Всем привет, друзья!
Для настоящего десантника голубой берет и тельняшка — не просто элементы формы. Это сакральные символы, зримое воплощение доблести и нерушимого братства. Эти узнаваемые всеми атрибуты давно стали классикой, своего рода визитной карточкой «крылатой пехоты». Однако история их появления, особенно полосатой тельняшки, окутана фронтовой дымкой и неразрывно связана с личностью человека-легенды, «десантника №1» Василия Филипповича Маргелова.
В славной летописи Великой Отечественной, среди громких победных операций, остаются малоизученные трагические эпизоды, на долгое время оставшиеся в тени. Один из них — Шлиссельбургский десант ноября 1941 года. Долгие годы эта страница войны была скрыта за пеленой недомолвок и искажённых фактов. Вернуть из забвения имена павших героев и восстановить ход событий взялись питерский историк Вячеслав Мосунов и Валерий Шагин — внук одного из участников того самого десанта. Его дед, политрук Павел Иванович Шагин, военный комиссар 2-го батальона, сложил голову в той отчаянной вылазке на ладожском льду. Десятилетиями подлинные обстоятельства его гибели, как и судьбы сотен других бойцов, оставались тайной. Так внук фронтовика невольно стал историком-исследователем, и спустя годы кропотливого труда картина тех яростных боёв на Ладоге наконец проявилась для потомков.
В беседе с «Красной звездой» Валерий Шагин поделился неизвестными подробностями тех ноябрьских дней и ночей. В этом горниле причудливо сплелись судьбы ленинградских ополченцев, гидрографов с Балтики, бойцов-лыжников из морской пехоты и будущего командующего ВДВ Василия Маргелова.
Восьмое сентября 1941-го стало чёрной датой: пал Шлиссельбург и Ленинград оказался в полной блокаде, что обрекло его жителей на мучительные испытания. Попытки прорвать осаду начались почти сразу. В конце ноября, воспользовавшись ранним и крепким льдом на Ладоге, советское командование задумало смелую атаку с озера. Удар планировалось нанести на самом узком участке — том самом «Фляшенхальсе» («Бутылочном горлышке»), как именовали его немцы, между Шлиссельбургом и Липками. В этой отчаянной попытке вырвать город из стальных тисков участвовала 80-я стрелковая дивизия и, не имевшая аналогов часть — 1-й Особый отдельный лыжный полк моряков-балтийцев. Его специально сформировали для этой операции, набрав девять сотен добровольцев, чьим отличительным знаком стали матросские тельняшки. В строй встали члены экипажей затонувших кораблей, зенитчики, матросы береговых служб. Возглавил это уникальное соединение майор Василий Маргелов, до того командовавший 218-м стрелковым полком. Именно здесь, на льду Ладоги, и была заложена одна из будущих традиций десантного братства.
Как свидетельствует Валерий Шагин, глубоко погрузившийся в архивные документы и мемуары ветеранов, поначалу балтийские моряки с недоверием отнеслись к пехотинцу, поставленному над ними командиром. Но Маргелову удалось мгновенно растопить этот лёд. Его простое и брутальное обращение — «Здорово, клешники!» — пришлось морякам по душе. Немаловажную роль сыграл и его боевой опыт: в отличие от многих подчинённых, не нюхавших пороха, майор прошёл через советско-финскую войну, где командовал батальоном лыжных разведчиков. Это сразу добавило ему веса в глазах бывалых моряков.
20 ноября добровольцев переоблачили в армейское обмундирование и выдали белые маскировочные халаты. Экипировка каждого бойца состояла из пистолета-пулемёта ППД, ножа, четырёх гранат и четырёхдневного запаса провианта. Уже 22 ноября полк погрузили на транспорт и перебросили к Ладоге, в посёлок Ваганово, откуда они своим ходом, на лыжах, двинулись к мысу Сосновец.
