивлённо посмотрела на Ольгу, а потом перевела взгляд на своё отражение в зеркальной створке шкафа и, не удержавшись, рассмеялась. На лбу, щеке и подбородке ярко темнели лёгкие смазанные пятна золы.
— Да уж, ничего не скажешь, — кивнула она. — Теперь и не возразить. И в остальном. Знаете, Оля, я много думала о себе, о своей жизни, о Романе, родителях, обо всех. И знаете, вы правы во всём правы. Мне действительно некого винить в том, что со мной произошло. Никого, кроме самой себя. Я совсем себя потеряла. А если человек теряет самого себя, как он может винить других в том, что его не замечают?
— Верно. Верно, Катюша, верно. Вот и верните себя себе самой и вашим близким.
— А как? — робко спросила Катя.
— Да очень просто. Полюбите себя, заботьтесь о себе. Вы ведь такая хорошенькая, Катюша, и улыбка у вас замечательная. Это же просто чудо какое-то. И знаете что, Катя? Вы сегодня едете на бал? В конце концов, Золушка вы или кто?
— На какой бал? — изумилась Екатерина.
— На самый настоящий.
Ольга взволнованно заходила по комнате.
— Точно. Я, конечно, на фею-крёстную мало похожа, но кое-какие чудеса делать умею. С мышами и тыквой связываться не буду, уж извините, не мой уровень колдовства. Так что поедете на простой машине. Но вот платьем я вас снабжу самым что ни на есть волшебным. Смотрите.
Она откинула крышку с большой коробки, которая, оказывается, стояла на двух сдвинутых вместе стульях. Катя заглянула внутрь и восхищённо вздохнула. Нет, это не был наряд сказочной принцессы, как можно было бы вообразить, продолжая сравнивать Катю с Золушкой. Здесь не было необъятной юбки до пола, усыпанного блёстками корсажа, длинного шлейфа и прочих атрибутов будущей принцессы. В коробке, чуть заметно мерцая вплетённым в ткань благородным блеском, лежало тёмное изумрудное чудо. Потому что простым и обычным словом «платье» назвать это Катя категорически отказывалась.
— Оля, это всё, конечно, прекрасно и всё больше похоже на сказку, — неуверенно произнесла Катя. — Но, думаю, бал — это уже слишком. Но в самом деле, кто меня там ждёт?
— И слушать ничего не буду, — рассердилась Ольга. — Собирайтесь. Там вас ждёт молодая женщина Екатерина Плахова, красивая, уверенная в себе, ценящая и любящая себя. Вот с ней у вас сегодня главная встреча. Ну ещё кое с кем, — добавила Ольга напоследок что-то не совсем понятное.
Катя надела платье, поправила отчего-то заблестевшие волосы, удивлённо отметила живость собственных глаз, цвет лица и вдруг почувствовала себя счастливой. У неё появилась забавная мысль. Вот бы сейчас появиться в таком виде, например, в том же зале ожидания аэровокзала, где она какие-то сутки назад сидела почти незаметно, сливаясь своей серостью с обивкой кресла. Можно себе вообразить, какого шороха она наделала бы в этом платье. Да ещё с таким взглядом. Пожалуй, рядом с ней померкла бы даже та стройная, уверенная в себе блондинка, грустившая в ожидании самолёта на далёкий север.
— Ну что, видите, просто поразительно, как мало иногда нужно женщине для того, чтобы наконец оценить себя. Правда, Катя? — воскликнула Ольга.
И Катя кивнула, понимая, что не может перестать улыбаться.
— Ой, забыла о туфлях-то, — ахнула Ольга. — Вот должен быть ваш размер.
Она поставила перед Катей новую коробку с очередным чудом, в чём Катя уже совершенно не сомневалась.
— Ну как, в пору? — взволнованно спросила Ольга и тут же облегчённо выдохнула, увидев Катин кивок. — Боялась, будут большие, ещё потеряете. Зачем нам потом эта лишняя возня с поиском девицы с подходящим размером?
Большой, явно старинный особняк встретил её светом в окнах, едва слышной музыкой и совершенно особенной атмосферой, которая складывалась из того, что она видела, слышала и воображала, унося в прошлое, где люди были красивы, неспешны и бесконечно верны себе и любимым. Навстречу ей с улыбкой на лице шагнула невысокая красивая девушка в длинном пышном платье и с высокой сложной причёской, над которой мягко покачивалось белое страусиное перо.
— О, здравствуйте, вы Катя, знакомая Ольги, — произнесла она мягким голосом. — Верно? Я рада, что вы приехали. Ольга предупреждала меня. Проходите и ничего не стесняйтесь и не бойтесь, просто наслаждайтесь. Кстати, вы замечательно выглядите. Сразу видно счастливого человека.
Екатерина удивлённо посмотрела на девушку, а потом ей пришлось поддаваться этому ощущению просто на каждом шагу. Вокруг гуляли красивые люди в старинных и современных нарядах. Звучала чудесная музыка.
— Вы не удивляйтесь, — пояснила Кате её новая знакомая. — У нас тут что-то вроде клуба любителей старины. Поверьте мне, это самый лучший способ почувствовать себя красивой и, как это ни странно прозвучит, ужасно современной. О, знаете, Катя, мне кажется, вон тот человек просто без ума от вас. Он просто не отрывает от вас взгляда. Не буду вам мешать.
Девушка легко порхнула в сторону, прежде чем Екатерина успела хоть как-то отреагировать, и беспомощно наблюдала, как к ней приближается высокая мужская фигура. Ну вот сейчас на неё снова навалится привычная неловкость и стеснение, и все увидят, что она глупая, растерянная, закомплексованная Золушка, а никакая не прекрасная принцесса. Она в панике посмотрела на остановившегося в нескольких шагах мужчину. Он улыбнулся и протянул руку, буквально окутывая её восхищённым взглядом.
— Катюша, ты такая красивая. Прости, что так давно не говорил тебе этого, — услышала она хорошо знакомый голос. — Рома, как? Откуда ты здесь? Я ничего не понимаю, — забормотала она, чувствуя лёгкое замешательство. А он мягко взял её за руку и привлёк к себе. — Это неважно, откуда я здесь. Главное, что мы вместе, — шепнул он ей на ухо. — И ты такая красивая. И теперь ты всегда будешь такой, обещаю тебе.
Они танцевали, пусть не особо отличаясь правильностью и изящностью движений, да и музыки, откровенно говоря, они иногда не слышали, но это было совершенно неважно.
— А ещё мама просила тебе передать, — вдруг услышала она шёпот Романа. — Катюш, больше никакого огорода. Она сказала, что завтра же засеет всё травой. Ну, может быть, оставит пару грядочек, если ты не против. Ну там морковка, клубничка для внуков. Катюш, ведь у нас будет малыш, правда? Я так хочу, чтобы ты родила мне малыша. Я люблю тебя, моя принцесса.