Коллеги, сегодня я хочу предложить вам мысленный эксперимент. Представьте себе бурную, полноводную реку - широкую, неукротимую, с десятками проток и рукавов. А теперь - мощную бетонную дамбу, которая намертво фиксирует её русло. Всё. Река больше не сможет разливаться, менять направление, открывать новые пути.
Примерно это происходит с религией в момент закрытия канона.
Давайте будем честны: канон - это не божественное установление, а историческое и, если угодно, политическое решение. Это момент, когда община, измученная раздорами и ересями, говорит: «Стоп! Всё, точка. Отныне вот этот список текстов - священен. Всё остальное - подделка, заблуждение или, в лучшем случае, второстепенно».
Что же она приобретает, возводя эту дамбу?
Стабильность. Прежде всего - доктринальную. Теперь у верующих есть четкий, очерченный корпус текстов. Нельзя приписать Павлу новые послания. Нельзя объявить каноническим вчерашний апокриф. Это создает рамки, внутри которых можно выстраивать единое учение, богословие, право. Это мощный инструмент против расколов. Церковь из харизматического движения превращается в устойчивый институт.
Идентичность. Канон - это своего рода конституция религиозной общины. «Мы - те, кто признаёт Тору, Пророков и Писания». «Мы - те, кто следует Корану и Сунне». Канон проводит четкую границу между «своими» и «чужими». Он кристаллизует уникальность традиции.
Фокус. Энергия, которая раньше тратилась на бесконечные споры о том, какие тексты истинны, а какие - нет, теперь может быть направлена вовнутрь - на углублённое изучение, толкование и применение уже утверждённого свода. Рождается гигантская, многовековая традиция экзегезы - герменевтики, тафсира, мидраша.
Но, коллеги, за любой стабильностью всегда скрывается цена. И она - огромна. Что мы безвозвратно теряем, наглухо цементируя канон?
Духовное многообразие. Все апокрифы, все «непризнанные» евангелия, все гностические откровения - всё это объявляется вне закона. А ведь в них часто звучали другие, неудобные, но оттого не менее искренние голоса. Голос женщины в «Евангелии от Марии Магдалины». Радикальный аскетизм «Евангелия от Фомы». Религия из полифонии превращается в монолог официальной традиции.
Возможность развития. Канон - это остановка. Он фиксирует откровение на определённом историческом этапе. Но жизнь-то продолжается! Возникают новые вызовы, новые богословские вопросы, на которые в старых текстах нет прямых ответов. И религиозная мысль вынуждена заниматься сложнейшей акробатикой - не создавая нового текста, пытаться вычитать новые смыслы в старом. Это как пытаться собрать современный компьютер с помощью инструкции к арифмометру.
Живую харизму. Закрытие канона - это победа института над пророческим духом. Бог уже все сказал и навсегда замолчал. Любой новый мистик, любой пророк, который заявит о свежем откровении, будет объявлен еретиком. Дух закован в букву. Религия из живого огня начинает медленно превращаться в пепел - всё ещё тёплый, но уже не дающий нового пламени.
Закрыв канон, религия обретает крышу над головой, но теряет небо. Она получает безопасность и определённость ценой творческого риска и духовной спонтанности.
Она становится подобна человеку, который, боясь заблудиться, нарисовал на стене своей комнаты подробную карту местности и с тех пор боится переступить порог. Карта точна, подробна, но мир за стенами продолжает меняться, а он уже не может и не хочет этого заметить.
Великие религии выжили именно благодаря канону. Но многие ли из них сохранили ту огненную, взрывную силу, что была у них в момент рождения? Или канон стал для них тем самым саркофагом, в котором удобно, безопасно и… безвозвратно угас дух?
Это, коллеги, тот вопрос, на который у меня до сих пор нет однозначного ответа.
А самое интересное - что произойдет, когда бурная река веры накопит Силу и снесет к чертям собачьим саркофаг, в котором ее похоронили?
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш
Молчанов