Мы с мужем в августе 2017 года отправились в Лондон, чтобы отметить
серебряную свадьбу. В кафе на многолюдной Оксфордстрит к нашему столику подошла красивая, статная официантка — лет 40, с волосами цвета пшеницы и почти без косметики. Я поймала на себе ее внимательный взгляд, глаза у нее были красивые, цвета забродившей вишни. На мой школьный английский она реагировала, как положено: вышколенная приветливость, отработанная улыбка. Потом услышала, что между собой мы с мужем говорим по-русски, и просияла. «Вы из России?» — ее лицо стало почти молодым. Мы закивали, и муж сказал: «Из Ростова». Она всплеснула руками: «Ой, не может быть! Так мы ж почти земляки!» Она даже присела на стул у нашего столика и по-дружески взяла меня за руку. Мы узнали, что Елена — учительница английского из-под Полтавы, приехавшая в Лондон лет 10 назад. Она, сверкая глазами от радости, рассказывала о своей семье — родителях и дочке, что остались в Полтаве. На вопрос, как сюда попала, нахмурившись, коротко сказала: «Замуж хотела выйти... готовилась к свадьбе с пожилым англичанином ради покорения Туманного Альбиона». По ее усмешке мы поняли, что не удалось. Потом она мгновенно разогнала улыбкой печаль и, махнув рукой, добавила: «Да ладно! Было разное... Все позади». И вот в последний год ей повезло: она устроилась работать в кафе, которое держат литовцы, а они — почти свои. Мать и сын — хорошие люди. Бригаду наняли интернациональную — вся Восточная Европа тут. Много работает, но хозяева хорошо платят. Ей уже 40 лет, не так-то легко найти место, так что... Конечно, устает, после смены еще приходится делать уборку в кафе, домой попадает под утро. Живет на окраине Лондона, там есть метро, но до него еще пилить... Муж предложил землячке выпить с нами, рассказал, что мы тут отмечаем юбилей свадьбы. Лена всплеснула руками и скороговоркой залепетала: «Тогда за счет заведения! Поздравляю! Сейчас, только предупрежу хозяина!» Лена скрылась в недрах кафе, потом вернулась с маленькой коробочкой, вручила ее мне со словами: «Поздравляю вас!» Я смутилась, поблагодарила. Она принесла себе и нам коньяку, ей, видно, не терпелось продолжить свой рассказ. В Лондоне она оставаться не хочет, вообще-то. Хочет накопить денег и вернуться, чтобы построить свой крепкий дом на Украине. А пока ее старые родители воспитывают умницу-дочь, по которой она безумно скучает и ради которой терпит лишения вдали от родины. Мы с мужем переглянулись. «Разве вам здесь так уж плохо?» — спросил он. «Нет. Сейчас уже ничего а вот первые годы... Это был кошмар и даже мистический кошмар» Я поняла, что остановить ее поток невозможно. Придется выслушать всю горестную повесть. Муж хитро мне подмигнул: мол, даже интересно. Пусть выговорится. Пожилой англичанин, за которого Лена вышла замуж через брачное агентство, оказался сутенером и мерзавцем. Он отвел «жену» в портовый публичный дом в Ньюкасле, где у нее отобрали паспорт и угрозами заставили заниматься проституцией. Оказалось, что ее «старичок», как при знакомстве назвала она фиктивного мужа, был королем торговли живым товаром в Ньюкасле. «В свом 30 лет я
была тогда еще мила и моложава. А рядом пахали девочки по 18 лет и даже моложе!» — сокрушалась Лена. Кто пытался убежать, ловили и избивали до полусмерти. Да и куда побежишь без документов и денег! Она отработала в борделе почти 3 года. Пока однажды не подслушала разговор двух очень немолодых респектабельных мужчин в своем заведении. Они громко и оживленно обсуждали проблемы своего бизнеса, потягивая холодное пиво, абсолютно не замечая присутствия одной из «девочек». Пока Лена, как затравленный ребенок, одиноко сидела у стойки, она услышала, что вечером готовится встреча с новым «товаром». И нужно будет кое-кого отправить на пенсию. Уже многовато тут потрепанных девиц, клиенты жалуются... Вот, мол, пусть Гарри — хозяин борделя — выдаст этим «отработавшим свое» по конверту с отступными и выпроводит их вон. Бумаги и конверты остались на стойке, а мужики куда-то испарились, и Лена поняла, что это ее шанс. Она заметила, что бармен говорит по телефону, и кинулась к документам.