Перед сводным отрядом стояла сложнейшая задача: в ночь на 25 ноября совместно с тремя полками 80-й стрелковой дивизии высадиться на южном берегу Ладоги между Шлиссельбургом и Липками, создав там плацдарм. Далее «маргеловцам» предписывалось, развивая наступление, углубиться в немецкий тыл и нанести удар по ключевому узлу вражеской обороны на левом берегу Невы.
Однако этим смелым планам не суждено было сбыться. Реализацию сорвал целый ряд фатальных обстоятельств: некоторые части не успели выйти на указанные рубежи, а лёд на Ладоге оказался ещё слишком слабым и не везде мог выдержать тяжесть наступления.
Новая попытка прорыва была назначена на ночь с 27 на 28 ноября. Теперь путь моряков-лыжников удлинился: от мыса Сосновец до Липок предстояло преодолеть около 15 километров, а затем — ещё столько же до исходных позиций. К утру 28 ноября полк всё же достиг назначенной точки. Но к этому моменту 80-я стрелковая дивизия, которая должна была обеспечить им тыл, была буквально рассеяна по льду шквальным артиллерийским огнём немцев. Оказавшись в отчаянном положении, Маргелов принял единственно верное решение — атаковать.
В восемь утра моряки с громким «Ура!» ворвались на берег. Сломив яростное сопротивление, они прорвали линию вражеских окопов, освободили Липки и продвинулись почти на километр вглубь южного направления, уничтожая дзоты, пулемётные точки и живую силу противника. Однако немецкое командование быстро опомнилось, бросив в бой свежие, хорошо оснащённые резервы. Шквальный огонь из артиллерии и пулемётов остановил продвижение полка. Моряки, неся огромные потери и оказавшись под угрозой окружения, были вынуждены перейти к обороне. В тех хаотичных боях погиб почти весь командный состав, включая политрука Павла Шагина. Был ранен и сам Маргелов. Но даже в этом ледяном аду, под шквальным огнём, среди гибели товарищей, паники не было — ни один боец не оставил позицию без приказа.
О том, с каким ожесточённым и бесстрашным противником столкнулись немцы под Липками, красноречивее любых наших слов свидетельствуют их же собственные документы. В донесении 227-й пехотной дивизии вермахта говорилось о русском «элитном добровольческом лыжном полку». Вражеские командиры отмечали отменную выучку бойцов, их высокий боевой дух и то, что те сражались до последнего патрона, оказывая яростное сопротивление, несмотря на чудовищные потери. Немцы даже констатировали «крайне высокий расход боеприпасов» и признавали, что их собственные потери оказались весьма значительными.
Из того огненного ада смогли вырваться около 250 балтийцев. Они не только выстояли, но и на руках вынесли тяжелораненого командира. Впоследствии, в неразберихе отступления, находились те, кто пытался возложить вину за провал операции на моряков, но Василий Маргелов жёстко и принципиально отстоял честь своих «братишек». Он до конца жизни восхищался их мужеством. В сохранившихся докладах политуправления, составленных со слов выживших командиров, картина боя проступает с предельной ясностью: «С 11.00 до 19.00 под сильным огневым валом... лыжники-моряки... героически... Ни один человек не отошёл без приказа». В тех документах особо подчёркивалось исключительное мужество каждого бойца.
Этот бой навсегда врезался в память Василия Филипповича. Удаль и стойкость моряков произвели на него такое впечатление, что он загорелся идеей:
«Мне хочется, чтобы десантники переняли славные традиции старшего брата – морской пехоты и с честью их продолжали. Для этого я и ввёл десантникам тельняшки. Только полоски на них под цвет неба – голубые»
Существует известная история, ярко характеризующая решимость Маргелова. Когда на одном из совещаний у министра обороны главком ВМФ Горшков выразил недовольство, мол, десантники «присваивают» себе морской символ — тельняшку, Василий Филиппович, не смущаясь высокого кабинета, твёрдо парировал: «Я сам в морской пехоте воевал и знаю, что десантник заслуживает, а что – нет!». Этот принцип он отстаивал так же бескомпромиссно, как когда-то его моряки обороняли ладожский берег.
Статья подготовлена на основе материала Олега Грозного, опубликованного в „Красной звезде“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!