Список девочек, вышедших в тираж, был набросан просто от руки — о, везение! Лена мгновенно сообразила, что делать: схватила ручку и, стараясь подделать почерк, вписала свое имя в столбик тех, кого сегодня «выкинут». Вернулись боссы, слово за слово, выпили еще по кружке, собрали бумаги и, всучив Гарри список и конверты, направились к выходу. Когда их «мерс» отчалил от ярко освещенного крыльца клуба, Лена выдохнула свободно. Вечером ее, как и еще семерых -пенсионерок, проводили из заведения, вручив паспорта и по 200 фунтов на прощание. Через час Лена уже сидела в поезде, который мчался в Лондон. Вот с тех пор она и живет свободно. Сначала работала в прачечной, потом нашла это место...
Счастлива ли она? Теперь уже да. Хотя скучает по дому, по дочке. Но через год, наверное, получится вернуться. И начнет строить дом в своей станице. Эта история сельской девочки из украинской глубинки потрясла нас. Лена уже не выглядела
вышколенной английской официанткой, перед нами была кареглазая дивчина с Полтавы. Наверное, ей и там жилось не сладко: педучилище, потом заочный пединститут, работа в сельской школе, безденежье, пьяные ухажеры, один из которых оставил на память дочку... И как свет в окошке — предложение от брачного агентства поехать в Лондон к жениху, который выбрал ее фото из сотен других. «Старичок» ей при первой встрече понравился: ухоженный, галантный, молчаливый, не очень развязный — не пытался даже на первом свидании приставать. Но скоро Лена все поняла. Каким же отчаянием, наверное, наполнилось ее сердце!
Я почти плакала. А Лена сказала:
«А знаете, я ведь была предупреждена обо всем! Правда-правда. У нас в селе есть бабка. Ну, вроде вещуньи. Когда я собиралась уехать, уже билет был на руках, она позвала меня внезапно на улице — пальцем поманила. Мы с ней до этого никогда и не говорили толком. Я знала только, что зовут ее баба Влада, она откуда-то из-под Львова. Так вот, позвала она меня и спросила: «Какие планы у тебя дочка? Хочешь за границу?» Я растерялась, вообще-то я хранила свои планы в секрете — никому в селе и не было известно о моем «женихе». Баба Влада поглядела на меня внимательно и сказала: «Не езди! Худое задумал твой жених. Будешь очень несчастна. Рабыней будешь, бить тебя будут, унижать. Домой захочешь, но не сможешь. И дочку нескоро увидишь. Оставайся, девка, дома!» Я не послушалась, естественно, — вздохнула Лена. — Так еще и подумала плохо про бабку! Мол, узнала откуда-то про мое замужество и теперь хочет на этом сыграть, старая стерва!» А ведь как в воду глядела!» Глаза Лены наполнились слезами. Выпив еще по чашке кофе, мы стали прощаться и предложили Лене захватить весточку ее семье. Она на мгновение оживилась, а потом сникла: «Нет, не стоит. Они же думают, что я тут замужем за респектабельным человеком. Что я английская миссис! Я уж потом когда-нибудь все им расскажу...» Я поцеловала ее и подарила новенький флакон духов, утром купленный в магазинчике у отеля — на память, а у меня осталась смешная куколка-полицейский в форме английского бобби, непонятно почему подаренная мне Леной на свадебный юбилей...